Live Your Life

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Live Your Life » -Реальная жизнь » Поиск партнера для игры


Поиск партнера для игры

Сообщений 101 страница 104 из 104

1

В данной теме действуют Общие правила каталога и Правила раздела «Ищу игрока» (подробнее). Дополнительные правила специально для «Поиска партнёра» указаны ниже.

Заявка в теме оставляется в следующих случаях:
• У вас нет на примете ролевой, но есть желаемые образы и сюжеты для отыгрыша;
• Вы игрок на определённом форуме и ищете партнёра с конкретными предложениями по сюжету.

Конкретика:
• Один пользователь - одна заявка в тематике;
• Один пользователь - не более трёх заявок всего (в трёх разных тематиках);
• "С аккаунта сидят два/три/десять человек" - всё равно одна заявка в тематике;
• Хочется новую заявку - попросите сначала удалить старую (в этой теме с указанием раздела);
• Поиск - только для игроков, ищущих партнёров. Для администраторов и пиарщиков есть "Ищу игрока";
• Пример поста обязателен;
• Анкета или пост по ссылке закрыты для гостей - сообщение удаляется;
• В одном сообщении несколько отдельных заявок на искомых персонажей - каждую под спойлер;
• Заявка очень объёмная и/или в виде крупной таблицы с заливкой цветом - хотя бы часть под спойлер;
• Обновлять/поднимать имеющуюся заявку можно не чаще, чем раз в две недели. Открывать новую после удаления старой - без ограничений;
• Сама по себе заявка находится в теме два месяца, после чего удаляется.

Запреты:
• Повторять заявку раньше, чем по истечении двух недель;
• Пытаться обмануть администрацию путём создания дополнительных аккаунтов;
• Игнорировать шаблон заявки;
• Администраторам - искать акционных персонажей не для себя лично.

Шаблон заявки для поиска партнёра на форум
Код:
[b]Форум:[/b] (ссылка в виде названия)
[b]Текст заявки:[/b] (в свободной форме)
[b]Ваш персонаж:[/b] (ссылка на анкету (не на профиль!) или краткое описание, даже если персонаж канонический)
[b]Пример вашего поста:[/b] [spoiler="Пример поста"]Текст поста  (либо ссылка на сообщение с указанного форума) [/spoiler]
Шаблон заявки для поиска партнёра (без приглашения на форум)
Код:
[b]Текст заявки:[/b] (в свободной форме)
[b]Пример вашего поста:[/b] [spoiler="Пример поста"]Текст поста[/spoiler]

+1

101

неактуально

Текст заявки:
Это снова я. Некоторое время назад эта заявка уже была выложена, но тогда ничего путного не вышло, и вот... вот я наткнулся на нее случайно в архивах ноутбука. И понял, что мне надо. Очень. Я очень жду.
Коротко обо мне: пишу от 3 лица, предпочитаю динамичную игру, жду вовлеченности в сюжет. Люблю делится вдохновением. Эстет, гедонист, пацифист.

Заклинаю вас проникнуться: ♫ Andrea Bocelli - Love in Portofino

Его звали Дик Дайвер, и он — лучшее, что со мной случалось.
Мне было семнадцать, когда, жарким июньским утром, выходя во двор к завтраку, я увидел Ричарда. Тогда я решил, что моя жизнь кончена.
Вам забавно, друзья мои? Значит, ваша юность либо не наступила, либо вы уже забыли, каково это — умирать от тоски по неосторожным прикосновениям, томиться в сладком ожидании первого поцелуя, трепетать от жажды первой близости. И, как бы вы ни были решительны, даже получив от сверстников неумелые робкие ласки, вы не сможете ими насытиться. Это сродни покупке стаканчика газировки с сиропом из придорожного автомата. Он подарит вам приятный вкус и освежит, но удовольствие это будет недолгим.
Дик — совсем другое дело. Он был точно глоток чистой родниковой воды, которая бьет холодной упругой струей под умело сложенными чашечкой руками. И я хотел сделать этот глоток во что бы то ни стало.
Я сделал. Я запомнил каждую деталь нашего стремительного, пылкого сближения. Каждую деталь того волнующего лета.
По утрам он вставал, завтракал тостами с апельсиновым джемом, пил кофе и отправлялся в город. В те дни, когда я работал, он заглядывал в кафе, и мы дурачились, точно два актера в плохой комедии, изображая незнакомых друг другу посетителя и официанта. Он всегда оставлял мне щедрые чаевые, хотя знал, что в деньгах я не нуждаюсь. Это была игра.
Мы могли часами валяться на вечернем пляже, пересыпая в руках теплый песок. Он струился меж пальцев, и я никак не мог уловить момент, когда он, Дик, прикасался ко мне. Всегда первый. Всегда легко, невесомо, незаметно. Если он хотел, его теплые сухие ладони могли быть настойчивыми ровно настолько, чтобы у меня не осталось сил к сопротивлению. Но он предпочитал другую тактику, куда более коварную, и делал все невинно, словно только намекал, а не говорил. Если бы его действия можно было облачить в звук, это был бы шепот.
Яркий калейдоскоп событий разбился на цветные осколки с наступлением осени. Но теперь, в памяти, стоит мне повернуть его так или эдак, я вижу их — наши бесценные дни, часы, минуты.
Знойное июльское марево. Холодный шипучий сидр. Прохладную глад озера Мичиган. Умопомрачительные запахи трав. Всполохи фейерверков в ночном небе над городом. Теплые поцелуи на веранде кафе. Пальцы на клавишах, нервно вспоминающие Шуберта. Его джинсовая куртка и запах одеколона. Старый «шевроле» на стоянке у кинотеатра под открытым небом. Звездная россыпь светлячков в лесу. Тлеющие угли костра. Ладони. Темнота. Полуприкрытые глаза.
...его звали Дик Дайвер, и он — лучшее, что со мной случалось.

Пример вашего поста:

Пример поста

Вы были когда-нибудь в Итальянской Ривьере? Первое, что вас непременно порадует — это погода. Дурманящий теплый ветер шуршит листвой, гуляет в травах и приносит с побережья запахи спелых фруктов, которыми торгуют местные садоводы. Воды Лигурийского моря, прозрачнее слезы девы Марии, пенными волнами набегают на белый песок диких пляжей. Бог, рисуя эти пейзажи, взял за основу четыре цвета: изумрудную зелень листвы, дымчатую серость гор, лазурную синеву моря и неба, и, конечно, сочный оранжевый — для солнца и лопающихся под его беспощадными лучами персиков и апельсинов.
Итальянская Ривьера — это, знаете ли, не для интровертов, если мы говорим о лете. С середины пятидесятых эти территории приобрели статус курортных и плотно в нем закрепились. Однако если знать места, можно укрыться от их любопытных глаз и несмолкающего гомона.
Нам повезло больше. Мы обитаем в Портофино. Это вам не Сан-Ремо, где люди приезжают показать толщину кошелька и значительно убавить его объем в казино, не Чинкве-Терре с зеваками, которые щелкают средневековые замки на свои фотоаппараты, и уж тем более не фешенебельный Рапалло, город аристократов. О, Портофино — это узкие улочки со старыми кофейнями, высокие утесы над чистой гладью воды, бесконечная зелень лесов, умопомрачительные бухты и пестрые домики вдоль побережья. Здесь частенько бывает тихо и спокойно.
Больше всего нам полюбились вечера. Набережная, если смотреть издалека, змеится теплым светом уличных фонарей, играет бликами на воде. А выше на холмах в вечной зелени деревьев, точно рассыпанные искры, горят огоньками редкие окна домов.
Матушка каждое лето украшала сад гирляндой матовых белых лампочек, которые давали мягкий свет. За ужином мы еще зажигали свечи и наслаждались этим теплом. Оно грело нас даже в самые холодные и дождливые дни.
Адам любил эти пейзажи, эту атмосферу. Она пленила его своей утонченностью и экзотичностью, как и любого, кто не жил на юге. Мне это доставляло какое-то особое удовольствие: я чувствовал себя хозяином райских земель, которые могу для него открыть, хотя на деле был скорее озорным фавном, увлекшим незадачливого путника, чем Дионисом-покровителем.
Мы пили вино, гуляя вдоль ночных пляжей, и я не замечал, как пьянею. Я был непростительно юн, и вино никак не могло свалить меня с ног. Сколько бы я ни пил, оно только разогревало мою кровь, распаляло мои желания и развязывало руки.
В одну из таких прогулок, оба прилично выпив, мы отчего-то здорово развеселились и принялись дурачиться. Я проиграл Адаму спор и должен был показать на персике, как я целуюсь. Вся моя показательная дерзость тотчас схлынула, стоило мне встретиться с его спокойным, чуть насмешливым взглядом. Я невольно опустил глаза и заметил только тогда, что у него расстегнута рубашка.
Думаете, я отказался? Это было бы трусостью. Но, боги, я чувствовал себя таким идиотом! Я не стал впиваться в этот несчастный персик со всей страстью, а лишь неспешно обсасывал его с разных сторон, с каждой секундой все больше наливаясь стыдом. Я почувствовал, как краснею.
А еще я чувствовал, что Адам смотрит на меня. Но пока я не смотрел на него в ответ, он сидел недвижно, и лишь в тот момент, когда наши глаза встретились, он, словно по щелчку, быстрым и властным движением притянул меня за шею к себе и поцеловал. Долго, медленно, глубоко. Так, что я перестал дышать, видеть, чувствовать.
Персик выпал из моей руки и покатился по песку. Его унесло прибывшей волной. Но я этого уже не видел.

Отредактировано Терновый дух (Вчера 16:32:50)

+2

102

Поднимаю
Форум: New York: The City & the City
Текст заявки: История не из уникальных, но всё-таки хотелось бы попробовать отыграть.
Во-первых, я ищу сестру.
Лора всего на два года младше Люка, их родители... в общем, их родители - гремучая смесь из матери-француженки, светской львицы и тусовщицы, и отца-англичанина, одно время пытавшегося заниматься политикой, а потом плюнувшего на это и ушедшего в виноделие, хоть в чем-то сойдясь во взглядах, наконец-то, с буйной супругой, которую он чаще видел с обложек журнала, чем лицом к лицу. У отца звучная фамилия и отличные методы воспитания детей, которые его любили и всегда считали своим другом. Ходили слухи, что он всё-таки каким-то образом относится к дому Невилл, но слухи были сомнительными, неподтвержденными и не слишком важными для детей. Отец им дал прекрасное образование, а когда пришло время, то отпустил в Америку, так как Люк хотел в Гарвард или Стэнфорд (подальше от мамы, которая вспомнила про детей спустя почти 20 лет после их рождения, её фамилии и мнения, что ему уже давно обеспечено место под солнцем в этой жизни). Лора поехала следом за братом, сумела поступить, хотя училась далеко не так блестяще, зато была активной во внеучебной жизни, волонтёрила и всё ещё была дружна с Люком. Потом Люк нашёл себе друга, казалось, с которым в огонь, воду и медные трубы. Лора отошла на второй план, потому что забавы молодых людей не всегда подходят девушкам, но... вскоре Лора вернулась уже в статусе девушки закадычного друга брата. Всё складывалось почти как в сказке, не считая звонков матери и периодических приездов, напоминавших тайфун, сметающий всё на своем пути.
Потом Лора из девушки лучшего друга превратилась в невесту лучшего друга, всё шло бодрым темпом к свадьбе, пока... Пока Люк не нашёл невесту себе, с которой познакомил своих близких.
И тут пряничный домик счастья рассыпался в прах. Ни Лора, ни Люк не успели понять, как это произошло, но так вышло, что лучший друг бросил свою невесту, чтобы сделать ей стала невеста Люка. И пока под свадебный марш счастливые молодожены летели в свадебное путешествие, Лора и Люк пытались осознать произошедшее. Лора не смогла, в ней что-то сломалось, она сама сломалась от съедаемых пригоршнями таблеток антидепрессантов, Лора тронулась умом. Врачи констатировали расстройство личности, но без брата ей становилось ещё хуже. Люк настоял на том, чтобы сестру вернули домой, он сам с ней как-нибудь справится, она не из буйных. Почти не из буйных.
Это старт истории. Дальше Лору можно всё дальше уводить в мир собственных грёз, можно всё-таки вылечить. Я бы хотел вылечить, только не препаратами, а человеческой заботой, так что если у вас в запасе будет соигрок, который бы начал её восстанавливать из большой любви к несчастным, может быть врач-психиатр, было бы здорово. Я бы и ему обеспечил проблем, потому что за сестру Люк переживает и чувствует себя виноватым в произошедшем, так как не смог её защитить. Живут они вместе, понятное дело, Люк нанимает сиделок, которые регулярно меняются, чтобы днём за Лорой приглядывали.
На внешность сестре хочу Алисию Викандер или Астрид Берже-Фрисби.
Во-вторых, ищу девушку в пару.
У меня она пока под именем Джейн и с внешностью Энн Хэтуэй, но это обсуждаемо. Лучше всего, чтобы она стала сиделкой сестры Люка, что заставило бы его считаться с ней в своей жизни в первое сложное для понимания время. Девушка никак не может определиться, чем хочет заниматься в жизни, поэтому то подрабатывает в кафе, то сиделкой, то мечтает писать детские сказки.
Достаточно смешлива, очень добра и светла, но никак не дурочка и не трепетная фиалка. Ей, наверное, не хватает огранки и лоска, она простодушна и наивна в каких-то вещах, зато ей легко говорить правду людям.
Люк подобрал её с остановки, чисто по-человечески поинтересовавшись, всё ли в порядке у мисс, если она спит на остановке под дождём, а потом не смог отвязаться. А потом она понравилась Лоре, что ещё больше усложнило ситуацию, потому что Люку она категорически не нравилась своей смешливостью, болтливостью и несерьёзностью.

Я прошу от вас 3 лицо в постах, заглавные буквы, без вставок картинок, видео и замысловатых шрифтов. Птица-тройка и размер поста - опционально, грамотность - да, хотя опечатки у всех бывают, скорость - пост в 2 недели, наверное, но иногда быстрее\медленнее. Хотелось бы, чтобы вы играли не только со мной, но и с другими людьми на форуме, не зацикливаясь на нашем сюжете. Однако хотелось бы и «а поговорить» с игроками на этих двух ролях, так как истории тесно связаны и хочется обсуждать мелочи, детали и идеи, строить хэдканоны. Это не значит, что я буду лезть в вашу жизнь реальную, а вы в мою, переписываться сутками, но и не хотелось бы простого «пост сдал — пост принял».
Ваш персонаж: Люк Невилл, 33 года, финансовый аналитик на Уолл Стрит и владелец винного бутика, Хью Дэнси (но не в образе из Ганнибала) на внешности. Немного мистер Дарси, немного шовинист после всего произошедшего, замкнувшийся в себе и на своей работе человек, суровый, показательно черствый.
Пример вашего поста:

Пример поста

Встреча с сестрой пусть и была радостной, потому что каждый из братьев-лебедей всегда хранил в сердце светлую память об Элизе и всегда был готов прийти на помощь по первому её зову, однако омрачалась нуждой, вынудившей королеву обратиться к клерику. Сандиль цвел всегда – его земли были щедры и плодородны, виноград и вино из него были одними из лучших из тех, что ныне производились в известных королевствах, но сегодня здесь цвели фиалки.
От сладко-душного запаха рассыпавшихся плотным ковром по всему королевству цветов к вечеру начинала болеть голова. Элиза поведала о том, что фиалки пришли с первыми холодами, когда подул ветер с гор, и рассыпались разом по всей земле, где даже раньше и духа их не было, но удивительнее всего было то, что никак не удавалось избавиться от навязчивых цветов – где их вырывали или даже сжигали, там к закату снова раскрывались фиолетово-желтые глазки, словно и не было ничего.
В день прибытия Реймонд не стал покидать замок, проведя вечер в беседах с сестрой и её мужем, но, в основном, конечно именно с сестрой, которую не видел более десяти лет, а ночь – в размышлениях о том, что видел и слышал на тракте, соотнося с диковинным рассказом. Но ничто из ранее встречавшейся ему темной волшбы и близко не напоминало то, с чем он столкнулся в Сандиле. И это беспокоило его, так как он давно уже был не мальчик, только ступивший на путь клерика, он достаточно повидал во время своих путешествий, однако зло находило новые формы. Больше всего его беспокоили зеленоватые вспышки, увиденные ночью на дороге, они же снились ему ночью, принимая причудливые формы, превращаясь в странные образы чем-то напоминающие людей, но таковыми не являющимися.
Однако утро было всё таким же ярким и солнечным, как и много лет назад, во времена юности Реймонда, когда они впервые прибыли в Сандиль ещё стаей белых лебедей, а потом перенесли сюда и Элизу, влюбленные в буйство красок и красоту этой земли. Только фиалки никуда не исчезали, хотя днем они смотрелись невинно. Несмотря на ночные кошмары, клерик хорошо отдохнул и, не тревожа сестру, оставил через слугу послание о том, что он будет после заката, ушёл через кухню, позавтракав стаканом молока с куском свежего хлеба, в город. Если вечером улицы были полупустыми, то сейчас жизнь здесь кипела, на рынке бойко шла торговля, а люди не выглядели обеспокоенными чем-то отличным от повседневных забот. Рей покрутился на рынке, побродил до обеда по городу, после чего добрался до таверны, которую намедни проезжал, чтобы пообедать и кое-что проверить: его не покидало ощущение, что за ним кто-то следит. Принц не очень любил подобные шутки, тем более сейчас, когда непонятно было даже, а кого, собственно, искать – не фиалкам же объявлять смертный бой.
В таверне было не так много людей в этот час, зато хозяина заведения получилось разговорить. Тот признался, что проблема с молоком в последнее время – почти сразу скисает, как бы он не старался сохранить хотя бы до вечера, а по вечерам как будто бы кто-то в окна заглядывает, так что ставни стали запирать с особой тщательностью. Собственно, более из толстяка вытянуть ничего не удалось, потому Реймонд расплатился и отправился за крепостную стену, в ближайший к столице лесочек, намереваясь встретить закат и то, что вместе с ним придет. Пока только присмотреться, проследить, ввязываться сейчас в схватку с чем бы то ни было, он не собирался – мышление стратега, развиваемое в нём с самого детства учителями, требовало больше данных, чтобы решить, как действовать дальше.
Лес встретил его россыпью вездесущих фиалок. Можно было даже не сравнивать – что в королевском саду, что в лесу за городом были одни и те же цветы. На этом, собственно, все странное и заканчивалось. В остальном, лес был всё таким же. Чутье подсказывало, что стоит дождаться захода солнца. Разве что и здесь ощущалось, что за ним кто-то наблюдает: если в городе можно ещё было списать на излишнюю мнительность, то когда он заметил метнувшуюся в укрытие тень за городом, а теперь взгляд и в лесу, сомнений не осталось. Времени до заката было не так много, но на то, чтобы найти «хвост» - вполне достаточно.
- Сама выйдешь или тебя вытащить? – через четверть часа блуждания по лесу, наконец, принц убедился в том, что следит за ним или подросток, или же девушка – он специально выстроил свой маршрут так, чтобы вернуться в тот участок, где должен был скрываться наблюдатель. Следы явно не могли принадлежать взрослому мужчине. Он делал ставку на то, что это женщина, потому что в какой-то мере даже ждал этого, отпуская девчонку там, в горах Эренделла, он был бы очень удивлен, если бы она просто ушла и на этом их пути разошлись. Делом техники было сбить её со следа – когда знаешь, что за тобой следят, намного проще оторваться. Только сейчас в его планы не входило уходить из леса, поэтому проще всего было выследить саму девушку и разобраться. Принц зашел со спины, предусмотрительно перехватывая её за руку, чтобы от неожиданности не двинула локтём.- Мы можем ещё поиграть в прятки, но скоро закат.

0

103

Форум: Wanderlust
Текст заявки: (в свободной форме)
гораздо больше, чем друзья
чуть меньше, чем любовники

Твоя жизнь была похожа на рекламу шоколадных хлопьев, которую вертят по ящику в перерывах между дурацкими фильмами - добрые и веселые родители, милая старшая сестра и даже золотистый ретривер. Не семья, а... Мечта? Пфф. Сам бы ты сказал "картонная декорация" или "жалкая постановка", ведь кому как не самому участнику этого глупого шоу известно, что скрывается за натянутыми улыбочками и напускной веселость. Фальшь. Вранье. Лицемерие. Тебя и самого обучали этому с самого детства, воспитывая под жестким прессингом всех этих "обязан" и "должен". И ты терпел, скрипя зубами и выдавливая фирменную семейную улыбочку, в тайне мечтая сбежать и наконец смыть с себя эту невозможно приторную сладость счастливой - счастливой ли? - жизни. И ты нашел спасение. Отыскал его в задрипанном клубе, куда пришел по наводке одного своего одногруппника. Как и многие детки из богатых семей ты был уверен, что сумеешь остановиться, что только попробуешь, а потом баста. Но ты не сумел. После первой заглоченной таблетки ты падал все ниже и ниже, пока не оказался вместе со мной на облеванном матрасе.
Я был тем, кто продал тебе твою первую дурь. Я стал для тебя в этом плане первым, а ты для меня одним из многих бунтующих детишек, которым я втюхивал колеса, чтобы купить себе, что "покрепче". Я всегда с трудом запоминал имена, да и твое лицо мне тоже не удалось сохранить тогда в памяти, а вот ты меня запомнил и даже отыскал вновь, когда тебе потребовалась очередная доза. Я не отговаривал, но и не настаивал. Я просто наблюдал за тобой из-за собственной пелены перед глазами, даже не допуская мысли, чтобы произнести "хватит" или "одумайся". Зачем? Ты ведь уже большой мальчик. А потом ты плакал в туалете, когда не мог попасть дрожащей иглой себе в вену, потому что это страшно, ведь обратного пути не будет. И я помог тебе. Просто потому, что мне было нужно на толчок.
Я уже был на самом дне, а ты спустился ко мне, и на дне нас уже стало двое. Я не рассказывал тебе о своем прошлом, в котором меня бил отчим, ты не трепался о своем настоящем, в котором семья воротила от тебя нос и грозилась запихать в дурку, и поэтому ты сбежал. Мы просто наслаждались нашим падением вниз, а потом... В моей жизни появились люди, которым вдруг стало не безразлично, что я творю со своим телом. Меня потащили вверх против моей воли, а ты все так же оставался на дне, на облеванном матрасе. Не справедливо? Безусловно. Обидно? Еще как! Ты ревновал и злился, порой не понимая на что: то ли на то, что мне выпал  шанс начать жизнь с чистого листа, то ли на то, что ты остался один. Ты не желал отпускать меня, снова и вновь, возникая призраком прошлого с манящим шприцем в руках. А я податлив. Я слаб и безволен. Я поддаюсь тебе и твоим слезам, упрекам и обвинениям, а так же своему желанию забыть и забыться. И вот мы снова на нашем матрасе, лежим и пускаем слюни, пока моя новая жизнь не позовет меня, а ты не закатишь истерику. Не надо, пожалуйста... Я так не люблю громкие звуки...
Ваш персонаж:

описание персонажа

Лорет Трой в Рослине знали все. По правде сказать, Рослин не такой уж большой город, так что для того, чтобы обзавестись в нем известностью много ума и не надо. А у Лорет его действительно было немного. Про таких как она частенько зло приговаривают, мол волос длинный да ум короткий. Бедняжка Лорет даже не понимала причины всех тех язвительных смешком, которыми щедро одаривали ее соседки, делившие вместе с ней картонные стены чахлого домишка, готового развалиться в любой момент не то от очередного порыва сильного ветра, не то от громкого вопля очередного ребенка Лорет. Мисс_раздвигаю_ноги_перед_каждым_членом действительно считала всех злопыхательниц своими добрыми подружками и милыми соседками и не слышала в их насмешках ничего мало-мальски обидного для себя. Возможно, будь у Лорет мозгов чуть больше, чем у курицы жизнь ее не было бы такой мучительной. Ни для нее, ни для ее детей. Но, увы. Кому-то господь дает серого вещества с излишком, экономя за счет таких вот Лорет. Но зато мисс_я_чувствую_себя_одинокой_без_ебыря достались очень даже смазливая мордашка, прелестный голосок - тот самый, в который мужчинам так приятно запускать свои пропахшие от соленного пота морды во время оргазма, когда он срывается на стонущий визг - и поразительно детородная матка. Лорет Трой была пугающей смесью женщины с мозгом птицы и маткой кошки. В то время, как некоторые из благочестивых женщин Рослина до кровавых ссадин отстаивали колени в церкви, умоляя Всевышнего направить сперматозоид их муженька по верному пути, в сторону их иссушенной и измученной диетами яйцеклетки, Лорет рожала одного за другим. И если случалось кому на улице, по несчастливой случайности, натолкнуться на орущую ватагу грязных, неумытых, нечесаных оборванцев, которые, наверняка, и не знали о том, что существуют расческа, мыло и зубная щетка, то все узнавали в них детей Лорет. Различить их друг от друга - при том, что среди этого блохастого и вшивого клубка были, как мальчики, так и девочки - было практически невозможно. Поговаривали, что детей у Трой не отбирали только лишь потому, что в органах опеки поголовно одни мужики, которым доставляет особое удовольствие проводить с Лорет воспитательные беседы о том, чтобы она воспитывала своих детей как полагается.
Саймон был шестым. На самом деле, он был седьмым, но Лорет немного спуталась, а потом Джейк утонул в ванной, когда она ушла в магазин и проторчала в нем чуть дольше, чем собиралась, разглядывая цветастые витрины, и Саймон действительно стал шестым. На воскресных проповедях, куда Лорет приходила неизменно в окружении своего неугомонного войска, женщины осуждающе покачивали головами и возводили глаза к переливающимся светом мозаикам, что заменяли собой обычные скучные окна (должно же в церкви быть хоть что-то интересное! - Саймон придет к этой мысли лет в шесть, когда будет разглядывать цветастые блики на полу, пытаясь не уснуть за проповедью, но, разумеется, никому не расскажет о своих мыслях). Джейк был не первым из детей Лорет, кто умер по ее недогляду. Пару лет назад, зимой, умерла малышка Сьюзан - Лорет тогда подсела на одного вышедшего в тираж певца (она вообще любила влюбляться в то, что уже никому не было нужно. Наверное, поэтому и не могла найти себе нормального мужика) и тратила большую часть своего скудного жалования официантки на его диски. Сью умерла от голода, а Майкла, Тима, Бена, Маргарет, и Диди спасло то, что они уже было достаточно взрослыми и сообразительными для того, чтобы стоять на улице и просить у прохожих денег на "хлебушка". Соседкам Лорет, вспоминающим время от времени ту зиму, всегда доставляло особое удовольствие смаковать выволочку Трой, устроенную полицейским, поймавшим ее детей за попрошайничеством. Тогда ей действительно всерьез пригрозили этой суке тем, что лишит ее щенят. И как же она тогда выла! Буквально ревела белугой. На полгода после этого Лорет даже удалось создать видимость относительно спокойной жизни. Но это была лишь видимость, и всем об этом было прекрасно известно.
Первое время заботу о Саймоне на себя взял Майкл, Тим тогда еще нянчился с Беном и учил его выводить палочки в прописи, Маргарет была занята тем, что обучала Диди справлять нужду в туалет, а не в пустой цветочный горшок, который Лорет использовала то вместо пепельницы, то ведра для мусора, а Нил играл с обертками из-под конфет. Майкл был самым старшим, и когда Саймону исполнился год, ему стукнуло уже двенадцать лет, что позволяло Майклу полноправно считать себя главой семейства. На официальную работу его не брали, так что Майкл подрабатывал то там, то здесь, чередуя утренний разнос газет со стрижкой газонов или мытьем полов. Он достаточно быстро растерял все пресловутые детские фантазии о богатом папочке, пони и сахарной вате на завтрак, обед и ужин. С девяти лет Майкл знал, что ничего в этом мире не дается просто так, даже если ты ребенок. Но он изо всех сил старался продлить эту иллюзию для своих младших сестер и братьев. А потом в их жизни появился Дилан.
Дилан Гамп - это тяжелые облепленные грязью сапоги, вечный запах чеснока и пива в квартире, грубый смех, от которого звенит голова, и красные полосы на заднице, оставленные его ремнем. Дилан был безработным, пьяницей и, разумеется, никому не нужным неудачником, иначе Лорет никогда бы его не подобрала и не привела к себе в дом. И пока мисс_мне_нравится_быть_ничтожеством гнула спину на работе, а Майкл разрывался между учебой, уходом за младшими и своей подработкой, Дилан просиживал свою толстую жопу на диване. Он сидел на нем до бесконечного много, так что на диванной подушке остался сальный след его филейной части. Гоняя по каналам, Дилан заполнял свою тупую башку глупыми телепередачами, а живот - пивом или чем покрепче. Диди всегда было интересно, что же именно хранится в этих болотно-зеленных бутылках, которые вонючка Дилан (так его прозвал Майкл) оберегает, как дракон свои сокровища. И однажды Гамп, пьяный в стельку, решил показать Диди, что же именно спрятано в его бутылке. Он дал ей хлебнуть, а когда она попыталась отстраниться, то он не позволил ей этого сделать. Дилан не отнимал бутылку от губ малышки до тех пор, пока она совсем не обмякла, потеряв сознание. В этот момент Тим как раз вернулся из магазина вместе с Беном, Нилом и Саймоном, которому всего лишь пару месяцев назад перевалило за два с половиной года и уже разрешалось нести из магазина домой пакет с булочками. Рявкнув на Бенедика и Нила, чтобы они увели Саймона в спальню, Тим побежал к Диди. Он не знал, что ему делать дальше. Дилан хохотал, Диди хрипела, а едкий запах алкоголя и мочи въедался не только в ковер, но и в голову Тими. Собравшись, Тим буквально вытащил вдруг ставшую невероятно тяжелой малышку из квартиры в подъезд, где всполошенные соседки вызвали скорую помощь. Но когда врачи приехали было уже слишком поздно. И для Диди, и для Тими. Диди увезли из дома в черном пакете, а Тима в крепких тисках объятий. Тогда ему было семь, а через год с небольшим он удавился простыней в интернате для душевно больных. Оплакивала ли его Лорет? Наверное, она бы это сделала, если бы у нее только хватали слез оплакать каждого из своих детей. Живого и мертвого. В тот же год Маргарет попала в больницу с отвратительными ранами, доставшимися ей от крыс (глупая девчонка! Ведь Лорет запрещала ей играть в подвале дома, говорила о том, что там водятся крысы. Вот только мисс_я_хорошая_мать ничего не рассказывала Маргарет о том, что водится у мужчин в штанах, а Дилан был не прочь ей это показать).
И во всем этом дерьме Саймон рос. Но рос – это уж чересчур сильно сказано, ведь для того, чтобы расти нужны силы, энергия, хоть какая-то пища и стимул. Нет, Саймон не рос, он вытягивался, как какой-нибудь сорняк, постепенно превращаясь из уродливой двухлетки в тощего малолетку, тоже не отличавшегося особой красотой, и это было бы не так уж и страшно, если бы он еще не был странным. А странным Саймон был во многих смыслах этого слова. Он почти никогда не кричал, даже если хотел жрать, даже если наделал в штаны, даже если Бен отвешивал ему такой тумак, что буквально по всей руке растекался синяк. Майкл искренне боялся, что Саймон вообще никогда не заговорит, а так и будет смотреть на весь мир своим огромными глазищами с немым вопросом и одной ему понятной просьбой. Но Саймон заговорил, когда ему исполнилось пять лет. Его первым словом было "дай" - он произнес его уверенно и четко, ткнув своим грязным пальцем в подсохшую булку с изюмом, которую Майкл собрался забрать с собой на учебу. Свою булку Майкл съел еще вчера и утром, поколебавшись, решил, что Саймон все равно ничего не заметит, а если заметит, так не скажет. Но Саймон заметил и сказал. Правда, надо признать, что с того момента он не стал шибко разговорчивее. Саймон говорил редко, даже не говорил, а выкаркивал, как какой-то вороненок, отдельные слова. И все же он не был отсталым, по крайней мере, совсем. Майкл пытался утешать себя этим, хотя с каждой очередной выходкой Саймона это становилось все труднее. Ему постоянно приходилось следить, чтобы младший из братьев не тащил в рот камни и прочий мусор, который он подбирал на улице, только потому что те были гладкими. Майкл был вынужден проводить ежевечерний обыск карманов Саймона, чтобы отыскивать в них вещи, определенно не принадлежавшие ни ему, ни Бени, ни Дилану, ни Нилу с Лорет. Саймон частенько присваивал себе чужое, и лишь позднее станет ясно, что он брал личные вещи лишь у тех людей, которые ему понравились. Майкл тратил уйму времени на то, что объяснить Саймону основы основ - буквы, цифры, азы счета и чтения - при этом даже не понимая до конца, слушает его Саймон или нет. Саймон всегда словно пребывал в каком-то своем мире, а стоило на него прикрикнуть, тут же принимался виновато улыбаться и посасывать во рту иллюзорный - или нет?! - камень. Отсталый ублюдок! Так Саймона окрестил Дилан, когда тот чуть было не уронил малышку Бетти, свою младшую сестренку, которую Лорет дала ему подержать, вернувшись из роддома. Когда, через девять месяцев, появились Дюк и Деми его к ним даже и близко не подпустили. Но Саймон не очень-то и расстроился. Малыши интересовали его не так сильно, так розовая и голубая ленточка, которыми они были перевязаны. Саймон забрал их себе, спустя пару дней.
Шло время. Из тощего малолетки Саймон превратился в угловатого и затюканного подростка, прячущегося от мира в недрах растянутой толстовки. Учителя могли бы считать его тупым, если бы им было разрешено столь нелестно отзываться об умственных способностях ученика. Исключение составлял разве, что преподаватель рисования, находивший что-то гениальное в той черно-красной мазне, которую Саймон выдавал на его уроках, игнорируя все просьбы следовать теме урока, будь то натюрморт или пейзаж. Саймону просто нравилось наблюдать за переходами цветов один в другой, а еще облизывать слипшуюся от краски кисточку. Учитель рисования - мистер Этвуд - был единственным в школе, кто хорошо относился к Саймону, и платил за это тем, что еженедельно, после занятий с группой Тройя, терял мел, ручку или картонный стаканчик из-под кофе.
В школе было скучно. Большую часть уроков Саймон сидел с пустым взглядом, уставившись в одну точку. Его обвиняли в том, что он спит с раскрытыми глазами, витает в облаках, но это было далеко не так. Он слушал! Просто для того, чтобы слушать и запоминать ему вовсе не надо было создавать вид деятельности, и это отчего-то всех смущало и одновременно с этим раздражало. За стенами, в пределах школьного двора, дела обстояли не лучше. Саймон ежедневно приходил бы домой с разбитым носом, если бы Бен не играл на позиции квотербека. Когда твой старший брат что-то да значит для школьной футбольной команды тебя стараются лишний раз не трогать. Впрочем, избивать Саймона не была никакого толку - он никогда не сопротивлялся и не убегал, а просто прикидывался дохлым. Так неинтересно. Ну еще бы. Саймон давно это понял - хочешь, чтобы от тебя отстали? Тогда притворить, что ты сдох и для правдоподобности начни вонять. Люди редко трогают то, что воняют - боятся испачкаться.
А дома из года в год практически ничего не менялось - все тот же диван с полупьяным Диланом, Лорет, которая снует между этим самым диванным и кухней, кто-то кого-то снова учит писать в прописи в то время, как другой занят тем, чтобы втемяшить четвертому, что надо делать "ка-ка" в туалет, а не в пустой цветочный горшок. Дома всегда было слишком шумно, а шум Саймон не терпел до приступов панических атак, порой переходящих в судороги. Врачи сказали, что это эпилепсия, но Дилан авторитетно заявил, что все припадки пацана - это просто истерики и он ни цента не выделит ему на лекарства. Вот только Дилан ни цента и не зарабатывал. Лорет честно отдавала ему всю свою выручку, Майкл, которому никак не удавалось съехать, тратил деньги на братьев, сестер и разное коммунальное г-но, Бен откладывал деньги на колледж, хотя то и дело пускал их часть на девок и выпивку, Нил упорно копил на билет из Рослина и первый залог за квартиру, а Саймон... Кажется, его завали Свен? Или Питер? Может быть, Илан? У Саймона всегда была отвратительная память на имена (в последнее время она стала еще хуже). Но это не так уж и важно. В общем, этот Свен-Питер-Илан был давним приятелем Дилана и любителем использовать мальчиков. Однако совсем не так, как некоторым хотелось бы думать. Этот Джек (да, кажется, его звали именно Джек. А может быть, Милтон?) был частным предпринимателем, торгующим за умеренную плату грезами, мечтами и прочим фуфлом, расфасованным по пакетам. Ему был нужен мальчик курьер, а у Дилана куда не плюнь - попадешь в какого-нибудь пацана. И плюнул Милтон (может, его все-таки так звали?) в Саймона. Тот идеально подходил по той лишь простой причине, что был никаким. Серое пятно, растертая клякса, ноль поделенный на ноль. Дилан согласился, а самого Саймона как-то особо и не спрашивали. Так и началось медленное падение Саймона. Хотя разве можно упасть, когда ты и так на самом дне? Только если предварительно вырыть себе еще более глубокую яму.
Саймон справлялся, впрочем, от него ничего особенного и не требовалось - просто прийти в нужное время и в нужное место, отдать одно и получить другое взамен. Все очень просто, и даже не надо задаваться вопросом о том, что именно прячется в пакете, и Саймон не задавался до того момента, пока не увидел блаженные выражения лиц тех, кто знал об их содержимом. Грэг (Милтон звучит чересчур по-книжному, а Джек слишком... Он бы определенно запомнил, если бы его звали Джек) разрешил ему попробовать. И все пропало.... Навязчивая забота Майкла, ехидные и обидные насмешки Бена, оплеухи и подзатыльники от Нила, безразличие Лореты, извечные капризы Бетти, рев Дюка и неизлечимые сопли Деми, напускная забота учителей, издевки одноклассников, бедность, сырость, серость - все это растворилось, и Саймон почувствовал себя свободным и парящим.  За его спиной словно выросли два могучих крыла. Нет! Он сам обернулся птицей! Могучей и сильной. Способной на все. И если бы только это ощущение никогда не пропадало. Саймон подсел на него, и за него он был готов отдать Свену-Питеру-Илану, а также Джеку, Милотону и Грэгу в придачу всего себя с потрохами. Сперва были только таблетки, затем порошок, а после Саймон начал пускать по вене, чтобы вырастить себе крылья.
Наркотики - это плохо. Кажется, об этом постоянно говорят со страниц газет и экранов телевизоров. Но в квартире Троев газет не читали, а телевизор был оккупирован Диланом, казалось, что уже целую вечность. Саймон мог бы винить в своем падении непутевую мать, равнодушное общество, слепых учителей, бесчувственных взрослых, но он предпочитал никого не винить, даже когда дошел до самого края. Грэг, тот самый который Джек или Милтон, отказался от его услуг, спустя пару лет. Саймон стал чересчур наркоманом, если только бывают наркоманы по чуть-чуть. Грэг больше не мог ему доверять, а Саймон больше не мог без наркотиков. Ему пришлось пойти на маленькое воровство - всего пара доз, чтобы почувствовать себя немного счастливым, и пока он лежал в наркотическом кумаре, в квартиру наведался чертовски разозленный его поступком Грэг. Дилана с Лорет в кой-то веки не было дома, Майкл еще не вернулся с работы, Бен с тренировки, а Нил в последнее время не приходил из библиотеки раньше десяти вечера. Младшие были на Саймоне, спрятавшемся от их кипучей энергии в спальне под двумя одеялами. Он не слышал, как пришел Грэг, не слышал, как Дюк, Деми и Бетти звали его, он даже не проснулся, когда Дюк залился громким ревом после того, как Грэг-Джек-Милтон свалил, забрав с собой Деми. Саймон пришел в себе ближе к ночи, когда в маленькой гостиной никто не мог отыскать себе места. Первым с обвинениями накинулся Бен - он любил Деми больше всех и больше всех ненавидел Саймона, следом за ним Нил, пару ругательств вставил и Дилан, хотя его никто и не спрашивал. Лорет молчала и плакала, плакала и молчала, пока Майкл пытался, как и всегда, отыскать Саймону оправдание. Но оправдания не существовало... На следующий день Бен буквально вытряс из Саймона адрес Грэга и пошел на разборки. Ни он, ни Деми, так и не вернулись, а Саймон сбежал. Он всегда был немного трусом, если вообще существует такое понятие, как "немного трус", ведь любой трус – это трус. Это случилось в две тысяче тринадцатом году, спустя два года после того, как спокойствие Рослина нарушило то чудовищное заявление королевы о том, что среди них - добропорядочных христиан (королева, конечно, сказала иначе, но большая часть жителей Рослина услышали именно так) живут существа, объяснить которых невозможно наукой. Особо рьяные фанатики церкви охотно объясняли это происками дьявола, Лорет -шумихой перед новым фильмом, Дилан - проделками русских. Что же касается самого Саймона? Его это мало волновало. В конце концов, все эти чудища находятся далеко за стенами Рослина, а если рискнут сюда сунутся, что ж... Отряд фанатично настроенных старушек распнет их у ближайшей церкви. И вот, через два года, выезжая на автобусе за пределы родного пригорода, Саймон инстинктивно засунул сворованный у Лорет крестик себе в рот. Не то, чтобы он боялся - ему уже терять нечего! - но немного осторожности никогда не повредит.
Эдинбург мая две тысяче тринадцатого года был щедр на дожди и ветер, и все же в нем было значительно легче. Столица явственно отличалась от небольшого пригорода - в ней было легче потеряться, раствориться и исчезнуть, что Саймон и сделал. С каждым разом, вводя иглу в вену и нажимая пальцем на поршень, он забывал что-то из прошлой жизни. Первым стерлось имя Брюса (его все же звали Брюс, а не Грэг), затем он забыл адрес родного дома, телефонный номер, имена соседей и клички их собак, позже слегка подрастерял школьные знания и единственное, что у него осталось – имена родных. Лорет. Майкл. Нил. Дюк. Бетти. Живи ли они до сих пор? Жив ли он сам?! 
Наркотики - дорогое удовольствие. Саймон не отказывался от работы. Он соглашался на все, если ему могли за это заплатить. Приличия, гордость, честь и многие другие слова остались лишь словами, напрочь потеряв свои истинные значения. Пустые слова в пустой жизни. Рано или поздно это должно было его убить...
С Фредериком они познакомились случайно. Наверное, можно даже сказать, что их свела судьба, ведь Дэвис как раз нуждался в мальчишке, а Саймон  - в том, кто будет нуждаться в в нем. Просто счастливое стечение обстоятельств и не более того. Счастливое? Со временем Саймон вполне сможет это оспорить, но отнюдь не при первом его знакомстве с Фредди, когда он снизошел до него, как некий Небожитель, согласный дать денег на дозу в обмен на маленькое поручение. Так между ними и повелось - Фредерик давал ему задания, Саймон их выполнял с попеременным успехом, за что и получал причитающееся: деньги, дозу или порой весьма не фигуральный пинок под зад. Саймона такая жизнь более, чем устраивала - у него была маленькая, задрипаная комнатушка, он с определенной регулярностью прятался от мира, зарываясь в пропитавшееся потом одеяло и наркотики, в его желудке нет-нет да водилась какая-то сносная еда. Жизнь была замечательна! А потом он провалился с головой в дерьмо, и непременно бы сдох безымянный и сожранный, а то и вовсе растерзанный на куски оборотнем, если бы и сам оказался не так-то просто. Наркотическая фантазия вдруг стала невероятно реальной, и Саймон почувствовал себя поразительно сильным, практически способным на все, пока, конечно, его не прижали к полу и не вырубили. Придя в себя, парень помнил лишь обрывки случившегося, кажущиеся ненамного ярче тех галлюцинаций, что он ловил во время прихода. Разумеется, Саймон поверил Дэвису, Айдану и всему тому бреду, что они ему наплели, что он якобы сам себя чуть было не прибил по собственной несусветной глупости, а они такие героические герои его спали. А что ему еще оставалось? Ведь обмануть Саймона не трудно, а еще ужасно гнусно и подло, почти так же отвратительно, как воробью крылья оторвать. И все же... Что-то изменилось и поселилось внутри Троя после той ночи - какой-то странный и ненасытный голод стал его вечным спутником.

Пример вашего поста:

Пример поста

Вытерев губы тыльной стороной ладони, Саймон сплюнул на пол вязкую белесоватую жижу, оставившую тошнотворно солоноватый привкус во рту, облепивший язык и небо. Не вставая с колен, он задрал голову, уставившись на мужчину, спешно засовывающего свой еще влажный от слюны Троя член в брюки. Член был порядочным. Прям не член, а членозавр какой-то. В уголках разорванных губ Саймона поблескивали бисерины крови, которые парень слизнул языком, не отрывая при этом настороженного и внимательного взгляда от рук мужика. Херов импотент. Трою пришлось не меньше десяти минут мять его дохлый пенис, чтобы тот хоть немного оживился, проявив к нему интерес, и теперь от проделанных усилий во рту все онемело. Но это даже хорошо - Саймон почти не чувствовал мерзкого привкуса спермы. Бросив на него полный брезгливости и отвращения взгляд, мужик кинул Трою бумажный пакет, который парень, схватив, жадно прижал к своей груди, спешно вставая с ободранных до кровавых ссадин колен и отходя в сторону, освобождая мужчине выход из кабинки туалета. Даже не обернувшись Стоун, а может быть Смит или какой-нибудь Джонас торопливо вышел, хлопнув за собой дверью. Наверное, он спешил к своей милой женушки и горячему ужину.
Шмыгнув носом, Трой опустил сидение унитаза и сел на него сверху, предварительно закрыв кабинку на хилую щеколду, снести которую не составило бы большого труда. Развернув пакет и вывалив себе на колени его содержимое, Саймон счастливо улыбнулся, словно он был пятилетним ребенком, который получил на Рождество тот самый заветный подарок, что он трепетно описывал в письме добряку Санта-Клаусу. Вытянув вперед тощие ноги, Трой уперся ими в закрытую дверь. В этом клоповнике всем было срать, что происходит за закрытыми дверьми, но лишняя осторожность никогда не помешает. Вскрыв самодельную ампулу с подозрительно желтоватой жидкостью и белыми, чем-то даже напоминающим овсяными, хлопьями на стенках, Саймон заполнил одноразовый шприц, разорвав его упаковку зубами. Постучав пальцами по бокам шприца и чуть надавив на поршень, Трой выпустил набравшиеся в него пузырьки воздуха. Его руки подрагивали от нетерпения, а на лбу выступила колючая испарина. Взяв шприц в рот, Саймон расстегнул ремень, чтобы, вытащив его из старых мешковатых джинс, соорудить подобие петли, в которую он всунул левую руку с закатанным выше локтя рукавом худи. Зажав свободный конец ремня в зубах, парень с силой потянул его в сторону, так что выцветшая кожа ремня впилась в бледное плечо, оставив красноватую россыпь ссадин. Вытащив свободной рукой шприц изо рта, Трой прижал острие иглы к вздувшейся вене. Закрыв глаза, Саймон привычно проткнул иглой дряблую стенку вены и надавил на поршень. Через пару секунд для него все перестало иметь какое бы то ни было значения. Все растворилось в умиротворяющей пустоте, и сам Трой начал в ней плавиться, испытывая при этом ни с чем не сравнимое удовольствие. Наверное, нечто подобное религиозные фанатики испытывают, когда Господь принимает их в свое лоно. У каждого свой Бог. Наука, вера, любовь, семья, деньги, секс... Богом же для Саймона Троя была жидкость, заключенная в грязных ампулах. Он был готов молиться своему Господу, поклоняться ему и идти на невероятные жертвы, чтобы заполучить его милость.
Саймону становилось жарко. Глядя на свои руки сквозь неплотно сомкнутые веки, Трой наблюдал за тем, как они плавятся. Словно сделанные из воска они таяли огромными жирным каплями, падали на грязный пол и растекались по нему уродливыми белесыми кляксами. Подняв руки вверх и вытянув их перед собой, Саймон убедился, что они были восковыми до самых плеч и капли таяния покрывали всю его кожу. Опустив взгляд, Трой без малейшего удивления заметил, что его джинсы пропитались точно таким же талым воском. Логично, что если его руки стали восковыми, то и ноги тоже. С трудом поднявшись на подгибающиеся ноги, Саймон шлепнул рукой по запертой дверце туалетной кабинки. Медленно проведя ладонью вниз, парень дернул щеколду. Раз. Другой. А потом она наконец-то открылась. На ходу стягивая с себя мокрое и тяжелое от воска худи, Саймон подошел к заплывшему сигаретным смогом и грязью зеркалу. Проведя по нему рукой, Трой вгляделся в свое лицо. Разумеется, оно тоже таяло от жары. Крупные восковые капли скатывались по его щекам, носу и подбородку. Они собирались над верхней губой и блестели на лбу. Несколько толстых капель, напоминающих неповоротливых слизней катились по его обнаженной груди. Чертовски жарко. Откинув худи в сторону, Саймон принялся торопливо расстегивать джинсы. Пальцы слушались с невероятным трудом. Скользили, запинались и запутывались друг в дружке. Но в конечном итоге Трою удалось справиться с поставленной задачей, и мешковатые джинсы - явно на два размера больше, чем нужно - свалились с тощей задницы, оставляя ее прикрытой одной лишь тканью застиранных боксеров, усеянных эмблемами Бэтмена. Наклонившись, чтобы снять обувь, Саймон чуть было не потерял равновесие и не расшиб свою дурную голову о пол, но вовремя успел ухватиться за край раковины подрагивающими пальцами, чудом избежав нелепой смерти. Держась за раковину, Трой опустился на пол. Подтянув ноги к животу, Саймон попытался было развязать шнурки, но достаточно быстро понял, что потрепанные кеды и без того легко спадут с его подтаявших ступней. Так оно и вышло. Кеды, мокрые от натекшего в них воска, что раньше был его пальцами, легко снялись и с завязанными шнурками. А вот носки с неаккуратно зашитыми дырками в области большого пальца и пятки снять не удалось - воск пропитал их слишком уж сильно. Ну и ладно. Положив кеды к остальной куче своего шматья, Саймон поднялся на ноги. Ему было жарко. Он все еще сгорал и плавился. ему нужно было на воздух. Хватаясь за стены своим плавящимися руками, Трой направился в сторону выхода из туалета. Стоило ему открыть дверь, и в уши потекла громкая музыка, доносившаяся со стороны танцпола. Громкие звуки болезненной волной прокатились по всему телу Саймона, и он поспешил к лестнице, вздымающейся вверх. Каждая громкая нота отзывалась судорожным подергиванием той или иной мышцы. Саймон бежал по лестнице, оставляя на ней и стенах восковые разводы, существующие лишь для него. Никто из находившихся в клубе даже не обратил внимания на голого торчка, на корочках поднимающегося по лестнице, ведущей к выходу на улицу.
Пустая подворотня встретила Троя обжигающими иглами метели. Острые снежинки вспарывали кожу и заставляли воск застывать. Вздохнув холод, Саймон задержал дыхание и зажмурился, силясь слиться со снегопадом. Жар внутри его тела больше не нарастал, но и не исчезал. Она был с ним каждую минуту, не давая почувствовать холода развернувшейся непогоды. Может, если он будет идти, то жар покинет его тело? Ветер выдует его через уши, нос и открытый рот. Трою показалась это очень логичным и правильным. Да и других мыслей у него попросту не было. Лизнув колючий от снегопада воздух языком, Саймон направился в сторону широкой улицы, оставляя в грязном снегу подворотни отпечатки своих следов.
Ветер не очень-то охотно выдувал из него жар, но Трой был уверен, что рано или поздно его план сработает, только нужно продолжать идти, а еще открыть рот по шире, чтобы ветру было сподручнее выдувать из него этот гребанный жар, не дающий покоя. Выйдя на улицу, Саймон закрутил головой по сторонам. Сейчас он не мог узнать района, в котором он находился, несмотря на то, что был здесь не раз. Все казалось каким-то причудливо чужим и ненастоящим, как если бы он попал на съемки фильма Тима Бертона по рассказу доктора Сьюза. Небо было чересчур высоко, словно чьи-то сильные руки оттянули его подальше от земли, показавшейся Трою ужасно неровной и даже чем-то похожей на морские волны. Многоэтажки забавно кренились в сторону и сливались в спирали. Возмущенное гудение автомобилей на дороге отдавало мычанием коров, ржанием лошадей и блеяньем верблюдов. Саймон никогда не слышал, какие звуки издают верблюды, но почему-то именно сейчас он ощутил себя невероятным знатоком горбатых животных и был уверен на все сто и еще десяток процентов сверху, что они именно блеют и никакие иные звуки им больше не подвластны. Подмигивание окон окружающих его домов казалось дружелюбным заигрыванием, словно они приглашали его зайти, но у Троя было важное дело, и он продолжал шагать, заставляя поздних прохожих удивленно и опасливо коситься, шарахаясь от него в сторону. Некоторые даже порывались было позвонить в полицию или в больницу, но их более сознательные спутники напоминали им о прекрасном правиле жизни - не суй свое рыло в чужое дело. В конце концов, этот странный парень никому не мешал. Просто тихонечко вышагивал в одних трусах и носках, рискуя разве, что подхватить пневмонию или сдохнуть к утру, если кто-нибудь все же не сделает выбор в пользу совести, а не советов своих похуистично настроенных приятелей.
Через несколько часов променада по заснеженному Эдинбургу Саймон с трудом мог передвигать окоченевшими ногами. Его ноги едва ли отрывались от покрытого снегом асфальта, оставляя уже не четкие отпечатки, а две шаркающие борозды. Обветренные губы посинели и отчаянно дрожали, вторя стуку зубов друг об дружку. Пугающая синева расплывалась по лицу и тянулась к ушам, перемешиваясь с перепачкавшей их краснотой. Покрытые крупной дрожью руки бессильно висели вдоль замерзающего тела, а из приоткрытого рта вырывались клубящиеся пары судорожно обрывающегося дыхания. Трой продолжал идти. Чем больше его тело замерзало, тем настойчивее Саймону казался жар, поселившийся у него в груди.

0

104

Форум: Garden Spells
Текст заявки:
Она — другая. Всегда была другой. Словно чужеродный элемент в системе, и в этом мы немного похожи. И это нас отличает друг от друга. Как так? Очень просто.
Впервые я увидела Крис в холле Чикагской академии искусств, где одна из моих старших сестер обучалась живописи. О, ее невозможно было не заметить... Черная и колючая, точно хэллоуинская кошка, выпавшая из печной трубы. В растянутом свитере, в кедах — зимой. Короткие волосы зачесаны назад, но непослушно выбиваются из-за уха каждый несколько минут, и нетерпеливая рука резким движением убирает их назад. Подмышкой зажата какая-то большая папка, во рту — сигарета, из рюкзака торчит банка колы. Кажется, единственная цветная составляющая всей композиции.
Она была вовлечена в спор, в котором уже тогда можно было увидеть всю ее суть: эмоциональную жестикуляцию, громкий голос, вздернутый подбородок. Юноша, с которым она спорила, не уступал ей, но мерк на ее фоне, несмотря на свой пестрый наряд.
Криспин — точно черная клякса на белом полотне. Такая же небрежная, безапелляционно разбивающая его девственную чистоту.
— Какая фея, — снисходительно окинув меня взглядом, она выдала это вместо приветствия. В голосе звучала легкая насмешка.
Только позже я узнаю, что она ко всем и всегда — с недоверием. Что каждый новый человек для нее сначала враг, а уж потом... если, конечно, будет "потом".
Я же в нашем первом диалоге не осталась в долгу: не выдержала и засмеялась, услышав ее имя. Криспин? Серьезно? Мужское же. Впрочем, я не видела мужчины, которому оно подошло бы больше, чем ей.
Мы не подружились, не стали даже хорошими знакомыми. Виделись изредка и только при случае, а потом в моей жизни случилась смерть сразу двоих близких людей, и я оказалась в ее комнате, которую она снимала в квартирке в Чикаго пополам с безумной кошатницей. Мы пили вино, заедали апельсинами и слушали Луи Армстронга трое суток напролет.
С тех пор между нами поселилась тайна, не предназначенная для посторонних. С тех пор я стала частью ее закрытого мирка. Я узнала, что Криспин больше всего ненавидит три вещи: слово "милочка", свое второе имя и самовлюбленных мужчин. А любит она закаты, двойной эспрессо и пейзажи Гримшоу.
Мы открывали друг друга потихоньку. Шаг за шагом. Я — легко, с большим желанием, она, конечно, наоборот. Все мои попытки заставить ее рассказать о том, "что болит", оборачивались в лучшем случае молчанием и плотно сжатыми губами. В худшем же она устраивала скандал, не стесняясь соседей и своих выражений, а потом, когда я молча уходила с книгой на подоконник, приносила мне кофе и тут же исчезала, словно если я успею с ней заговорить в этот момент, ей придется расписаться в своей слабости.
Каждый раз, когда я уезжала от Криспин, я чувствовала боль. Не без нее, а скорее ее боль. Я словно увозила с собой частицу, случайно подцепленную, запавшую мне в душу.
Ваш персонаж: Эмбер Флорес — официантка, 21 год. Во всем, от цвета и длины волос до предпочтений в живописи и еде противоположна Криспин. Легкая, открытая, спокойная. Несколько лет назад потеряла родителей и теперь проживает со старшими сестрами в пригороде Чикаго. Внешность Vanja Jagnic.

Немного скажу о себе. Стараюсь писать грамотно, вычитываю посты. Пишу от 3 лица, редко — от 1, но для меня важно, чтобы мы обе писали одинаково. Лояльна к изменениям сюжета, люблю обсуждать игру, планировать события. Импровизация по настроению. Люблю делиться музыкой, которая вдохновляет. Очень хочу во всем вышеперечисленном взаимности.

Пример вашего поста:

Пример поста

Легкий солоноватый запах морской воды, лимонное мороженое в руках веснушчатого мальчишки, журчащие звуки флейты в руках музыканта на площади. Портовый городок — своеобразная романтика. Жизнь как вечное путешествие — это тяжкий труд, но вместе с тем незабываемое наслаждение. Ни с чем несравнимое чувство упоения и спокойствия охватило Мари, когда она откинулась на заднем сидении такси, позволяя залетающему в окно ветру играть с ее волосами.
— Хорошее время для отдыха, мадмуазель, — сказал по-французски водитель, мельком глянув в зеркало в надежде поймать ее взгляд. Мари только вежливо улыбнулась и промолчала.
Она еще не знала, будет ли время, проведенное в этом месте, отдыхом. Впервые в жизни она ехала туда, где ее никто не ждал. И ехала одна, совершенно не думая о завтра. Боль утраты все еще теплилась в груди дотлевающей искрой, но уже не жгла. А значит, время сумеет залечить эту рану. Как бы это ни было избито, как бы ни хотелось обратного, время действительно лечило.
Мимо мелькали прохладные фонтаны, столики летних кафе, усыпанные лепестками маргариток, сотни лиц, улыбающихся летнему солнцу. Каждая фигура представлялась Мари частью огромного витража новой истории и имела свой определенный цвет. Она — тоже маленький осколок этого городка, который пока не нашел свое место, чтобы дополнить картину.
— Приехали.
Голос водители вернул Мари к реальности. Она не заметила, что последние несколько минут ехала, прикрыв глаза, и почти начала засыпать. Расплатившись с таксистом, Мари подхватила легкий чемодан и осталась одна посреди огромной площади. Ни дома, ни друзей, ни планов на будущее. Только звуки иностранной речи и спутанные мысли.
Что сказала бы обо всем этом Алиса? Была бы она столь же легкомысленной, готовой сесть на любой пришедший поезд, чтобы умчаться в неизвестность? Мари взглянула в раскаленное небо и подумала, что призрак Алисы теперь ходит за ней по пятам. Разве что не нашептывает верное направление, но уж точно голосом из прошлого пытается от чего-то предостеречь.
— Вам помочь? — рядом возник молодой человек в кепке и футболке, явно мелкий представитель какой-то фирмы. Должно быть, работа на площади настолько скучна, что юноша ищет отдушину в общении с немногочисленными отдыхающими, выбравшимися в такой жаркий день на прогулку.
— Если только вы знаете, куда в итоге попадают воздушные шары, которые улетают в небо, — Мари задумчиво проводила взглядом улетевшей шарик маленькой девочки, прошедшей мимо, и оставила молодого человека в легком замешательстве позади. Он не пошел вслед за ней, а она так и не обернулась.
Алиса всегда задавалась этим вопросом. Куда же они пропадают? Теперь, Алиса, когда ты на небесах, быть может, ты отыскала хотя бы один?
Слезы так естественно заскользили по щекам, что Мари даже не подумала смахнуть их рукой. Она только опустила голову и отводила взгляд, чтобы никто из прохожих не обратил внимания и не вздумал предлагать помощь. Это сейчас было бы лишнее. Фонтаны вокруг продолжали шуметь прохладой, птичий гомон мешался с детским смехом, торговец мороженым наполнял рожки лимонными шариками, а с пляжа все так же доносился солоноватый запах морской воды…

0


Вы здесь » Live Your Life » -Реальная жизнь » Поиск партнера для игры


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC