Live Your Life

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Live Your Life » Фэнтези » Мистерия


Мистерия

Сообщений 481 страница 491 из 491

1

Логотип.

Адрес форума: http://www.misteria7.com/

Официальное название: Мистерия

Дата открытия: 10 Августа 2011 года.

Администрация:
Администраторы: Моргана Анубис (создатель).
Модераторы: Рехста (квестовод).
Дизайнеры: Лис де Лавер, Кейлитен.

Жанр: фэнтези, приключения

Организация игровой зоны: локационная

Краткое описание:

Авторский мир, сотканный из фантазии и желания уйти от серой реальности. Кто создал мир – Бог, конечно, который впоследствии стал стражем своего детища. А мир ведь и не так прост, как кажется – он живой – и это не простые слова. Мистерия живет за счет того, сколько жизней она уже приняла в себя. Скольких существ поглотила и кого еще призовет в свои объятья.
Дополнительно:
+ рейтинг форума PG 15
+ без расовых рамок
+ квест или собственное приключение - на выбор

Ссылка на нашу рекламу у вас: http://www.misteria7.com/

Отредактировано Моргана7 (09-04-2018 20:37:09)

0

481

https://i.servimg.com/u/f45/19/78/72/27/img_6112.jpg

Автор - Сарра Смитт.

0

482

https://i.servimg.com/u/f14/19/96/92/90/aau_ao11.jpg

1 место - Даника Беличье-Море

https://i.postimg.cc/L6SfqB82/IMG-20181029-211328.jpg

2 место - Сарра Смитт

https://i.servimg.com/u/f45/19/78/72/27/img_6114.jpg

3 место - Итара

https://i.servimg.com/u/f93/19/97/14/16/img_2010.jpg

0

483

https://i.servimg.com/u/f14/19/96/92/90/aaaaao10.jpg

1 место - Рене Эскорца

Маска Красной Госпожи

У луны, как известно, есть характер. Есть интересы. Её бледное око любит следить за миром людей по ночам, ведь именно в ночное время происходят все самые необычные и волшебные события. Одна беда: всякий, за кем луна подглядывает, всегда об этом будет знать, потому как не может властительница ночного неба просто взять и выключить своё неяркое свечение.
В эту ночь оно выхватило из теней древний, высокий замок, окольцованный толстой стеной и глубоким рвом. А ещё – ведущую к нему дорогу, вымощенную белым мрамором. И карету, что гордо по этой прекрасной дороге катится. Её выкрашенные в багровый цвет бока во тьме кажутся почти чёрными, и оттого эффектнее смотрятся золотые эмблемы на дверцах и крыше: нагая женщина с косой шагает по пшеничному полю.
Это Рене Эскорца едет на бал.
Она опаздывает. Она считает, что даме её статуса позволено немного опоздать; главное – явиться на бал до полуночи, а не после. Однако время сегодня на её стороне: стрелка часов к двенадцати ползёт очень-очень медленно. Да и кони в упряжке попались сегодня добрые: без устали, без остановки везут леди Эскорца вот уже добрых полдня. Быть может, это заслуга её кучеров? У неё их целых три: все, как на подбор, молчаливы, и носят бесформенные мешковатые плащи. Но обходительны – жуть! И руку костлявую подадут, и подушечку подложат!
Но до прибытия остаётся ещё минут десять-пятнадцать, и пока что Рене сидит у окошка и любуется проплывающими мимо окрестностями. Какая, однако, в этих землях царит идиллия! Вот это мир! Здешние жители, верно, и войны-то никогда не знали: слишком далеко они от пограничных регионов с их бурной жизнью. Слишком хорошие они фермеры, чтобы подпадать под воинскую повинность. А разбойников тут, конечно, отродясь не бывало: принц Просперо и его предки хорошо известны своим крутым нравом в отношении бандитов. Стоит какому мерзавцу нос показать из своей конуры, как по его следом мигом помчатся люди принца с ищейками на поводках. Ах, как давно ждала Рене встречи с этим человеком! Девушку с церковным воспитанием сложно впечатлить, но о Просперо в столице ходят такие чудные легенды…
Рене удивлённо моргает, когда на глаза ей попадается группа домишек. Глаза за что-то цепляются. Что-то их режет. Она присматривается и понимает вдруг, что большая часть домов и не дома вовсе, а обгорелые руины. Что это? Снос старых хижин при помощи пламени? Случайный пожар?
Запах гари проникает в карету, а вместе с ним – сладковатый, гнилостный смрад. Рене в отвращении морщит нос.
- Мор, - зовёт она сквозь окно. – Что это за посёлок, не знаешь?
- Витмур, - скрипуче отвечает Мор. – Население сто двадцать девять человек. Было. Осталось тридцать два.
- Что с ними случилось?
- Ах, Красная Госпожа, вам стоит напомнить об этом принцу Просперо, - вклинивается Воин. Он не представлялся, но она видела его меч; огромный, зазубренный, и, кажется, не очень чистый. Рене не понимает, что Воин имеет в виду, но боится продемонстрировать собственную неосведомлённость и закрывает окно, решает пощадить своё обоняние. Женщина откидывается на спинку сиденья и прислушивается к мерному перестуку колёс по мрамору. Она достаёт зеркальце и проверяет свой наряд. Алое платье, скрывающее всё, что требовалось скрыть; гладкая маска, сегодня подкрашенная киноварью; кинжал в богато украшенных ножнах…
Стук колёс уже не единственный звук: к нему примешиваются голоса. Слабые. Отдалённые. Жалобные. У Рене холодок пробегает по спине: неужто это беглецы из сгоревшей деревни? Тут карета легонько подпрыгивает, колёса со стука переходят на хлюпанье. Эскорца подходит к окну и дрогнувшей рукой опять его приоткрывает.
И видит людей. Маленькими группками они слоняются вдоль дороги; местами и попросту лежат кучами, будто пытаясь согреть друг друга. Её взгляд метается между лицами, то там, то сям замечая уродливые струпья. Многие тянут руки к карете.
- Не беспокойтесь, Красная Госпожа, - трещит с козел Мор. – Они вас любят.
- Кто это? Что с ними не так? – вопрошает Рене, не в силах принять картину увиденного. Чем ближе они подъезжают к замку, тем выше становится концентрация людской массы. Толпы подвывающих, больных бедняков медленно идут к крепостному рву, но ни один не осмеливается броситься к прекрасной карете. Но они смотрят. Они смотрят на троих кучеров – и на Рене, и в глазах их горит любовь.
- Вам предстоит рассказать об этом принцу Просперо, - напоминает ей Воин. - Хотя он и так всё знает, конечно.
- Красная Госпожа! – восклицает кто-то, причмокивая губами. – Это Красная Госпожа!
Она не понимает. Она пытается вспомнить, когда она стала Красной Госпожой, и что это значит, но память подводит. Остаётся довериться своим проводникам: несомненно, они довезут её до замка в целости и сохранности! И, быть может, она успеет ещё станцевать вальс с принцем Просперо. А потом можно и спросить, что, чёрт возьми, творится в его землях.
- Вы с ним уже встречались? – спрашивает она на всякий случай.
- Нет, - хором говорят все трое. – Он выпал на вашу долю, Красная Госпожа. Здесь властны вы.
Эскорца не помнит, над чем она властна, но на всякий случай соглашается. Робкие голоса отдельных членов толпы превращаются в гул. Они выглядят жалко: измотанные, измождённые, больные, покрытые с ног до головы бубонами и язвами, но они живые, и они славят её. Они – её свита. Её народ. И там, на маскараде принца Просперо, она будет говорить от их имени, как бы ей ни было страшно. Шум, поднятый толпой, сотрясает её от кончиков пальцев ног до макушки, но даже сквозь него пробиваются отзвуки далёкой музыки. Бал, верно, в самом разгаре!
Карета останавливается. Все трое кучеров по очереди спрыгивают с козел. Воин и Голод распрягают лошадей, Мор открывает дверь Рене и помогает спуститься наземь. Спустя мгновение три проводника уже сидят в сёдлах. Неутомимые вороные кони молча ждут, пока им снова дадут сигнал двигаться.
- Вы тоже получите коня, Красная Госпожа, - молвит Мор. – В подарок. На балу.
Она кивает, не зная, что ему ответить. Эскорца поворачивается к крепостному рву и слышит, как три всадника уносятся прочь. Мост поднят. Значит, замок не желает принимать сегодня Красную Госпожу?
Рене оборачивается к толпе. Тысячи искажённых болью лиц смотрят на неё. Чего они ждут? Приказа? Доброго слова? Всё её существо пронизывает вдруг животный ужас: а что если она не справится? Что если они принимают её за кого-то другого?
Что она здесь делает? Где оно, это здесь? Что за ужасы ждут её в замке принца Просперо?
- Мне нужно попасть в замок, - хрипит она, помня, что стрелка часов всё ещё неумолимо ползёт к двенадцати. – Мне нужно перейти ров!
Толпа больных дрогнула и хлынула вперёд беспорядочной гурьбой: лавина гниющего и смрадного мяса пронеслась по обе стороны от Рене и осыпалась в глубокий ров. Осыпалась – и пропала под толщей воды, как будто и не было этих людей. Но вслед за первой волной пошла вторая, а за ней и третья, и как бы ни был глубок ров замка принца, людей у него в стране жило всё-таки побольше.
Рене стоит на месте, еле дыша. Она поверить не может тому, что видит. Влажные от пота руки коснулись её тонких пальцев бесчисленное количество раз: кажется, каждый больной желал получить от неё напоследок благословение. Ей страшно оборачиваться, но в конце концов она это всё-таки делает – и ахает, когда глазам предстаёт чудовищная братская могила. Ров засыпан телами, а её армия всё ещё многочисленна.
Красная Госпожа ведёт их по телам первой лавины к стене. Она всё ожидает, что из-за парапета высунется взлохмаченная голова заснувшего на посту стражника, но этого так и не происходит. Гурьба её верных последователей собирается у подножия белокаменной преграды, и на сей раз им не требуется даже намёка: они лезут друг на друга, строят гору из фарша вплотную к замку. На сей раз запас человеческих тел иссякает окончательно, но до парапета верхушка горы достаёт. Подбирая юбки, Рене начинает своё восхождение по головам, давя каблуками уши, глаза и рты. Она прикрывает собственные очи и шепчет себе простенькую молитву, желая лишь того, чтобы это поскорее закончилось. И всё же проходит целая вечность, прежде чем она, усталая и вспотевшая, переваливается через стенной зубец. Мясная гора рушится у неё за спиной, рассыпается у стены мириадами искалеченных тел.
Рене разглаживает складки на одежде, поправляет причёску, гордо шагает вдоль стены к лестнице вниз. Спускается. Шествует чинно к входу во дворец, гадая, сколько сейчас времени. Музыка, весёлые голоса и живой человеческий смех становятся всё громче. Её сердце трепещет: что увидит она там, на балу? И как отреагируют гости на прибытие Красной Госпожи?
Никто не выходит ей навстречу. Она быстро идёт по выстланному золотой ковровой дорожкой коридору. Гротескные фонари на стенах превращают её тень в диковинных монстров, в призраков и чудовищ из самых страшных снов. Здесь стоит дивный аромат всевозможных явств. Ей вспоминаются слабые, изголодавшиеся тела, что проложили ей сюда дорогу. Они пахли мясом. И тут пахнет мясом. Эскорца останавливается, облокачивается на латный доспех, переводит дух и подавляет рвотный рефлекс.
Впереди – тяжёлые двойные створки, к которым приклеен кусок пергамента с картой. План бальных помещений! Её глаза внимательно изучают схему. Первый зал – голубой, последний – чёрно-красный, “с часами”, как гласит пометка на полях. Рене чувствует: полночь близка, и знает, что встретить её она хочет именно рядом с часами. Времени мало. Ей всё ещё страшно, и она всё ещё не может вспомнить, что она тут должна сделать, но времени мало!
Она упирается руками в створки и резко толкает. Лазурная зала приветствует её десятками повернувшихся вдруг голов. Какие красивые наряды, какие чудесные маски; вон золотая рыбка в чешуйчатом платье, вон самый настоящий дракон! Слева от него, кажется, гадалка, справа – туземец с тропических островов; каждый костюм уникален, каждый непохож на другой! Но что-то этих людей объединяет. Их кожа здорова. Их полные, сочные губы измазаны в соусах и соках. Их пальцы унизаны перстнями.
В их взглядах стоит ужас. Но почему? Что могло напугать их, сгрудившихся у тёплого очага принца Просперо за этими высокими стенами? Спрятавшихся от того неведомого недуга, что поразил народ этой славной земли?
- Я – Рене Эскорца, - молвит она. – По приглашению господина По. Двенадцать ещё не пробило?
Они молчат. Они переглядываются. Шушукаются. Отходят подальше. Эскорца робко опускает глаза, изучает своё кроваво-красное платье. Никто в этой комнате, кроме неё, красного не носит – не угадала она со цветом. Даже сапоги красны от крови.
Кто-то смеётся.
- Я ждал вас, Красная Госпожа, - скрипуче заявляет высокий мужчина с бакенбардами. Маска ворона скрывает его лик. – И я же вас пригласил. Нет, железное горло часов не провозгласило пока полночь. Вы знаете, что вам делать.
Она знает. Она идёт вперёд, чувствуя, как отворачиваются взгляды. Они боятся её не меньше, чем она - их. Страх удаётся превозмочь, спасибо любопытству и ободряющему присутствию Ворона. Она идёт, оставляя на лакированном паркете кровавые следы. Рене следует в чёрно-красную комнату, метая на гостей из-под собственной маски испепеляющие взгляды. Они робеют, но они не приветствуют её. Гости не ожидали, что она тут появится. Красной Госпоже не предусмотрели места у стола.
За лазурным залом следует пурпурный, а за ним – изумрудный. Праздник увеселений, роскоши и живота! Музыканты, актеры, жонглеры, сказочники, фокусники, гадалки, путешественники, танцоры, жрицы и жрецы любви! Золото, серебро, медь, которая тут смотрится дешёвкой! Дивные механизмы, заводные игрушки, призмы! Вот он – бал-маскарад принца Просперо, остров веселья в море болезни и разгрома, спокойная гавань за неприступными стенами; здесь нет места печалям и заботам, нет времени оплакивать погибших и беспокоиться об эпидемии, здесь не ждут появления Красной Госпожи! Здесь пируют салатами, нутовой пастой и багетами с чёрной икрой, когда там, за окнами, люди жрут друг друга; здесь торжествуют закрытые уши и зажмуренные глаза. В Ба Синг Се войны нет!
Чётвёртый зал встречает буйством оранжевого и жёлтого тонов. Именно там ей навстречу выходит высокий, широкоплечий мужчина с длинными тёмными волосами. Он носит обычную театральную полумаску и тонкий, инкрустированный драгоценными камнями обруч.
- Я не знаю, кто ты такая, бестия, но ты покинешь мой дворец сейчас же, - изрекает он хмуро. – Я – принц Просперо, и я тебя не приглашал. Тебе место там, снаружи. С…теми. – с отвращением произносит он. Но Рене и не думает ему отвечать. Он хочет её отвлечь. Задержать. Она ускоряет шаг, а принц Просперо и не думает отходить в сторону…
Господин По, Ворон, бросается вперёд Эскорца и отталкивает принца. Рене вихрем проносится по освободившемуся проходу: из оранжевой залы в белую, а из неё – в фиолетовую. Она начинает понимать. Она, быть может, не знает, кто здесь находится в чьём сне, кому должно быть страшно, кто всё это начал и на ком всё закончится, но ей известно: часы вот-вот пробьют.
- Кто позволил? Кто пустил? – орёт принц Просперо, который мчится за ней. Его клинок красен от крови господина По. – Уходи обратно в ночь, странница! Тебя не приглашали! Ты здесь лишняя! Стой!..
Поздно! Рене врывается в чёрный зал и останавливается прямо напротив тяжёлых дубовых часов. Оконные рамы в этом помещении выкрашены в привычный и родной багровый цвет. Там, за неровным стеклом, идёт дождь: крупные капли лениво стекают по прозрачной поверхности.
Эскорца поворачивается к принцу Просперо. Он надвигается на неё с кинжалом. Его лицо раскраснелось от напряжения и злобы; даже глаза налились кровью.
Его останавливает удар маятника. Часы подают голос – и одновременно с этим затихают все прочие звуки. Музыка, человеческие голоса, смех, звон посуды – всё сходит на нет, как по мановению волшебной палочки.
Часы стучат. Стрелка указывает на полночь. За окном сверкает молния. Бесшумная, ибо даже гром не осмеливается нарушить мерный звон старых дубовых часов.
И с каждым металлическим ударом Рене понимает всё больше. Дрожащими руками она касается своей гладкой маски и снимает её. Смотрит на узор, который сама там начертала киноварью. На гладком стеклостальном лике – мертвец.
- Красная Смерть, - стонет принц Просперо. Краске пора бы сойти с его лица, уступить место чудовищной бледности, но этому румянцу не суждено уже покинуть эти жирные щёки. Нет, он угнездится там, он изрыхлит кожу и испортит кровь, он разрастётся оспинами и бубонами, он – знак Красной Госпожи!
Дрожащей рукою Просперо поднимает клинок к собственной шеей и одним точным движением взрезает себе горло. Дамы поднимают визг, мужчины вопят и плачут, начинается давка, но им некуда бежать. Укрытие превратилось в тюрьму. Рене Эскорца медленно возвращается в фиолетовый зал, а из него – в белый, где она находит зеркало. Там уже и она не может сдержать возгласа ужаса. Ибо с отражающей поверхности на неё смотрит лишённое плоти лицо, источающее мягкое розовое сияние.
Под её маской прятался призрак. Под алое платье она надела погребальный саван. Красная Госпожа!.. Красная Смерть, Алая Чума, Кровавая плеть! Она смотрит на себя и пытается вспомнить, когда она стала тем, кем пришла сюда. А вокруг умирают люди: время ускоряет свой бег на благо Красной Госпожи, даруя ей всё новых и новых миньонов. Только господина По щадит чума. Он садится в кресло в углу белого зала, достаёт тетрадку и принимается лихорадочно в ней что-то пером выводить.
А Рене ждёт. Она чувствует, что ещё не всё, и чувствует верно. Это история господина По заканчивается на затихшем замке, сдавшемся перед натиском Красной Смерти. Её ждет нечто иное…и верно: по телам весельчаков и гостей принца Просперо в залу входят трое старых знакомых. Они ведут под уздцы чёрную лошадь с кроваво-красными глазами.
- Приветствуем тебя, Четвёртая, - скрипит Мор.
- Пора в путь, Завоевательница, - вторит ему Воин. А Голод, как обычно, молчит. Только щурится.
- Это не я, - брякает Рене. – Это не могу быть я. Я не…не Красная Госпожа. Не Болезнь. Не Всадница. Это не моя роль.
Всадники смотрят на неё с подозрением. Рене пытается отыскать зацепку. Хоть что-то. Всё это не может быть правдой. Должен же найтись какой-то ориентир! Какая-то поддержка! Она копается в собственной памяти, роется в ней, ломая ногти о твёрдые камни и жёсткую глину, и наконец находит…
- Именем… - начинает Красная Смерть.

- Каерлан! – заканчивает Рене Эскорца, подпрыгивая в собственном спальном мешке. Холодный пот покрывает её с головы до пят. Девушка тяжело дышит, ощупывая руками лицо. Жива!
Пальцы скользят ближе к ушам. Натыкаются на шероховатость. Рене с трудом подавляет в себе крик. Лепра! Всего лишь лепра. Не Красная Смерть, косящая людей и вынуждающая сильных отворачиваться от слабых.
Всего лишь лепра.
Она сворачивается клубочком. События сна хочется поскорее забыть, но не выходит, пыткий разум Инквизитора очень уж хочет их обдумать от начала и до конца. Ещё четверть часа она так лежит, приходит в итоге к выводу, что Просперо всё сделал правильно, и с этой сладкой мыслью засыпает.


2 место - Акаруи Аки

Этот день был невероятно тёплым для осени. Солнце ярко светило, от чего лес наполнился золотыми красками. Ветер шелестил листву, а птицы неустанно пели, так что закладывало уши. Среди обилия жёлтых и багровых листьев, что устилали землю, лениво передвигалась тануки, чей рыжий мех укрывал от чужого взора, сливаясь с окружением.
- Тануки-сан, тануки-сан, выйди поиграем! - запел звонкий детский голосок, до жути знакомый. Уши дёрнулись от неожиданности, а по телу пробежала приятная дрожь. Лениво повертев головой по сторонам, она так никого и не обнаружила. Воздух тоже был чист, наполненный запахом свежести, грибами и лесными ягодами.
- Не могу, я занята, я ищу, - протянула Акаруи и двинулась в сторону источника звука, вспоминая на ходу излюбленную песню. Каждый тануки знал её, порой люди пользовались этим, выманивая оборотней. Ведь так сложно было не ответить. Вот так потом и оказываются либо на обеденном столе, либо на человеческой шее в виде воротника. Аки знала об этом, но голос был таким родным, пусть и забытым, но где-то на задворках памяти о нём остались воспоминания. Лес замолк, птицы притихли, а ветер больше не ерошил шерсть. Но ничего из этого Аки не заметила, поглощённая мыслями. Где же она слышала этот голос раньше?
- Что ты ищешь? - раздалось позади. Обернувшись, Акаруи увидела перед собой дерево сакуры, возле которого стояла малышка тануки. Аки недавно проходила здесь и ничего кроме вялой травы там не было. Но разве это имело сейчас значение? Ведь перед ней была её сестра, Асакири.
Как и жизнь, цветение сакуры было быстротечно, и красные лепестки уже опадали на серую шерсть тануки с булькающим звуком, словно были из воды. Хотя день и был в самом разгаре, солнце стремительно пряталось за макушками деревьев, а вместе с ним уходило и тепло, заставляя ёжиться от неожиданного холода.
- А ищу я сливы и редиску, - Аки уже не пела, а шептала, глядя в карие глаза напротив, таинственно мерцающие в темноте. Прошло уже столько лет, и ни разу с того дня Кири не приходила к своей семье. Родители сказали, что и не должна. Мёртвые просто так не показываются живым, но они могут наблюдать. А сейчас она стоит словно живая, смотрит выжидающе.
- Может, тебе показать где? Я не жадная, - весёлый звонкий смех разрезал затянувшуюся тишину, и в этот миг тело сестры разлетелось многочисленными белыми бабочками. Они взмыли вверх, растворившись в густом тумане, который медленно опускался вниз, обволакивая землю. Акаруи растерянно всматривалась в густую серую пелену. Алые капли, что ранее бабочки смахнули со своих крыльев, стекали по её морде. На вкус они были солёными, с металлическим привкусом.

Стояла мёртвая тишина. Листья осыпались пеплом, а голые деревья отбрасывали мрачные тени. Громко чихнув из-за попавшей в нос пыли, Акаруи тут же услышала эхо. Только это не было похоже на отражённый звук, как будто здесь она была не одна и её передразнивали. Проглотив застрявший в горле ком, она слепо побрела туда, куда казалось бы улетели бабочки. Осторожно ступая по жухлой траве, рыжая тануки вздрагивала от каждого мелькающего ветвистого силуэта. Тонкий слух зверя улавливал шорох, изголодавшиеся деревья медленно тянули к ней свои корни, желая добраться до единственного живого в этом лесу. Тануки ускорила шаг. Видимо она оказалась на границе царства мёртвых и живых. А точнее уже давно её преодолела, не имея понятия, как выбрать отсюда в свой мир.
До уха донеслись противные скрипучие звуки и Акаруи с несвойственной ей прытью ринулась навстречу шуму. Возможно и не стоило торопиться непонятно куда, но выбор стоял между лесом, который кишел голодными ёкаями и скрипом, напоминающим о постройках людей. Надеяться на двуногих в мире мёртвых было глупо, но оставшись здесь, она рано или поздно стала бы обедом Дзюбокко.
Вокруг была одна лишь серая дымка, но совсем скоро впереди показались огромные красные ворота. Створки, которые качались из стороны в сторону, открылись, стоило в них врезаться, и Акаруи вывалилась из тумана уже в человеческом обличии.

В глаза ударил яркий свет. Играла весёлая музыка, народ в причудливых масках галдел. От дома до дома тянулись верёвки, увешанные фонарями тётин. Праздник был в самом разгаре. В детстве они всегда упрашивали родителей сходить посмотреть на человеческие развелечения, а заодно и полакомиться различными яствами, честно украдеными с прилавков. Правда сейчас Аки не была уверена, что видит перед собой именно души людей. Пускай они и выглядели так, но даже в царстве живых нельзя было сказать наверняка, а тут и подавно.
- Простите, вы не видели маленькую девочку? Серые волосы, карие глаза, плавные черты лица... - Акаруи сразу же обратилась к первой попавшейся кучке душ, стоявшей к ней спиной. На первый взгляд это были обычные дамы, одетые в светлое кимоно для торжеств, украшенное многочисленными узорами.
- А то лицо, оно было вот таким? - медленно и все разом они обернулись, поднимая свои маски и обнажая безликие лица, гладкие, как отшлифованный камень. Аки испуганно дёрнулась, отрицательно замахав руками и пятясь назад. Существа же остались стоять на месте, но их головы непрерывно следили за ней, неестественно поворачиваясь, тогда как тело замерло.
- Сочная слива, - гласил громкий бас торговца.
- Сладкая редиска, - вторил ему женский голос.
Аки, едва не спотыкаясь, направилась к лавкам, минуя странную компанию. Дорогу преграждали души, пришлось буквально протискивать сквозь толпу. То и дело они оборачивались, бросая скрывающие их лица маски. Лица, которых не было. Сердце гулко стучало, эти ёкаи её пугали.
Наконец выбравшись на более открытое пространство, Акаруи огляделась в поиске торговцев. Но вместо них в самом центре пустующей площади, по кругу которой были расставлены лавки в большинстве своём с едой, она заметила рыжеволосую девушку. Незнакомка, облачённая в короткое красное кимоно с белыми лепестками, сидела на коленях, покорно опустив голову и как мантру повторяя:
- Не хочу, чтобы из-за моей ошибки кто-то пострадал, я согласна с приговором.
Акаруи не видела её лица, но голос узнала. Что она вообще тут забыла? Хотелось подбежать, поднять девушку с колен и вразумить, чтобы бежала отсюда. Но тут раздался скрежет метала о каменную кладку. Народ расступился, пропуская сероволосую девочку в белой юкате, волочащую за собой мешок в котором, судя по звуку, было оружие по типу мечей. Длинные волосы, неухоженные, словно пакля, опадали непослушными прядями на лицо. Глаза уже не отражали свет, потускнев. Её ноги постепенно осыпались пеплом и вскоре она уже парила над землёй, оставив позади теперь ненужные ей гэта.
Поравнявшись с осуждённой, Асакири бросила мешок, от чего ножи оттуда звонко разлетелись в стороны. Девочка кротко кивнула и к ней со всех сторон подбежали женщины с чёрными волосами, почти свисающими до земли, и множеством когтистых рук. Было в них что-то паучье и невозможно было отличить одну от другой.
- Монстр-р-р, - противно тянули они, хотя сами из всех собравшихся были меньше всего похожи на мирных и безобидных. Человеческого в них было мало, только лица. Ну они хотя бы у них были, в отличие от других. За считанные секунды многорукие существа словно саранча окружили не сопротивляющуюся жертву, подхватив на бегу разбросанные скальпели.
Крик, полный боли и отчаяния оглушил Акаруи. Куски кожи с противным хлюпаньем падали в лужу крови, растёкшуюся по площади. Ноги словно налились свинцом, невозможно было сдвинуться с места. Аки рухнула вниз, обратившись зверем и закрыв уши лапами. Зажмурилась, не в силах видеть всё это. Чувство беспомощности овладевало ей.
- Я ждала... мне было так страшно... почему ты не спасла меня? - плачущий голос Кири раздался в её голове. Акаруи открыла глаза и посмотрела на сестру. Но на лице той не было ни капли грусти, она хищно улыбнулась и, подняв с земли только что снятую кожу, обернула её несколько раз вокруг шеи. Капли крови стекали на белоснежную ткань, расплываясь алыми пятнами.
- И ей ты тоже не помогла, - девочка взмахнула рукой и на площадь выкатили огромный котёл с бурлящей в нём водой. Из толпы один за другим выходили безликие люди, бросая в воду различные овощи. Воздух наполнился ароматом набэ, осталось лишь добавить мяса по вкусу. Видимо монстры тоже это поняли и уже волокли освежёванное тело.
- Мы наконец-то воссоединимся, - девочка по ребячески сжала руки и покружилась, довольно и беззаботно смеясь. Остановилась, задумчиво посмотрела на Акаруи и тут же подлетела к ней. Подняв её, она направилась к котлу. Сестра вытянула руки и Аки оказалась прямо над кипящей жижей. Пузыри надувались и взрывались, разлетаясь горячими каплями в стороны и обжигая подушечки лап.
- Кири, - дрожащим и молящим голосом воззвала Аки к сестре, но та смотрела сквозь неё. От рук девочки отлетали куски её собственной кожи, глаза вываливались из глазниц. Асакири разваливалась на глазах, словно переваренное мясо.
- Осталось ещё шестеро, - произнесла она перед тем как её руки отвалились и Акаруи с криком, полным ужаса, упала в котёл.

Но боли не последовало и вместо горячей воды, обжигающей кожу, чувствовался холод. Тануки открыла глаза. Чёрные тучи затянули собой и без того тёмное ночное небо. Дерево под которым она уснула, уже лишённое листьев, никак не укрывало от моросившего дождя.
- Ещё шестеро, - дрожащим и охрипшим голосом прошептала Акаруи. Мама, папа, ещё одна сестра и трое братьев, что ещё живы. И которых она больше не увидит, потому что застряла здесь, в Мистерии. Аки тревожно вглядывалась в темноту. Интересно, а мёртвых сдерживает граница миров?


3 место - Рунария

Вдох. Выдох. Глаза закрыты. Сначала ладони касаются суховатой от беспощадного солнца травы, а затем и спина чувствует щекотку сквозь тонкую посеревшую от пыли рубашку. Снова вдох, выдох. Где-то над ухом жужжит шмель, пробегает маленькая птица в метре от девушки, скрываясь в выцветшей траве от парящего в воздухе хищника. Закинув руки на лицо, как бы пряча глаза от солнца, синевласая проваливается в дремоту, то выходит из нее. Провожать солнце в закат не было сил. Жара отняла все, что Рунария накопила и теперь надо снова пополнять запасы энергии сном. Девушка просто устала идти. Где бы она не останавливалась, душе, гнилой с редкими светлыми проблесками надежды, нигде не было места.
Мерное дыхание убаюкало синевласую до наступления темноты. Полянку, на которой она удобно устроилась медленно накрывал туман, становилось прохладней и птицы поочередно заканчивали свои песни.
Ей снился сон. Маленькая вытоптанная тропа, справа лес, слева болото. Красные бабочки с черепами на спине шумно пролетают мимо. Их размеры сильно превышают стандартные, а потому они больше походят на птиц. Пасмурно, но у дождя не было сегодня в планах одарить сухие земли спасительной влагой. Руна никак не могла сойти в этой дороги, все бродила по кругу, время от времени встречая знакомые знаки в виде пня, куста с гнездом маленькой птички и платка, что она повесила на ветвь березы, когда заподозрила, что ходит кругами.
Вампиршу внезапно накрыло ощущение, что за ней наблюдают. Она обернулась и не увидев никого пошла дальше, заранее зная, что вернется обратно, но все же смотря по сторонам с еще большей внимательностью. Вдруг что-то упустила в первые десять раз? Но чувство не отпускало. Девушка прибавила шаг. Деревья замелькали чаще, знакомых мест становилось постепенно все больше. Первый не заставил себя долго ждать и вампирша бросив усталый взгляд на пень, ускорила шаг и прошла мимо. В спину ей вновь кто-то смотрел. Обернувшись на всякий случай вновь, но не останавливаясь, Рунария нервно шмыгнула носом и пошла уперто дальше. Взгляд её не упускал ни единой щелки мимо плотно выросших деревьев, но не находила никакой зацепки. Раздраженная девушка перешла на бег. Неприятное чувство уже прожигало ей спину, хотелось от него убежать, спрятаться, скрыться со всех глаз, будь то бабочка или птица. Это место уже просто насмехалось над ней.
Она остановилась так резко, как смогла. Её взгляд приковало белое лицо в тени леса. Лицо было не естественным, скорее походившее на маску. Синевласая сделала шаг навстречу своему видению, но заслышав чьи-то шаги рядом обернулась и не увидела никого рядом, как и мираж между деревьев. Встряхнув головой, Рунария пошла дальше. За все время такое случилось впервые, но это не удивительно, столько ходить кругами, привидеться может все что угодно.
Чей-то взгляд не заставил девушку долго ждать. Это ужасное чувство, паранойя, когда чувствуешь на себе одну и туже навязчивую идею и куда бы не пытался спрятаться, уйти просто не удастся. Вампирше опять захотелось бежать. Это больше походило на игру собственного воображения, ибо одно дело было повстречать бесов ночью, а другое посредине дня. Только красноглазая могла поклясться, с ума она не сошла и все это было взаправду.
Рунария побежала после того, как на глаза показался знакомый куст с одним исключением. Гнездо было полностью разорено. Бедная птица трепыхалась из последних сил на земле. Девушка зачуяла неладное. Лесные духи определенно играли с ней. Дыхание сбивалось, за спиной очередной раз почудились чьи-то шаги, переходящие на бег и стоило Руне обернуться, все видение в миг теряло свою силу. Зато появлялась маска. В этот раз она была ближе. Вампирша могла разглядеть её лучше, если бы ей предоставили такую возможность.
"Да сколько можно, хватит!"
Синевласая в бешенстве остановилась, пытаясь отдышаться от бега. Место, где она плутала по кругу погрязло в оглушающей тишине и лишь чей-то шаг, медленно переходящий в бег разрушал предвестника бури. Когда шаги неестественно ускорились, красноглазая готовилась повернуться и в тот момент, когда неизвестное существо было за спиной, обернулась.
Ничего.
Внезапно старая сухая ветка липы сломалась и начала падать вниз. Девушка обернулась на звук и её сердце остановилось бы, если бы могло биться.
Эта маска была прямо у её лица. Из глазниц вытекала чья-то кровь, рта не была изначально, как и тела.
Синевласая хотела отойти, но не могла пошевелиться. Невидимая рука схватила её за горло и вампирша начала задыхаться. Она чувствовала руку, но не могла дотронуться до неё, чтобы хоть как-то себя спасти. Голова закружилась, ноги потеряли силу. Тело крылатой начало обмякать и падать, а вместе с ним упала и маска. Рунария сразу проснулась.
Хватая ртом воздух, девушка все так же лежала на поляне, за исключением плотного тумана, из-за которого виднелся город. Все еще тяжело дыша, вампирша ущипнула себя за ногу и почувствовав боль, а значит и веру в происходящее поднялась с травы и уставилась в очертания города.
«Что за дела тут творятся…»
Горло, кстати, саднило. Было ощущение, что его действительно кто-то сильно сжал. Шаг за шагом вампирша отдалялась от места сна, замечая по дороге несколько изменений. Первое – это погода. Небо заволокли темные тяжелые тучи. Это не должна была быть гроза, но тем не менее Рунария радовалась городу-призраку. Как минимум крышу над головой найти она там сможет. А во-вторых тишина, как и во сне, несколько оглушала. Даже в городе стояла безупречная тишина. Свет был тусклый. Свечи в фонарях догорали, на улицах изредка проходили местные жители. Стоило ей пересечь черту и войти в город, чувство преследования вновь ударило со всех сторон. Почти как в том сне.
Девушка брела по пустынным улицам иногда заглядывая в окна маленьких домов и видела, как жители за ней следят из-за плотных штор. Все бы ничего, но красноглазую смущало что-то в увиденных ею людях. Что-то было не так с глазами.
Гуляющий по дорогам ветер поднимал старые сухие листья и бережно перекладывал их на другие места. Здесь было все другое. Даже время года, а точнее скорость, с которой все менялось.
Вслед за тучами пришел ветер посильнее, как бы заменяя своего меньшего брата. Стоило тому пролететь по улицам, как деревья в миг потемнели и сбросили листья. Будто яд проникал в корни деревьев.
На Рунарию смотрело все больше людей. Шторы отодвигались все чаще и темные глаза впивались в плоть девушки, норовя прожечь её насквозь. В компании с тишиной, атмосфера была очень неприятной. Особенно, когда её ударили в плечо. Мимо прошел человек по направлению к началу, где красноглазая вступила в город. Дорога была полностью свободна, но человек не смог пройти мимо не задев, яро показывая свое недовольство.
Синевласая резко развернулась и крикнула в спину уходящему человеку. Вернее, ей показалось, что она крикнула.
«Эй, вы не извинились!»
Желаемого эффекта не последовало, хоть мужчина и замер на месте. Вместо этого как по сигналу в каждом доме отодвинулись прячущие хозяев шторы и взору девушки пристали …
«Мертвецы…»
Это действительно были мертвые люди. Ладони они прижали к стеклу, лицами максимально приблизились. Им не удавалось выйти из своих домов, но желание поглотить синевласую читалось в глазах.
Рунария поняла, что её смущало в их взгляде немного позднее, когда, воспользовавшись отвлекшейся девушкой, неизвестный мужчина быстро подошел к незваной гостье так близко, что вампирша испуганно отскочила.
Глаза мертвяков были рисунки на веках. У каждого. Будь то ребенок, женщина или старик, все выглядели одинаково.
Внутри что-то щелкнуло, и девушка кинулась со всех ног прочь. Улицы начал застилать снег. Руна бежала без оглядки, все чаще врезаясь в местных, а те, в свою очередь, молча меняли ход и шли за ней. Она бежала, падала на скользкой дороге и возобновляла бег. Красноглазая оглядывалась несколько раз, сквозь снег было совсем непросто разглядеть толпу мертвяков, а еще сложнее было пробираться через впереди идущих. Но она знала, что все идут за ней. Вернуться к началу просто не было возможности.
Рунария выбежала на какой-то бугор. Тяжелое дыхание и холодный воздух обжигали её горло. Тело дрожало от холода, а ноги оставляли вместо своих отпечатков красные, как кровь следы.
Тихо вскрикнув, девушка отступила и каждый её шаг сменял красный отпечаток от её обуви. Под холмом толпились мертвяки. Они не поднимались к Рунарии, но спуститься ей не давали даже возможности. Паника завладевала попаданкой с каждой минутой сильнее. Снег продолжался, накрывая красную землю уютной вуалью. Вампиршу просто оглушала тишина. Все, что она хотела сказать, либо издать хоть малейший звук, все уходило в мысли. С губ не срывалось ни звука, словно кто-то зашил ей рот.
«Прекратите!» - взмолилась Рунария когда снег сменил дождь. Кровь лилась с неба заливая девушке глаза и уши. Идеально белая насыпь снега в миг меняла цвет невинного белого сначала на розовый, затем на кроваво-красный. Дождь усиливался, не давая вампирше вздохнуть, о даже шума дождя не было слышно. Все было не реально, не по-настоящему.
Мертвецы исчезали с каждой неудачной попыткой синевласой вздохнуть и вместо них возникали те самые белые маски, что приснилось ей на поляне. Возможно это было вовсе не сном?
Упав на колени и примкнув головой к земле, девушка поняла, что все те люди, были убитые ею существа. Ради еды, или же ради забавы. А может и по приказу. Безликие души сейчас хотели забрать их убийцу с собой.
Кровь облепило тело Рунарии, кислород никак не поступал в легкие, хотя она дышала.
Этот призрачный город живых не отпускает. Все то, что вампирша встретила и опробовала из любопытства будет мучить её до последнего, пока крылатая не оставит свою гнилую душу на растерзание призракам. Кому нужно тело, когда есть еще душа? Её можно мучить дольше, чем тело.
Перед красноглазой всплывали видения, крики, стоны и очень много пролитой крови. Одержимая бесами девушка убивала всех на своем пути с самые темные времена этого мира и сейчас просто пришло время платить по счетам. В тот же миг в её ногу воткнулось что-то очень острое. Руна смогла пробить тишину своим криком, на её голос вдали кто-то завыл. На поляне не осталось и пятнышка чистого снега. Дождь заливался ей в рот, глаза полностью ослепли от крови, а ногу как будто специально разрывали на куски. Чтоб точно не убежала.
Кто-то вгрызся во вторую. Крик сменился на хрип. Губы синевласой начали синеть, а тварь схватив девушку за раненную ногу, утащила её за собой в темноту.

***
Крик прорвал тишину до того, как тело с шумом упало на пол с кровати.
Девушка схватилась за больные ноги, пытаясь понять, что происходит. Кто её схватил и куда утащил. Ноги буквально рвали на части. Открыв глаза и шумно втянув воздух в легкие, Рунария поняла, что находится в своей комнате, в таверне на втором этаже. Её ноги никто не разодрал, но от усталости и долгого пешего хода, их просто свело. А главное, она может дышать. Хотя это не требовалось после обращения в нынешнюю ипостась.
Горло очень болело, Глаза опухли от слез. В дверь забарабанили. Девушка вслушалась в ругань соседей, оказалось, что кричала она во сне долго. Ей предстояла очень неспокойная ночь, но страх увидеть очередной кошмар был сильнее, чем толпа недовольных соседей по ту сторону комнаты.

0

484

https://i.servimg.com/u/f14/19/96/92/90/_iuaa_10.jpg

1 место - Алес

https://i.servimg.com/u/f98/19/89/02/53/2895e910.jpg

2 место - Мавр

https://i.postimg.cc/7Lvq5qvN/Sketch004.jpg

3 место - Дерек Дрегон Ди Деноро

https://i.servimg.com/u/f12/19/83/08/04/45ad2410.jpg

0

485

https://i.servimg.com/u/f14/19/96/92/90/au__a_10.jpg

0

486

https://image.ibb.co/fRB90q/image.jpg

Автор - Леандро де Ромеро

0

487

https://image.ibb.co/b6ynCA/Sw6JT.jpg

0

488

http://s7.uploads.ru/Qvi1j.jpg

Мистерия поздравляет всех с первым днем зимы!

0

489

https://i.servimg.com/u/f14/19/96/92/90/xnolg10.jpg

1 место - Леандро де Ромеро

https://i.ibb.co/0BcZTBP/image.png

2 место - Ёш

https://i.ibb.co/RNqf3w4/IMG-2998-2.jpg

3 место - Сарра Смитт

https://i.servimg.com/u/f62/19/78/72/27/img_6118.jpg

0

490

https://i93.servimg.com/u/f93/17/26/24/34/lol15410.jpg

0

491

https://i.servimg.com/u/f14/19/96/92/90/_ao_3_11.jpg

1 место - Корбл Фонтей

Потихоньку к отцу Корблу вновь вернулось зрение. Светлые пятна наконец пропали, а мир принял более привычные очертания. Теперь уж наставляющий луч мог наконец осмотреть поле битвы не опасаясь того, что его глаза лопнут от напряжения.
И первое, что он увидел – жестокое, хладнокровное убийство беззащитного агнца. Сие аморальное, полное подлости и коварства действо несколько смутило отца Корбла. Найти логическое объяснение убийству барана он не мог. В голову приходили только нелогичные. Возможно, эта девушка просто не желала делиться частичкой славы за уничтожение нежити с немощным стариком. Но вряд ли агнец смог бы нанести серьезный вред этому земноводному, так что, о какой славе идет речь? Или она знает об этой твари что-то, чего не знает Корбл. Может атака барана привела бы к каким-то непоправимым последствиям. Но что такого мог сделать несчастный барашек? Или эта девушка имеет что-то против баранов. На самом деле, эта теория звучит не бредовее двух предыдущих. Так и не найдя ответ на свой вопрос, Корбл рассеяно погладил череп. – "Ничего-ничего, ты им еще покажешь. Всем покажешь".
А потом несчастные глаза не менее несчастного служителя церкви наткнулись на огромную жабу. В принципе, она почти не изменилась с прошлого раза, за исключением одной маленькой, но существенной детали – в ее голове появилась дыра. Однако мертвой (по крайней мере, в том понимании, которое люди обычно вкладывают в это слово) она не была.
"Еще одна нежить. Прекрасно! И почему с ним сражается только солнцепоклонница? Куда делись бараноубийца и тот мужчина?" - Оглядевшись, отец Корбл нашел ответ на один из вопросов, но вместе с тем в его голове появилась еще парочка новых. К примеру: "Что это за тварь?!?" Или: "Почему эта… блаженная гонится за этим… существом? На вид оно явно не такое опасное как та жаба".
Весь этот фарс отцу Корблу успел порядком надоесть. Такое чувство, что эти люди специально подставляются под удар. Просто так, веселья ради. Да и чернокнижник, что создал этих существ, также, судя по всему, был не в ладах с собственной головой. Ну кто, кто в здравом уме создаст этих рыбомонстров? У чернокнижника материала получше не нашлось? Или он в свободное время рыбачит, а тут ему в голову пришла гениальная идея по совмещению приятного с полезным? Корбл понемногу выходил из себя. Голодный, уставший и не выспавшийся, служитель церкви поспешно заковылял к домику, намереваясь отсидеться там до конца этого безумия.
- Кто-нибудь объяснит мне, что вообще происходит? – как ни старался отец Корбл сдержаться, но тихое недовольное бубнение всё же вырвалось из его уст – сначала похищают, телепортируют Творец знает куда, потом рыбами пугают (никогда теперь рыбу есть не буду), в глаза светят всякими псевдосветилами, барашка вот убили… Да что б им всем вечно в ложном мире пребывать! - По окончанию этой тихой тирады Корбл успокоился. Когда же он подошел к девчушке, что всё это время пряталась в доме, доброжелательная улыбка вновь озарила его лицо – Дитя, нет ли здесь чего-нибудь, что можно было бы легко поджечь? – Задавая этот вопрос, отец Корбл одновременно вытаскивал из сумки кремень с огнивом, а из книги одну из легковоспламеняющихся бумажных закладок.


2 место - Итара

Город встретил шумом. И обещанием большой библиотеки. В которой про Око Моря не было ничего. Следом шли сначала приличные таверны где собирались моряки. А потом и не слишком приличные. Сплетни, смутные намеки и пьяные сказки наконец и привели в подвальный карточный клуб.
Жаль никто так и не смог сказать был ли талисман реальностью или вымыслом. Но, так хотелось проверить.

********

Полуподвальное помещение. Мрак, разгоняемый десятком свечей. Закопченные стены и потолок. В воздухе стоит дым от нескольких трубок. В центре – стол, заваленный игральными картами, грудами монет и кувшинами с вином. В помещении людно и шумно. Здесь около десятка мужчин, чья одежда и манера держаться выдает в них моряков, и одна женщина. Она одета слишком дорого для этого притона, и держится слишком уверенно. Настолько уверенно, что уже не воспринимается местным как их законная добыча. Ведь если у нее хватило смелости прийти сюда, и сидеть здесь с таким видом – спокойным и чуть насмешливым – за этим что то стоит.
Сила. Реальная сила. Такую даже магию дать не может. Здесь что-то большее.
В ее руках – карты, перед ней такая же груда монет, как и перед всеми играющими и такой же кувшин вина.
Свет свечей отражается от ее украшений оранжевыми и синими бликами.
- Расскажи мне об Оке Моря, - требует она у сидящего напротив моряка. Глаза ее блестят, а в голосе слышатся хриплые нотки. Те, что любой мужчина предпочел бы услышать в собственной спальне, и никак не в виде просьбы рассказать о каком-то камне.
Но, эту девушку, назвавшуюся Итарой, не интересуют мужчины – только игра и легенды.
- Говорят, это древний артефакт, что может управлять штормами, - моряк перебирает карты. Его борода черна, а волосы с сединой перехвачены алой лентой. Он опытный капитан, но слишком любит играть в карты. Зовут его Джон Линл.
- Небесной голубизны сапфир, обрамленный медью. Все вместе выглядит как яростный синий глаз. Сам амулет примерно такого размера, - он показывает на своей руке – половина ладони.
- Этот сапфир – на самом деле не камень, а настоящий глаз морского дракона. Самого первого из них всех. Когда он погиб – Око единственное что от него осталось. И оно хранит его силу – силу всех штормов.
- И ты знаешь, где он? – Итара выдает свое напряжение, сжимая пальцы на крае стола. Смотрит на капитана с такой страстью, что тот теряется, путая карты. Но уже спустя мгновение – девушка лениво откинулась на своем стуле, улыбается, подкидывая ко своей ставке еще пару золотых монет.
- Знаю, в глубине Забытого моря, на безымянном острове, что скрыт в тумане, лежит на алтаре, посвященном штормам. Существует даже карта. Но – это лишь легенда! Пей, красотка, и показывай карты!
- Успеем еще. И – я подняла ставку. У тебя есть чем на нее ответить, красавчик? - девушка смеется, делая еще пару глотков вина. Пьет она много, по-мужски, но взгляд ее остается ясным. Она кажется еще привлекательнее и еще опаснее – как лиса в курятнике.
Звенят монеты. Ставки поднимаются все выше с каждым глотком вина. Зрители подбадривают играющих. А ставки взлетают до небес. И вскоре – монет уже не хватает. В ход идут драгоценные камни и расписки. И вот наступает момент, когда на стол ложится самый ценный приз – грамота на владение кораблем. И ответ – десяток крупных ограненных камней – рубины и бриллианты. Воздух накален до предела, зрители не дышат, а большая часть игроков просто отсеилась, не выдержав таких ставок.
Остаются лишь двое – бородач и девушка. Они уже не смотрят на карты – лишь друг на друга гадая у кого комбинация лучше и кто выиграет все. Лишится ли капитан корабля, потеряет ли эта наглая девица свою уверенность в случае проигрыша. Время открывать карты. И это момент полной тишины.
- Ну что, красотка, составишь мне компанию этой ночью? - Линл ухмыляется, выкладывая на стол карты. Хорошая комбинация. Выигрышная.
- Тебе понравится, обещаю, - он тянется за выигрышем, с удовольствием наблюдая, как пропала наглая улыбка Итары. Но останавливается, словно наткнувшись на стену. Потому что девушка вновь улыбается. И улыбка эта хищная, страшная, злая.
На стол ложатся ее карты. Чуть лучше. Всего на один ранг – но лучше.
- Прости, дорогой. Не сегодня.
Комната взрывается шумом. Капитан в ярости вскакивает на ноги, хватаясь за пояс, где должно быть оружие. И бессильно оседает на свое место, остановленный одним взглядом. Сапфировые глаза напротив не могут принадлежать человеку. Только монстру, который способен сделать с ним все что захочет. И который выиграл совершенно честно. Бородач понимает это за одно мгновение. И, ругнувшись, разбивает свой кувшин о стену и твердым шагом покидает комнату.
Итара смеется, сгребая со стола золото, камни и грамоты.
- Сегодня Госпожа на моей стороне.
И желающих возразить этому нет. А цепкий взгляд девушки замечает у стены человека, который выглядит более встревоженным и даже опечаленным.
- Ты же старший помощник капитана на моем корабле?
Она видит, как перекосилось лицо моряка от этих слов, но он кивнул.
- Пошли со мной, поговорить надо.
В голосе ее звучит сталь, не терпящая возражений. Встает и выходит, не оборачиваясь, зная что тот и так пойдет за ней следом.
О чем они говорили так никто и не узнал, но на следующий день у корабля «Золотая антилопа» был новый капитан и новое имя. Теперь он звался «Ларга». А на флаге его раскинул крылья синий дракон.


3 место - Нира О’Берн

«Нет!» - мысленно завопила О’Берн, заслышав треск рвущейся ткани.
- Нет! – сдавленным стоном вторила ей иллюзия, бросаясь к откинутым кускам ткани. Что там после этого нёс Арчер, воровка уже не слушала, и даже не прикидывалась, будто это делает копия – та на мальчишку даже не смотрела, горестно сгорбившись на полу, с нежностью прижимая к себе обрывки.
«Нет, нет, он же не сделал этого, правда? Это же, это ведь…Пожалуйста, скажите, что мне просто послышалось, пожалуйста»
Холодным комом в горле встали скорбь и гнев. Мерзкий мальчишка. Как он посмел? Эта одежда была самым дорогим, что было у обездоленной жрицы. Единственным, что у нее было, если уж говорить прямо. Прекрасный наряд был не просто нарядною тряпкой – он превратился в символ. Символ той заботы, почёта и учтивой нежности, которые, казалось жрице, она вновь обрела в семье основателей. Шелка с расписными цветами ничуть не уступали в красоте и изяществе ни одному платью, что О’Берн носила прежде - а ей доставалось немало прелестных вещиц. До того много и до того заботливо развешивала их толстушка-служанка, что иногда вдове казалось: это платья носят ее. Вот и сейчас роскошный подарок словно возвещал конец унизительных мытарств, конец жизни в грязных, кровавых обносках.
К тому же, пусть магичка и не признала бы это вслух, значимым для нее было и то, как и от кого она получила несчастный наряд. Обожженный после встречи с дурной ангелицей, отчего-то соправитель города не послал слугу, а сам позаботился о жрице. Зачем? Почему? О чем он думал? Нира не знала. Лишь отчаянно захотела вернуться назад, на какие-то жалкие четверть часа. Когда на краткие минуты все стало спокойно, тепло и защищено. Нежно. Счастливо. Будто бы и не наяву это было.
А этот полудурок так безжалостно подарок уничтожил. А заодно развеял все сомнения рыжей касательно того дела, ради которого она здесь и пряталась. И возвещенное драконицей решение завершило дело. (Одна из иллюзий меж тем, когда златовласая разгадала их природу, попятилась дальше в коридор, и прижалась к одной из дверей, будто желая преградить туда вход. Настоящая чародейка, конечно же, находилась совсем не там.)
Жрица бессильно закрыла глаза. Ведь так всегда. Иногда Нира ощущала, что всю жизнь в новом мире ей только и оставалось, что наблюдать, как разрушается все, полученное и построенное ею. Из-за глупой гордости, из-за чужой мстительности, из-за прихотливых изгибов судьбы — слепой убийцы. Бежать от одного краха к другому. Терять немногих друзей и союзников. Потерять, в конце концов, даже собственное тело. И ради чего? Ради недостижимого дара? Жреческая сила ведь выбирает самых недостойных. И среди орд рыжих девиц самой непригодной для светлого оказалась она.
Но ведь в ней было столько амбиций! Она не заикающаяся девочка-одуванчик, бесхребетно открещивающаяся от силы! Она готова, она алчет прийти и взять то, что ей принадлежит!
Да только в планы мира это не входит. Всё, что она получает – лишь новые палки в колеса. Этот безумный мир и дальше будет делать всё, лишь бы несчастная не пришла к успеху. Втаптывать в грязь с нарочитой жестокостью, коль за корчами наблюдать столь приятно.
Но ей надоело доставлять всяким выродкам удовольствие зрелищем своих мучений. Её достало жить жизнью кружащегося по клетке циркового зверя. Достаточно она вынесла лишений, насмешек и унижений со стороны улюлюкающей толпы. Хватит! Гнусные дрессировщики, стегающие её плетьми на потеху публике, жестоко просчитались. Она знает теперь, что за каждым пламенным кольцом будет новое, уже и жарче предыдущего. Каждый шаг под дудку владельцев цирка означает новые ожоги на израненной и подпаленной шкуре. И она больше не верит, что этому представлению запланирован конец.
Что же. У неё остались крупицы достоинства. У неё есть власть покончить со своим участием в номере на своих условиях.
Делать этого не хотелось. Хотелось все вернуть, переиначить, переиграть… Всего четверть часа!
Но прошлое ей неподвластно, а единственным утешительным элементом будущего является лишь то, что будущее это будет весьма непродолжительным. Возможность утащить за собой хотя бы эту ублюдочную красноглазую парочку – может, это лучшее, на что она может рассчитывать?
«Ну что же, дорогуша, давай развлечемся»
Ведьма улыбнулась, но улыбка не затронула глаз: они были безжалостны, как две плошки с ядом. Высунула вдруг язык, будто желая игриво облизать призрачные пальцы Тирия… И во все стороны полетели кровавые брызги – то крепкие зубы остервенело впились в горячую плоть языка, а с ними в унисон вспорола холодная сталь мальчишкино горло. Это уже была заслуга очередной новой копии, выхватившей из сапога создательницы припрятанный нож. Кожа натянулась под пронзившей ее сталью, растрескалась иссушенной землей, заструилась кровь двумя темными полосками по бледной шее, шевелились ворсинки щетины, краснели нити жилок в уголках выпученных буркал. Зубы у жрицы сжимались, изо рта сочилась розовая слюна, и она всё впихивала, впихивала, впихивала острие; цветные пятна лопались под веками. Впору завопить, но не оставалось запаса воздуха: он весь вышел одним жгучим сиплым выдохом, а там уж и распоролась трахея...
«Поцелуй меня в зад, говнюк»
Не слишком умно, пожалуй, зато от сердца.

0


Вы здесь » Live Your Life » Фэнтези » Мистерия


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC