Live Your Life

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Live Your Life » -Кроссплатформы и кроссоверы » Поиск партнера для игры


Поиск партнера для игры

Сообщений 21 страница 40 из 55

1

В данной теме действуют Общие правила каталога и Правила раздела «Ищу игрока» (подробнее). Дополнительные правила специально для «Поиска партнёра» указаны ниже.

Заявка в теме оставляется в следующих случаях:
• У вас нет на примете ролевой, но есть желаемые образы и сюжеты для отыгрыша;
• Вы игрок на определённом форуме и ищете партнёра с конкретными предложениями по сюжету.

Конкретика:
• Один пользователь - одна заявка в тематике;
• Один пользователь - не более трёх заявок всего (в трёх разных тематиках);
• "С аккаунта сидят два/три/десять человек" - всё равно одна заявка в тематике;
• Хочется новую заявку - попросите сначала удалить старую (в этой теме с указанием раздела);
• Поиск - только для игроков, ищущих партнёров. Для администраторов и пиарщиков есть "Ищу игрока";
• Пример поста обязателен;
• Анкета или пост по ссылке закрыты для гостей - сообщение удаляется;
• В одном сообщении несколько отдельных заявок на искомых персонажей - каждую под спойлер;
• Заявка очень объёмная и/или в виде крупной таблицы с заливкой цветом - хотя бы часть под спойлер;
• Обновлять/поднимать имеющуюся заявку можно не чаще, чем раз в две недели. Открывать новую после удаления старой - без ограничений;
• Сама по себе заявка находится в теме два месяца, после чего удаляется.

Запреты:
• Повторять заявку раньше, чем по истечении двух недель;
• Пытаться обмануть администрацию путём создания дополнительных аккаунтов;
• Игнорировать шаблон заявки;
• Администраторам - искать акционных персонажей не для себя лично.

Шаблон заявки для поиска партнёра на форум
Код:
[b]Форум:[/b] (ссылка в виде названия)
[b]Текст заявки:[/b] (в свободной форме)
[b]Ваш персонаж:[/b] (ссылка на анкету или краткое описание, даже если персонаж канонический)
[b]Пример вашего поста:[/b] [spoiler="Пример поста"]Текст поста[/spoiler] (либо ссылкой на сообщение с указанного форума)
Шаблон заявки для поиска партнёра (без приглашения на форум)
Код:
[b]Текст заявки:[/b] (в свободной форме)
[b]Пример вашего поста:[/b] [spoiler="Пример поста"]Текст поста[/spoiler]

0

21

up.

Форум: crossfeeling
Текст заявки: мы с ледибаг находимся в томительных поисках каста чудесной леди баг. в фандоме имеются уже непосредственно я - адриан агрест, а также маринетт, хлоя, лука, кагами, лила, натали, и габриэль :з уже висят готовые заявки на эмили агрест, алья сезер, аликс кюбдельнатаниэля куртцберга, марка ансьеля, аврору бореаль, роуз левилен, сабрину ренкомпри, ивана брюэля, милен апрэль, джулеку куффен (тебя очень ждет твой брат!) и нино лейфа, но мы будем рады видеть абсолютно весь каст без всяких исключений! ПОТОМУ ЧТО ПО ТАЛИСМАНУ МОЖНО ВРУЧИТЬ ВСЕМ! в подтверждении моих слов я даже написал короткую заявку на новую квантик команду с дислокацией в канаде, в которой я скоро окажусь - очень надеюсь увидеть в скором времени супергероев меркури, мелоди и кид мима. приходите, будем рады всем и каждому :з
Ваш персонаж: адриан агрест - вполне себе обычный парень, выходенец из золотой клетки, бывший студент коллежа "франсуа дюпон" и некогда супергерой кот нуар. теперь же скрывает свой лик под маской нового бражника — суперзлодея по неволе, который творить это самое зло совсем не желает.
Пример вашего поста:

адриан агрест собственной персоной;

Еще пару дней назад Адриан Агрест вымученно улыбался солнцу над Парижем и пытался дотянуться стальными когтями до небесного светила, надеясь выцарапать его до первых проблесков тягучей крови цвета подсолнечника, но получалось по глупости разрезать только лишь воздух, которому было хоть бы что. Он считал солнечные лучи заката сквозь боль и слезы на глазах, провожая в путь последний день перед неминуемым. Раз, два, три, четыре, пять... Его дно пробито опять. Снова. Адриан Агрест остался один. И Кот Нуар тоже. Потому что от всей этой повсеместной лжи хочется забиться неприметной, драной мышью в меж кирпичей изрисованных стен в загаженных преступных районах города, схватиться дрожащими руками за голову и давить собственный крик отчаяния в пустоту, закусывая губы до дрянного металлического привкуса во рту. Не знать правду лучше, чем хоронить себя заживо прямо сейчас в свои юные пятнадцать лет. Зато в красивом гробу, покрытом сиреневым бархатом зла, и с чужими красными сережками в мертвых руках.

Плагг нервничает за своего подопечного, почти не кусает собственный хвост в этой сосущей под ложечкой нервотрепке, вслушиваясь в дыхание Адриана в покрытой полумраком комнате. Сейчас Адриан был почти спокоен, несмотря на то, что в ближайшие сутки_недели_месяцы_года он будет ходить с настроением "в воду опущенный, причем в холодную такую воду, где-нибудь в Северном Море, и не абы как, а скинули случайно, чтобы освежиться, пускай их об этом никто не просил". Кости наливаются тяжестью свинца, а глаза Агреста закрыты, когда он выводит пальцем узоры на письменном столе, пока мониторы современного компьютера [ опережающего время ], с которых все также не сходила улыбка его матери, потухают от бездействия своего удрученного жизнью пользователя. На секунду Адриан забывает о том, что сейчас он совсем не бравый защитник Франции в темной котячьей маске и неиссякаемой харизмой, от которого тошнит чуть ли не всех окружающих, но все-равно проводит ногтями по текстурированному плотному пластику от боли, которая буквально бьет по ребрам и никакие антидепрессанты с обезболивающими сегодня ему не друзья.

Маски сброшены. Маскарад завершен. Всем спасибо, все свободны.

В этом месяце Адриан Агрест мог запросто завоевать первое место в конкурсе победителей по жизни. Неудачников, если быть честнее. Потому что узнать о дохлых кошках в подвалах, казалось бы, самых родных и дорогих сердцу людей, да и еще и с разницей в неделю-полторы — это еще постараться надо, чтобы звезды на жирном небосводе ровно сошлись. В душе будто образовалась огромная дыра, зелень былого волшебства потухает чуть ли не на глазах, а самого Адриана будто морозит от температуры. Он проглатывает эту правду с шипами розы и агрессией крапивы, пытается переварить, но отторжение сильнее его внутренних желаний, а судьбе того и вовсе действительно плевать на какого-то там пятнадцатилетнего мальчишку с его вечными проблемами. Пора приобщаться к черному юмору этого разбитого калейдоскопа будущего и пытаться хотя бы натягивать улыбку на лицо, когда тени касаются твоей шеи и душат тебя до первых синяков на белой коже, потому что это же смешно [ нет ].

Кот Нуар почти принял Ледибаг-Маринетт, пускай на подкорке сознания остались спутанный клубок из собственных ощущений: как эта неуклюжая, хрупкая девочка могла оказаться храброй воительницей за добро и справедливость, которая его вдохновляла на свершение подвигов во имя правды, во имя света, во имя нее самой? Всего-то стоило собственноручно привести их вечный дуэт к окончательному краху и отчислиться из коллежа, возвращаясь к домашнему обучению под довольную улыбку Габриэля. Всего-то, действительно.

Но правда не думала на этом заканчиваться, потому что реальность-стерва оказалась гораздо хуже.

   <...>

— Прими меня и мою правду, Адриан, — Габриэль в вихре летающих бабочек протягивает руку в крови своему собственному сыну, когда бедняга Агрест-младший лежит на полу в свете полной луны, — израненный, уставший и вроде как кому-то нужный — затравленной собакой глядя на своего отца, который совершил таинство честного обмена семейными секретами.

Это происходит слишком быстро. Слишком не по плану. Слишком неправильно. Но лучше уж так, чем об этом узнала бы и Ледибаг тоже. Точнее Маринетт. Сор из особняка выносить не стоит, если хочешь защитить всех. И свою напарницу, которую видеть в лишний раз не хочется, и своего врага, который оказывается твоим родным отцом, заклейменного мотыльком божественными силами.

— Скажи, что это не правда. Скажи, что ты всего лишь издеваешься надо мной. Скажи, что ты не Габриэль Агрест, — голос бывшего Кота Нуара дрожит, он находит в себе силы отползти назад на разодранных ладонях, ближе к окну в их доме, от которой за километры все эти годы Адриан Агрест чуял только безопасность и гиперопеку, но все это оказалось лишь напускным. — Умоляю, — давление на психику самым больным — его отцом, в котором Адриан души не чаял и любил его таким, каков он есть на самом деле  — он готов был списать на новую способность Бражника, который был отличнейшим манипулятором. — Это все иллюзия, иллюзия, И Л Л Ю З И Я! Прекрати это делать! — Агрест пытается воззвать к своему квами, поднять кольцо и продолжить бой, но Плагг слишком слаб, чтобы бороться дальше. Как назло.

— Адриан, — ровным голосом выдыхает Агрест-старший, делая шаг ближе к растерянному Адриану, понимая его истерику. Не каждый день узнаешь, что вы друг другу, кроме кровного родства, еще и врагами приходитесь волею случая. — Я это делал только ради нас. Я это делал ради твоей матери. Я хотел стать лучше в твоих глазах, постарайся меня понять, — он прикрывает глаза на секунду, ловит первую попавшуюся бабочку в свои руки и внимательно присматривается сквозь ее крылья на сына, будто вынося свой вердикт. — Не думал, что это произойдет так скоро, но, кажется, ты готов.

Но к чему именно он был готов, Адриан понял только сейчас. Время было упущено.
А отцовская рука, за которую все же схватился Агрест ради его счастья и возможного счастливого будущего для их молчаливой семьи, скрепил договор на крови. Адриан Агрест принял религию своего великого родителя.

  <...>

Он выныривает из своих грузных мыслей стремительно, когда на его плечо опускается теплая женская рука, а рядом раздается аккуратный голосок. Почти родной, но в то же время почти незнакомый из-за своей... теплоты и ласки? Адриан едва оборачивается за плечо, где-то внутри глубоко себя даже удивляется, что перед ним была Натали — его гувернантка, которая обычно приходит к нему либо чтобы передать послание от Габриэля, либо чтобы напомнить о занятии и сопроводить до места встреч в присутствии телохранителя за тонированными стеклами автомобиля.

— Хуже некуда, — честно лепечет он себе под нос, но чуть громче все же добавляет. — То есть, я в порядке. Да, точно, в порядке. Спасибо, что ты отменила мне сегодня занятия, — вымученно, но искренне приподнимает Агрест уголки губ. — Я бы сегодня не смог даже смотреть на книги. Слишком тошно от всего это, невыносимо, — он поднимается из-за стола, разбавляя раздумчивую обстановку, хоть какими-то более решительными действиями, чтобы в лишний раз не задохнуться от этого царящего в его золотой клетке ужаса. К примеру, приоткрыть окно и пустым взглядом смотреть на вечерний Париж, кажется и не такой уж плохой идеей. Он видит обеспокоенный взгляд Натали в отражении окон и искусственного света ламп, нерешительно, но все же решает аккуратно спросить, как единственно человека, знающего все и даже больше. — Ты давно обо всем знаешь?

0

22

Текст заявки:
таки да, таки я дошёл до того, чтобы написать сюда. в последнее время у меня прямо сильно горит желание поиграть по двум совершенно разным вселенным [на самом деле, я готов играть во многих вселенных] - одна из них это мир овервотч [где я хочу отыграть мерси], а вторая - масс эффект, где я готов взять на себя роль скотта [сары] райдер, а так же возможно и обсуждение. в первой вселенной мне бы хотелось видеть мойру или солдата [у меня, кстати, есть на них заявки], а во второй - рейеса видаля [вы вообще видели, какая там химия?].  что касается форума - у меня есть задумка, куда мы можем пойти, а можем и вместе найти. что касается остального - я вот разобрался со своими долгами по учебе и обещаю быть активным, а так же я починил свой комп, соу - без игры не оставлю.
что касаемо «лакомого», то оставлю ниже:
— я готов играть все, что вам взбредёт в голову; покорять вселенные и играть в альтах – тоже.
— я не могу играть с человеком без общения, поэтому будет круто, если мы подружимся [а вдруг и что-то большее, ведь чем черт не шутит?]
— я люблю кидаться хэдканонами, набирать альтов по разным мирам и страдать [жрать стекло]. посты я пишу разные, обычно 5к+ с маленькой буквы и очень странные, вот.  а ещё я люблю кидать всякие песенки/фанфики/етс.
— даже если вы внезапно что-то слышали, но не играли/смотрели - я проведу вам экскурс во все это.
Пример вашего поста:

Свернутый текст

# пост
http://78.media.tumblr.com/7c9f2f5b712ba6db864add5fc206219d/tumblr_oxs46zZJbj1t0u8w9o5_250.gif http://78.media.tumblr.com/c44033e7bfb2eb1aeec9fb5f36a925a1/tumblr_oxs46zZJbj1t0u8w9o1_250.gif

я сплю, моя ч у д е с н а я, ты слышишь, как сердце отбивает громко бас?
не веря с ч а с т ь ю, я на белой крыше твои целую губы в первый раз.

скотт открывает глаза и видит перед собой черное небо с крапинками звезд; райдер, первопроходец, тот, на чьих руках кровь лбдей и существ. тот, на кого все так сильно рассчитывали и кто, конечно же, справился; скотт открывает свои глаза лежа в огромной кровати в своей каюте и понять не может, где он находится — странное ощущение раздрайва не покидает его с того самого момента, как он чуть не умер в последний раз. скажите, вы когда-нибудь умирали, ходили по грани? если бы скотту задали этот вопрос, он бы поржал в лицо человеку, а потом и вовсе бы заявил, что «я даже не помню, сколько раз мне останавливали сердце и сколько раз его запускали заново.» скотт действительно везунчик, если еще жив и относительно здоров — сестра смотрит с опаской, потому что знает — если скотт не выдержит, если скотт сгорит или сдастся — бремя упадет на нее; скотт никогда не был сильным, никогда не старался быть героем — просто делал то, что от него требовали и шел вперед с мнимой уверенностью в том, что сэм всегда поможет. скотт из тех, кого называют фаталистами и у виска крутят — скотту даже наплевать на то, если ему еще раз отключат чертов имплант, потому что он знает — ему есть на кого положиться; скотт закрывает глаза и ощущает, как корабль потряхивает — один ретранслятор пройден.

скотт открывает глаза и видит перед собой образ алека райдера — отца; скотт моргает пару раз, но образ мужчины не выходит из головы: скотт видит, как тот задыхается на чертовом жилище-7, видит, как умирает мужчина и как спасает своего сына. скотту тошно от того, что алек выторговал его жизнь в обмен на свою, скотту тошно от того, что кора на него смотрит до сих пор с выражением «я бы лучше подошла», «ты придурок, скотт райдер». на корабле о том, что алек умер в попытках спасти своего сына — знают все. скотта никто не винит, скотту говорят, что так сделал бы любой родитель, но он лишь закрывает уши руками и уходит в каюту — капитана никто не трогает, пока он сам не выходит. но взгляды, которые несут в себе лишь обвинение, с каждым разом все труднее игнорировать. скотт захлебывается чувством вины перед своим отцом и мысленно просит у него прощение, потому что иначе — никак.

простить себя — вот, что требовалось скотту. простить, отпустить и начать жить заново; скотт скитается по кораблю, смеется и даже выглядит живым и уже более-менее адекватным. в коридорах слышится голос сары, в коридоре слышатся голоса и других членов команды и скотт лишь считает минуты до того, как он оставит сару на нексусе и улетит обратно — его сестре не место с ним, его сестра достойна лучшего. скотт усмехается, когда видит гила — он помнит, что когда-то тот даже успел тронуть сердце райдера, вот только потом все пошло по наклонной, поменялось слишком резко и сейчас скотт смотрит в огромное стекло и думает совсем не о нем. мысли скотта заняты совсем другим человеком и совсем другой планетой.

скотт считают героем, потому что он нашел чертов новый дом; скотта считают героем, потому что он держит спину прямо, улыбается задорно и флиртует с кем-то для получения чего-то. скотта считают героем, потому что он смог собрать все ковчеги, смог объединить всех и стольких спас, что и по пальцам не перечесть, вот только скотт не считает себя героем. скотт думает о том, что он — давно изживший себя механизм, который слишком рано состарился и больше не функционирует так, как нужно. скотту кажется, что каждый его вздох — забранный воздух у других, потому скотт учится дышать поверхностно, не глубоко. у скотта вина лежит на плечах, у скотта столько всего внутри, что ему иногда становится страшно; в общей столовой всегда шумно,тут всего разговаривают и делятся новостями — вот пиби что-то узнала о реликтах, вот джаал реагирует на шутку совсем иначе и вспыхивает перепалка, пусть и шуточная. в общей столовой всегда шумно и всегда царит какая-то семейная идиллия, потому что за такое время они действительно могут называться семьей.

в каюте скотта играет приглушенная музыка, а сам он лежит на своей постели и думает лишь о том, что нужно уснуть. сэм погружает скотта в принудительный сон и он впервые отдыхает; сны скотту никогда не снятся, а если и происходит сбой и он что-то видит, то это лишь смерть отца и ничего более. скотт давно не отдыхал, скотт давно не спал нормально, носясь по всем планетам, как угорелый и пытаясь всех спасти. скотт — пример для подражания и тот, по кому нужно писать учебник для самоубийц, потому что он ничего, кажется, не боится. он не боится шутить с архонтом, не боится пули в тело и не боится прикрыть собой кого-то. скотт боится снов и от этого ему смешно.

[в помещении жарко, в помещении очень и очень жарко; смуглые руки касаются бедер, поднимаются по ногам, животу, груди, зарываются в волосы, оттягивая их; смуглые пальцы обводят каждый шейный позвонок, надавливают, а губы находят губы — делиться кислородом кажется таким необходимым сейчас, что юноша задыхается, пальцами белыми вцепляется в плечи смуглого и стонет надсадно, тихо, боясь быть уличенным; звякает пряжка ремня, слетает костюм, в помещении становится еще более жарко . . . ]

скотт просыпается при очередной тряске. сэм сообщает о том, что они приближаются к кадаре и ему нужно хотя бы умыться. стоит ли говорить о том, что уж лучше бы скотт вообще не видел такие сны? райдер фыркает, кусает губу до крови и идет в душ — вода не спасает, рука тоже и скотт фактически молит сэма сделать с этим хоть что-то, хоть как-то повлиять на чертов организм, но тот лишь [скотт уверен, что так бы и было] разводит руками и сваливает. сэм не отвечает и не реагирует. скотт чертыхается, материться, но все равно заканчивает водные процедуры и одевает костюм. ему не позволительно появляться на аванпосте в своей обычной футболке и узких джинсах.

когда-то, относительно давно, скотт улетал с кадары, но обещал вернуться; когда-то, относительно недавно, рейес стоял с ним плечом к плечу и сражался за новый дом. когда-то скотт обещал, что он сохранит все чувства внутри своего сердца, а сейчас он понимает — это самое сердце он оставил здесь и забирать совсем не хочет. скотт райдер отдал сердце в руки рейеса видаля и не хочет, чтобы он отдавал его обратно.

скотт вернулся на кадару не проверить аванпост, а чтобы увидеть шарлотана.

привет

голос скоту кажется совсем сухим, совсем неловким, когда он видит рейеса — в горле давно пересохло, внутри что-то сжалось в комок и больше не разжимается; скотт улыбается уголками губ, когда они в помещении вдвоем, когда он слушает доклад рейеса и отчеты. у скотта дрожат руки, когда он вспоминает свой сон и когда он первый шлет все к чертям, подходя вплотную.

я скучал.

0

23

Форум: GLASS DROP [crossover]
Текст заявки: Романы Стивена Кинга — целая обширная вселенная, которая не выходит из моды. Его книги любят, читают; этого автора и его работы знают все. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. И в ролевом эта тема достаточно актуальна. Давайте вспомним, какой ажиотаж прошелся по ролевому, когда «Оно» вышло в кинотеатрах. Все погрузились в историю о клоуне, читали роман, потом перечитывали, пересматривали обе экранизации... Играли. А ведь у Стивена масса невероятных историй в закромах. Каждый роман представляет собой нечто особенное. Каждый роман можно переплести с другим. Я не буду говорить долго и много. Просто хочу пригласить тебя в эту большую вселенную. Погрузиться в игру и создать целый мир на этой почве. Хочешь присоединиться?
Сама я в большей степени погружена в «Кладбище домашних животных». На данный момент имеется заявка на Джеффа Мэттьюса, героя фильма, отдельного от книги; так же заявка на Беверли Марш из «Оно». Но представителям любой истории короля ужасов найдется место; любому я в состоянии предложить игру.
Ваш персонаж: Эйлин Крид. Дома ее называют более ласково — Элли. Полная форма имени употребляется лишь в тех случаях, когда она сделала неоспоримую глупость. На момент начала событий ей было едва больше пяти. Каштановые темные волосы, пристальный цепкий взгляд и шрам на коленке после падения с качелей во дворе старого дома в Ладлоу. Сирота, живущая с бабушкой и дедушкой по самой простой и одновременно страшной причине. Та, кто знает о смерти не по наслышке.  Достаточно умная, несколько меланхоличная; не до конца пережила старую трагедию. На этом можно заканчивать, верно? Почти.
Перенесемся в прошлое.

куски анкеты

В жизни детей большое место занимает семья. Элли всегда любила своих родных. Своего младшего брата, который едва научился произносить «ма»; маму, живую и улыбчивую, которая в каждый новый день своей дочери вносила порцию солнца; папу, самого любимого в мире человека, из-за которого они и покинули Чикаго. И, конечно, кота. Уинстон Черчилль — в быту просто Черч, — был настоящим любимцем Элли, без которого она не представляла своей жизни. Пожалуй, сложно представить, чтобы кто-то любил своего питомца сильнее. Словом, это была обычная семья. Нормальная, со своими традициями, проблемами и шутками. Среднестатистическая американская мечта, в которой отец семейства имеет выгодную работу, а мать обеспечивает семейный очаг. Такими они приехали сюда. Счастливыми, любящими друг друга. Остановились на подъездной дорожке возле небольшого светлого дома и тем самым изменили свою жизнь.
Нет, сперва все было хорошо. Эйлин быстро освоилась в новой школе и завела подруг. Несмотря на то, что в первый день ее маленькое сердце трепыхалось от страха перед новым коллективом, она привыкла. Как и любой ребенок, Элли не заостряла внимание на плохом. Она быстро забывала обиды и не стеснялась подходить к незнакомым сверстникам. Уж у нее жизнь точно налаживалась в Ладлоу. Луис Крид, отец семейства, так же достаточно быстро привык к новому рабочему месту. Более того, родители тоже умудрились завести себе новых друзей — семейная пожилая пара, жившая по соседству, оказалась приятной компанией.
Пожалуй, изначально именно из-за старика Джада механизм перемен пришел в действие.
Жизнь Кридов начала трещать по швам. Трижды раздался предупреждающих треск, прежде чем все окончательно развалилось.
р-р-раз!.. Элли, как и любой ребенок, слишком любопытна. Именно это приводит ее за дом, к зарослям крапивы и едва заметной тропы, в малой степени все же заросшей кустарниками. Ранее этой тропой явно пользовались и, более того, за ней ухаживали — крупные речные камни, которые обозначали границы узенькой дорожки, все еще были здесь. Они поросли мхом и теперь едва различались среди зелени, но все же они были. Именно Джад отреагировал на вопросы любопытной девочки и предложил не только рассказать историю загадочной тропинки, ведущей в лес.
Всей семьей они отправились туда, желая посмотреть, что же находится у них прямо под боком. Джад шел впереди, рассказывая историю о том, что им предстояло увидеть. Он предостерегал Элли от прогулок по лесу в одиночестве, рассказывал истории своей молодости и говорил о том, как много питомцев похоронено здесь. Потому что смерти нужно, чтобы о ней знали. Людям это нужно тоже. Он говорил, говорил, говорил... Долго, монотонно, невнятно из-за своего акцента. Ровно до того момента, пока перед глазами Кридов не появился столб с табличкой. Это сооружение было сколочено из досок, которые дети, вероятно, тащили сюда отовсюду. На табличке было начертано название. «Клатбище домашних жывотных». Орфографические ошибки Элли помнила и сейчас. Деревянная табличка, прибитая к так называемым воротам, снилась ей с тех пор постоянно.
Кладбище представляло собой поляну, окруженную валежником с трех сторон. Везде были кресты. Кривые таблички все с теми же ошибками, которые содержали в себе клички чьих-то умерших любимцев. Их было слишком много и Элли не сразу отреагировала на них должным образом. Она испытывала лишь любопытство, но потом, со временем, в ее сознании что-то перевернулось. Свою роль сыграло существование проклятого кладбища. Элли снились кошмары о том, как следующим постояльцем этого вечного прибежища становится Черч, ее кот. Это зародило в ней мысли о смерти, страх перед неизбежным.
д-д-два!.. День Благодарения всегда был семейным праздником. И Рейчел Крид вместе со своими детьми была приглашена в Чикаго. К своим родителям. Луис, ощущая ненависть со стороны предков жены, благоразумно решил не ехать. Выпить пива с Джадом, посмотреть какое-нибудь глупое шоу по телевизору, покормить Черча и лечь спать. Неплохой план на праздник. Так и должно было произойти. Луис благополучно проводил свою семью в аэропорт и Элли потребовала его поклясться, что он присмотрит за Черчем. Он действительно собирался это сделать, но...
Вернувшись домой, Элли не узнает своего питомца. Он будет вести себя, словно одичавший хищник. Научится таскать мышей, словно хвастаясь уловом перед хозяевами. Постоянно будет пропадать черт знает где. Наконец, от него будет ужасно сильно вонять; с этим запахом не справится ни один дорогой шампунь, выпрошенный Элли у матери. Казалось бы, объяснений подобным изменениям просто нет. Кажется, что Элли никогда об этом не узнает.
Не узнает о том, что в день благодарения Джад найдет ее кота мертвым у себя на лужайке. Его сбил очередной грузовик «Оринго», водители которых совершенно не сбавляли скорость на трассе, превращая дорогу возле домов Кридов и Крэнделлов в настоящий смертоносный аттракцион. Именно Джад, в благодарность за врачебную помощь Луиса его больной жене, предложит тому взять кота, лопату, и направиться следом за ним. Они пойдут на кладбище домашних животных, но вместо того, чтобы похоронить несчастного на лужайке, полезут на валежник, рискуя упасть и сломать шею. Они будут подниматься выше и выше, преодолевая одно препятствие за другим. До того момента, пока не дойдут до старого кладбище индейского племени микмаков. Именно там Луису предстоит похоронить кота, возведя над ним холмик и сделав тем самым своим котом.
Именно оттуда на следующий день вернется Черч, изменившийся навсегда.
Но тогда Элли об этом не знала, как не знала и Рейчел. Они продолжали жить спокойно, выбирая шампуни получше и подороже. А следующий грузовик «Оринго» набирал скорость...
т-т-три!.. Все случилось из-за грузовика, из-за воздушного змея и из-за шуток, на которые отвлеклись взрослые. Гейдж бежал за змеем, крепко держа в руках катушку. Никто не обратил внимания на то, как быстро малыш приближался к дороге. Никто, казалось, не слышал рева мотора большой машины-убийцы, выезжающей из-за поворота. Все случилось слишком быстро.
Элли видела, как отец, словно обезумевший, бежит следом за ее братом. Кричит не своим голосом, но тот его и не слышал. Слишком увлеченный игрой, Гейдж выбежал на дорогу и в этот же момент грузовик «Оринго» проехал, сбив его с ног. Никто бы не выжил после подобного. Маленький ребенок тем более. Элли помнит до сих пор маленький окровавленный кроссовок, слетевший с ноги ее брата. Тогда смерть в очередной раз приветственно улыбнулась семейству.
Затем были похороны. Не желая оставаться в доме, полном воспоминаний, Рейчел взяла Элли и отправилась к родителям в Чикаго. Луис снова не поехал. Элли не знала причины, но что-то в глубине ее души заставляло запаниковать. Она слезно молила отца взять билет и направиться следом. И он обещал приехать через пару дней. Но не прилетел. Там, в аэропорту, Элли видела своего отца в последний раз.
Джад солгал. Но даже если бы и нет, то Луиса это не остановило. Вооружившись лопатой, фонарем и прочими необходимыми вещами, он отправился на городское кладбище за телом сына. В ту ночь Элли проснулась в ледяном поту. Она видела в своем сне бледного парня с окровавленной головой. Тот явно пытался ее предупредить о чем-то. Однако, слово «эксгумация» было слишком сложным для нее и она не смогла вспомнить ничего, чтобы передать послание матери. Видимо, Рейчел и сама оказалась во власти того окровавленного благодетеля, потому как она все поняла. Тогда она решительно собрала вещи, чтобы как можно скорее вернуться в Ладлоу. Она даже не попрощалась с дочерью, не зная, что встреча с ней была последней в жизни.
Как бы Рейчел не торопилась, Луис оказался быстрее. Казалось, все злые духи помогали ему преодолеть валежник и рыть мерзлую землю. Он словно сошел с ума, обезумел, свихнулся. Совершенно не думая о последствиях, Луис Крид похоронил своего сына на кладбище микмаков. Позволил чему-то очень плохому вернуться оттуда в теле Гейджа. Позволил этому чему-то убить Джада. Рейчел. Позволил самому себе лишиться рассудка и снова вернуться на кладбище, хороня на этот раз уже любимую женщину. Отчаяние в его голове не позволяло разумным доводам отрезвить мужчину. «С Гейджем я ждал слишком долго, но с Рейчел я успею». Не успел. Успеть вернуть кого-то из мертвых просто невозможно. Именно поэтому монстр в теле женщины убил Луиса Крида.
Элли Крид осталась сиротой.

Луиса сочли сумасшедшим. Было сказано, что он убил свою жену и соседа. Убил кота. Эксгумировал тело сына. Долго и саму Элли кормили такой историей. Но в ее сны все еще приходил Виктор с окровавленной головой, рассказывая настоящую историю. Дабы избавиться от них, Элли долгое время принимала психотропные препараты, пытаясь вернуть себе рассудок. Она боялась сойти с ума, как сошел с ума ее отец.
Но, кто знает, быть может единственный способ вернуть себя — это направиться в Ладлоу? Столкнуться лицом к лицу с прошлым? Потому что прошлое не отпускает. Как и сверхъестественное, которое плотно впивается в твою жизнь. Кошмары в судьбе Элли Крид еще не закончились. Вне всяких сомнений.

Пример вашего поста:

Пример поста

Стоило мне пройти вглубь дома, как все перечисленные «ароматы» превратились в нечто более понятное. В нос ударил запах сырости и плесени. Перед моим лицом повисло облако пыли и от нее в носу неприятно защекотало. Взмахнув рукой, я разогнала перед собой эту пыльную дымку, и тем самым открыла себе мир своего прошлого. Старый дом таит в себе чертовски много воспоминаний, моих детских впечатлений и липкого чувства ностальгии. Какой-то незавершенности. И только это чувство не позволяет мне отпустить прошлое, отступить. Уехать в идеальный чистый и спокойный мир Чикаго.
Я по-настоящему боялась идти дальше, представляя, как ступени ломаются и следом за этим я ломаю и свои ноги. Но все равно не останавливалась и поднималась дальше, проводя рукой по перилам. Пальцы коснулись старого дерева, некогда лакированного. Кожа явственно ощущала мерзкое присутствие пыли, но отвращения и брезгливости я не испытывала к этому дому. Просто не могла. Черт, я испытывала практически болезненное удовольствие от того, что находилась здесь. На маленьком кладбище своих воспоминаний.
Невольно я оборачиваюсь назад, к лестнице, и прислушиваюсь к шуму, издаваемому Стивом. Тот факт, что на кухне сейчас находится один живой человек, не имеющий никакого отношения к прошлому этого дома, должен меня успокоить. Но не успокаивает. Словно залитую солнцем кухню от пыльного коридора со скрипящими половицами отделяет целая временная пропасть. Словно мир порвался, и я оказалась в параллельной вселенной, которая позволяет страхам оживать.
Я не была той, кто пугается собственной тени после ночного просмотра фильма ужасов. И я, совершенно точно, не верила в призраков, живущих в заброшенных домах. Но все равно поднявшись на второй этаж своего старого дома я буквально кожей ощущала постороннее присутствие. Собственное сознание затеяло со мной игру и правила были просты — попробуй не сойти с ума, видя силуэт своей давно погибшей мамочки в каждом углу древнего дома. И дело было вовсе не в разыгравшемся воображении — хотя я и ставила в вину происходящему сон, который видела за несколько дней до возвращения в Ладлоу.
То был просто ночной кошмар, вызванный переживаниями из-за поездки. Не более. И сейчас я отмахнулась от чувства опустошенности, которое испытала тогда, проснувшись в холодном поту на скомканной простыне.
Медленно проходя вглубь дома, я осматриваю кремовые обои, рамки с фотографиями на стене. Мама настояла на том, что пустое пространство просто необходимо чем-то заполнить. И она была не из тех, кто будет довольствоваться картинами — вполне возможно, это следствие долгой жизни в доме моих бабушки и дедушки. Там слишком много пугающих изображений. Мама же предпочла им наши фотоснимки. Черно-белые и старые, сейчас они были покрыты толстым слоем пыли.
Я не удержалась и приблизилась к одной из рамок. Провела пальцами по толстому стеклу, дабы смахнуть серый слой и рассмотреть изображение. Пыль на ощупь была практически маслянистой, неприятной. Я невольно поморщилась, вытирая пальцы о собственные джинсы. Однако мое лицо тут же разгладилось, когда я увидела кто именно изображен на снимке. Я и Гейдж. Милый снимок, на котором мой маленький брат сидит в садовой тележке; в ней я и катала его по саду. Конечно, эта фотография была сделана до того, как большой грузовик размазал Гейджа по дороге неподалеку от нашего дома. На глазах у всех. Размазал с такой силой, что маленький кроссовок моего брата отлетел в сторону. Окровавленный и трагичный.
Я только сейчас вспомнила детали того дня. Мы запускали змея и все были счастливы. А потом бац! — и смерть. Кто бы мог подумать, что смерть станет основой моей жизни?
Машинально отшатнувшись от снимка, словно от ядовитой змеи, я глубоко вздохнула. Может быть, призраков и не существует, но наши воспоминания способны напугать куда сильнее. Потустороннее никогда не станет и в половину таким опасным, как твой собственный разум.
Дедушка никогда не появлялся здесь после смерти моих родителей. И тем не менее он позаботился о том, чтобы счета были оплачены и блага современности в данном доме сохранялись. И за это я теперь была ему благодарна. За то, что смогла включить свет в темном коридоре, лишь щелкнув выключателем.
Тишина и пустота. Вокруг не было ничего, кроме толстого слоя пыли, которая покрывала старую мебель. Да и что я ожидала увидеть? Настоящего призрака? Чувство омерзения в моем сердце вызвала только паутина. Пауков я не любила никогда. Плотная паутина молочного цвета вовсе навевала мысли о гигантских существах, которых однажды пришлось увидеть в фильме. Единственный фильм ужасов, вызвавший хоть какие-то эмоции.
Свернув в сторону своей старой спальни, я невольно почувствовала, как сердце начало биться более учащенно. Направление было выбрано волей случая, но в глубине души я прекрасно понимала, почему решила отправиться именно туда. К тому моменту, когда я уехала в Чикаго, все мои вещи остались здесь. Дедушка отказался забирать все то, что я имела. Предпочел обеспечить меня необходимым заново, но только не перевозить за собой багаж воспоминаний. Бабушка как-то обмолвилась, что он просто не хотел приезжать в этот дом. Я не могу винить его.
Толкнув дверь, я невольно поморщилась от ужасного скрипа. Петли, пожалуй, тоже придется смазать маслом, дабы каждый раз не глохнуть от ужасного завывания в пустом мертвом доме. Войдя внутрь комнаты, я машинально провела ладонью по стене и щелкнула выключателем, но… свет не загорается. Вполне возможно, проводка или лампочка просто оказались повреждены. В конце концов, я слишком много требую от старого дома. Тот факт, что он еще вполне себе ничего — уже счастье. Я глубоко выдохнула, стараясь дышать ртом, дабы не чувствовать запаха сырости. Казалось, он становился лишь сильнее. Я бы не удивилась, если бы услышала звук капающей воды, но в доме было тихо. Настолько тихо, что в голове материализовалось осознание собственного одиночества. Несмотря на то, что внизу по-прежнему находился Стив.
Я прошла в комнату, слушая собственные шаги в мертвой тишине. Достав из кармана старый маленький фонарик, который по счастливой случайности я обнаружила в машине, я постаралась осветить себе путь. Но даже с этим прохладным дребезжащим светом рассмотреть обстановку было проблематично. Я могла лишь по памяти угадывать детали собственной спальни и потому лишь разочарованно поджала губы, остановившись возле письменного стола.
На нем все еще лежали мои школьные принадлежности. Протянув было руку за тетрадью, я тут же ее отдернула — паук, размером с четвертак, перебирал по обложке своими мохнатыми лапами.
— Уродливая тварь, — процедила я, отталкивая тетрадь по пыльной поверхности стола дальше. На нем более ничего не привлекло моего внимания, и я невольно перевела взгляд на стену. Львиная ее доля была заклеена моими детскими рисунками. Я сорвала один из них, самый яркий и, насколько мне подсказывало сознание, один из последних. На нем была изображена вся семья. Папа. Мама, держащая на руках Гейджа. Я. И Черч, сидящий возле моих ног.
Вздохнув, я сложила лист четыре раза и спрятала в задний карман плотных джинс. И в этот же миг вздрогнула, стараясь не оборачиваться на услышанный звук. В темном углу, где стояла моя старая кровать, кто-то начал мяукать. Казалось бы, любой кот мог забраться в дом — вдруг где-то разбито окно или что-то в этом духе. Но у меня перехватило дыхание. В глубине души я знала, кто находится за моей спиной.
— Черч… — Я знала, что он мертв. Мой кот мертв, конечно же. Прошло пятнадцать лет, даже если бы с ним ничего не произошло тогда, сейчас бы он уже околел от старости. В моей голове пронеслось воспоминание о былой истерике, когда я требовала, чтобы Бог завел себе своего кота и решал, когда тому умирать. Но Черч не умрет, потому что он мой.
Он не умрет, потому что он мой. Верно, Элли?
Мяуканье раздалось за моей спиной снова. На сей раз звук прозвучал куда громче. Я могла бы поспорить, что это был мой кот. Я бы узнала его из тысячи других котов. Немного протяжный и скрипучий голос. Словно капризный. Я сжала фонарь в руке сильнее. Если бы в комнате было светло, то можно было бы увидеть, что костяшки моих пальцев побелели от напряжения.
Я не хотела смотреть туда, откуда доносился звук. Внезапно мой нос почувствовал еще один запах. Запах разложения буквально заполонил собой все пространство, и я теперь ничего не чувствовала, кроме него. Даже затхлость и пыль отошли на второй план. Рвотный рефлекс сработал моментально и мне пришлось зажать руками рот. Я уронила фонарь на пол и наклонилась, практически опускаясь на колени, дабы поднять его и выбежать прочь из детской. Свет тут же погас — возможно, от удара батарейки отошли в старой конструкции. Я шарила по полу ладонью практически вслепую, моля Бога о том, чтобы мне не пришлось дотронуться до паука, дохлой крысы. Или своего мертвого кота. И удача повернулась ко мне лицом. Стоило мне сжать фонарь снова в ладони, как я бросилась в коридор. Бедром задев стол, я вскрикнула от неожиданности и боли, но не остановилась. На секунду мне показалось, что в темноте кто-то засмеялся. Но, списав это на собственное воображение, я бросилась прочь.
Я выскочила из комнаты, словно за мной бежал сам Дьявол. Казалось, что и сердце мое вырвется из грудной клетки, и я умру на грязном полу возле своей старой детской от кровопотери.
Захлопнув за собой дверь, я прижалась к ней спиной, пыталась выровнять дыхание. Ощущение тошноты никуда не пропало. Тошнило меня не из-за запаха. Тошнило из-за страха. Я уже ощущала подобный аромат разложения, который явственно почувствовала в спальне. Пятнадцать лет назад, когда вернулась из Чикаго после дня благодарения. Когда Черч начал вонять, словно каждый день проводил в компании дохлых крыс. Тогда я потребовала у мамы купить шампунь для котов. Но даже он не помог избавиться от этого ужаса.
Мои детские воспоминания оживали, словно по волшебству. И это меня пугало еще сильнее. Я не концентрировалась на прошлом, не пыталась извлечь детали. И все равно сейчас слишком отчетливо видела, как держу в руках голубую бутылку с кошачьим шампунем. И Черч терпеливо выносил данную пытку, сидя в тазу и фырча от воды.
Я закрыла глаза, пытаясь отбросить воспоминание прочь. Я приехала сюда затем, чтобы закрыть страницу своей жизни, связанную с Ладлоу. Погрузиться в прошлое, пережить и выплакать то, что не давало покоя столько лет. Но сейчас идея уже не казалась такой заманчивой. Я снова прислушалась к тишине.
На секунду мне показалось, что в комнате кто-то ходит. И шаги эти принадлежали не коту. А, возможно, ребенку. И, черт возьми, это было слишком. Я почувствовала, как меня начинает трясти еще сильнее, словно в ознобе. Еще немного — и я просто разревусь. И слезы эти будут теми, которые я так и не пролила на могиле родителей. Дом послужил мне кладбищем, на котором я могла посетить всех своих безвременно ушедших близких.
Пожалуй, мое психическое здоровье было не в порядке. Я была не в порядке уже давно. Моя расшатанная психика повредилась еще в детстве. Если бы кто-то обратил на это внимание, то ничего бы не произошло из того, что еще успеет произойти... Но я, слабая в своем помутнении, приехала туда, где эмоции возрастали в геометрической прогрессии. И я не справлялась. Черт, я чувствовала это, но искала оправдания. И понимала это, но не сдавалась. 
И именно из-за страха дрожала, сидя на полу. Так говорила сама себе. Все дело в страхе и трагедии, осознание которой пришло слишком поздно. Я не хотела показывать Стиву свою слабость, потому как знала, что он потребует убраться прочь отсюда. Знала, что он заботится обо мне, но не могла поддаться. Потому я и слушала тишину — никаких шагов, никаких кошек, конечно же, — в коридоре старого дома в Ладлоу.
Мне понадобилось около четверти часа, чтобы прийти в себя. И только тогда я, вытерев несуществующие слезы с лица, поднялась на ноги. Я оперлась о стену и пошла в сторону лестницы. Большая темная родительская спальня меня никоим образом не привлекала — я еще в детстве не могла туда ходить. Там не было никакого клада в виде воспоминаний. Мне нечего было там искать для себя.
Я быстро спустилась по лестнице. Путь назад занял у меня куда больше времени. Стив встретил меня удивленным взглядом — очевидно, по мне было видно, что я пережила что-то, о чем не рассказала бы просто так. Но он ничего не сказал. Это было естественно. Я знала, что он морально готовился к этому, хотя я сама готова не была.
Пройдя мимо Стива, я оказалась в гостиной. В комнате, с которой было связано куда больше. Именно тут я билась в истерике, когда осознала, что смерть реальна. Именно тут я сидела, обнимая фотографию Гейджа — ту самую, копия которой висит в рамке на втором этаже. Я завела руку за спину, намереваясь достать свой детский рисунок, но не успела это сделать.
— Эйлин! — я услышала голос Стива и обернулась на зов. Он доносился из коридора, со стороны входной двери, — Эйлин, кажется, у нас гости.
Я замерла. Кто мог явиться сюда? В моем сознании пронеслось мяуканье в детской комнате и чьи-то тихие шаги. Перед глазами встал мой мертвый брат в одном кроссовке. Весь в крови. Он пришел сюда, потому что я вернулась домой. Именно его шаги я слышала наверху. Как в моем недавнем кошмаре, черт возьми!
На ватных ногах я пошла в сторону коридора.

Отредактировано schizophrenia (20-01-2019 17:11:31)

0

24

Отредактировано kiplingcat (30-01-2019 22:31:20)

0

25

Форум:
GLASS DROP
Текст заявки: 

gellert grindelwald [геллерт грин-де-вальд]
темный волшебник, лидер армии грин-де-вальда, террорист, пророк; человек

Они ничего не знают о нем, от того боятся еще сильнее — откуда, кто и как. Великий Геллерт Гриндевальд — угроза старому миру, революционер, пророк грядущей войны и защитник от варварства магглов. Предвестник свободы. Такими его [возможно] видели многочисленные волшебники, слушая его громкие речи; вслушиваясь в каждое слово и находя отклик в своем сердце. Гриндевальд всегда умел добираться до самого сокровенного — пользоваться этим, а потом вырывать и сжигать по ненадобности.

О биографии этого человека почти ничего неизвестно, да и зачем таким, как он, распространяться на эту тему? Неизвестно, где родился, кто родители и почему стал таким — лишь он знает, да несколько других избранных. Геллерт умело вырисовывает нужный образ, не забивая головы людей ненужными деталями, создавая о себе ореол таинственности и могущества. Кто-то и правда верит, что этот человек борется за мир и любовь, а кто-то видел пыль на месте некогда стоявших авроров. Все те, кто противостоит ему — умирают. Последователи и сочувствующие вполне могут продолжить свою жизнь, продвигая шаг за шагом великую идею высшей цели — приближая мировой переворот и правление волшебников над магглами, они вслед за своим лидером шепчут лишь одну фразу — ради общего блага. Оправдывая этим любые жертвы. Их лидеру же не нужно искать себе оправдание — Гриндевальд просто идет вперед к избранной им цели.

Эту фразу написал ему Альбус Дамблдор, который когда-то давно был не просто одним из многих — единственный, кто до сих пор является равным ему. Идейный сподвижник, больше, чем брат, между ними всегда было нечто большее. Но, в грядущей ужасной войне всегда нужно делать выбор. И Гриндевальд вряд ли готов опустить свои цели ради мнимой ностальгии. У него уже есть план, четкое понимание, алгоритм — остается только выиграть эту шахматную партию у старого друга. Победитель или сохранит сегодняшний мир, или сожжет его дотла.

дополнительно

Приходите, я Вас очень жду. Многое хотел бы обсудить уже при личном общении. Размер постов, лицо повествование, наличие заглавных букв меня не волнует — играйте так, как Вам удобно. Сам я пишу посты разного формата от 3 до 8 тыс символов, третье/второе лицо. Хотите пейринг или нет — тоже дело десятое, я за интересную и многогранную игру, а не сплошные «отношеньки». Главное, проявляйте минимальную активность. Более того, со своей стороны обеспечу отыгрышами. Будет неплохо, если Вы любитель проигрывать разные альтернативные варианты событий — еще будет лучше, если Вы будете участвовать в сюжете фандома. Очень нуждаемся в мистере модные усы, а я уже приготовил лимонные дольки с чаем ♥

Ваш персонаж: Альбус Дамблдор
Пример вашего поста:

Пример поста

Трэверс после продолжительной беседы все-таки соглашается на его условия — нехотя, явно не уняв своих подозрений, но Альбус делает вид будто бы домыслы министерских его волнуют в последнюю очередь. Будто бы Дамблдор не понимает, что эту девушку в министерских коридорах ничего не ждет, если её не вынудят к сотрудничать — добровольно-принудительно, как Трэверс умеет. Внутри загорается и погасает тонкая искра презрения к этому всему; к происходящему; к этим людям, допускающими такие непозволительные ошибки. Дамблдор вспоминает, что сам избрал политику невмешательства и гасит в себе это глухое раздражение. Чего он хотел? Что они дадут Грин-де-Вальду понять, что не собираются убивать каждого, лишь обернувшегося на речи террориста? Он ведь предупреждал не разгонять. Предупреждал, что все так и будет. В очередной раз профессору неприятно оказываться правым на счет ошибок других.

Представители дражайшей власти покидают стены школы, а их послание о «мы все равно за вами наблюдаем» понятно и без наручников. Альбус вежливо улыбается девушке с накинутым пиджаком на плечах, жестом руки предлагает ей последовать за ним.

Я подумал, что вам не захочется коротать время на допросах в Министерстве. — заметил он, засовывая руки в карманы брюк. — Пройдемте, я вас угощу чаем. Или вы голодны? — они, в конце концов, в школе и Дамблдор вполне может обратиться к домовика на кухню, чтобы гостье принесли что-то поесть. Им всем пришлось пережить довольно много в Париже.

Он проводит её по пустующим во время занятий коридорам в свой кабинет. Делает это так, будто подбирать для него гостей после разгоревшегося Ада, в порядке вещей. Дамблдор получил много информации от Николя, от тех же авроров, от Ньюта — и жалеет, что удалось сделать не все, но в этом шахматной игре у него больше не оказалось ни ходов, ни фигур. Это даже расстраивает. Наличие Криденса в рядах фанатиков Грин-де-Вальда не совсем то, чего бы Альбус хотел — последствия не заставят себя ждать, как бы та ни было. И о том, насколько убедительным может быть самый известный преступник в магическом мире, Дамблдор знает не по наслышке. Так сказать, на собственном горьком опыте.

Я, наверное, не представился. — предлагая ей сесть, профессор хмурится, выдавая легкую усталость на лице. Пусть его не было там, но это совсем не значило, что Дамблдор не волновался. Хотя бы за жизни тех, кто оказался в опасности [отчасти] по его инициативе. — Альбус Дамблдор, можно просто Альбус. — он не требовал от нее ни искренности, фактически, ничего. Он даже помочь ей не может, если заявление министерских верно, и она действительно маледиктус. — Не буду таить, мне бы хотелось задать несколько вопросов о Криденсе.  — она единственная, кто видела его достаточно времени; единственная, кто была рядом с ним; единственная, кто могла бы на него еще повлиять. Если, конечно, Альбус не ошибся на их счет. — Я специально направил мистера Скамандера в Париж, чтобы он помог ему, но, как видно, Грин-де-Вальд оказался быстрее. Что он пообещал вашему другу? — вариантов было много и мало одновременно.

Альбус, возможно, наседал с вопросами, но сейчас у них обоих вряд ли есть силы разводить любезности. Да и вряд ли женщина перед ним к ним настроена, а Дамблдор не хочет потерять ценного свидетеля, да и он ведь обещал Министерству присмотреть за ней. Время движется все быстрее, у них его практически не осталось.

Отредактировано hawke (20-01-2019 14:28:59)

+1

26

Форум: glassdrop
Текст заявки:

Есть Слепец -

Пустота. Наружный воздух
обжигает мои глаза.
             Я выну их -
             и избавлюсь от этого жжения

Есть Слепец - ледяная корка снаружи и отчаянная привязанность к тем, кому случается пробиться сквозь: конечно, по разрешению - Лось говорит с ним, заполняя белесые контуры, прячущиеся за пустой радужкой, делится красками, о которых мутноглазый мог никогда не узнать, а в ответ получает бесхитростный в своей непоколебимости алтарь (каково это - жить человеком, но быть богом?); но иногда без - как это происходит с Кузнечиком, которого сначала Бледный терпит, потому что об этом просит сотворенный кумир, недоверчиво обнюхивает соломенные волосы и отсутствие рук, когда тот спит, а потом прикипает не просто, но вопреки; как после происходит со стаей - мало пахнущий заботой, тем не менее готовый за каждого перегрызть глотку; как происходит с Домом, с Изнанкой и Лесом (и в самом ужасном сне он выбирает-выбирает-выбирает между другом и миром, поселившимся в самых костях, выбирает и не может выбрать, или не может этого выбора признать и произнести вслух). Привыкший нападать и обороняться, красноречиво молчащий, сливающийся со стенами (их пожирающий), он учится жить с этой привязанностью, никому не показывая, но Кузнечик видит ее - не может не видеть - и отдает забираемое в ответ, проглатывает наживку ловца детских душ, который будто знает, что его приемыши поладят (те идут чуть дальше и срастаются на глазах, дополняя друг-друга, то толкая вперед, то притормаживая за двоих), и проносит чувство старой стайности (когда не было еще стаи, но была стая из двух) дальше детства, дальше жизни Лося - кровь бога красная-красная, подступает к самым ногам как может бог умереть так бездарно по-человечьи и отбрасывает Кузнечика в мир, о котором Слепец знает больше, чем остальные - да и разве можно не знать о мире, живущем в стенах, кусочки которых таятся в желудке - отбрасывает Кузнечика, возвращает Сфинкса - и хоть копятся вопросы, ошибки и разномнения, до сих пор его упрямо несет.

И есть Волк -

Скоро и мы окажемся там,
скоро взойдем на стену
         времени - и не о чем будет тосковать.
         Только друг о друге

И есть Волк - скалозубая улыбка и седая челка, прыгающие пальцы по гитаре и белая подошва кед, тайные желания, известные всем и каждому, громкие-громкие мысли и липкая боль вдоль позвоночника; и кажется, что каждый знает Волка, восхищается им или люто ненавидит, но точно что-то да чувствует, а ему все равно (или нет). Хитро прищуренный глаз смотрит жадно, глаз собственника, руки собственника, жесты и слова собственника, меняющий реальность, но не способный за этой реальностью угнаться. Оттого и страх - страх лабиринта, запутанных троп, с которых не будет выхода, страх замкнутого пространства и Клетки, страх Могильника, страх не успеть занять свое место - не лгут люди, утверждая, что человек ничего не боящийся, всего боится. Но это не сразу, все потом, когда тело подрастет, повзрослеет, вызвереет, а вместе с ним и мысли; к Кузнечику Волк приходит чуть более целым, глубоко свой страх запрятавший, как запрятавший зверь зубы - подкроватный вампир, рыцарь в гипсовых доспехах, балагур и шут, умеющий за собой повести и перевернуть всех и все с ног на голову, творящий Ночь Сказок, полный игр и прыгучей живости, желающий стать оглушающе свободным (дальше от ломкого позвоночника, дальше от вязкой боли, дальше от несмолкающего страха), вступивший в бой с самим Слепым за часть Сфинкса и за целый Дом (и если с присутствием Бледного в жизни друга еще можно смириться - глубже глубже ревностное желание обладать целиковым, не кусковатым), то делить Дом, как то делают глупые старшие, он не согласен.
Это его и губит.

- желания транжирить слова нет; если вам известно произведение, то известны и персонажи - каждый из них не для галочки, но для истории разыскивается, каждый занимает положенное место и чуточку больше, каждый свободен в своем исполнении, конечно, в разумной мере и согласно векторам, в каждом нуждается Сфинкс, и остальные домовцы (а тут у нас обретается горсть), и Изнанка, и еще раз лысая детина Сфинкс, куда ему без друзей
- так как Дом и точка отсчета - понятия абсолютно полярные, у нас развязаны руки, что, в частности, касается Волка - мы можем разыграть и Чумную юность, и круг, в котором Волк все-таки становится вожаком (а почему бы и да), и даже недоброжелательным говорливым призраком сможете побывать (тот еще изюм); без Слепого, соответственно, Сфинкса быть просто не может
- будьте творцом, не будьте пустословно ведомым, живите, пишите вкусно и грамотно, не ищите исключительной скорости не найдете, но ищите вдохновения и стайности
- пример письма в лс, в гостевую, с дрессированными хомяками, как душа велит, дабы избежать неловкостей и мешков, и котов в них
- верно жду!
Ваш персонаж: Сфинкс - хитроухий и прямоспинный серодомовец, бодро и с синяками прошагавший по амплитуде от вопрошающего до дающего ответы, в дикой макабрической круговерти не растерявший навыков тянуть губы, поглощая улыбкой комнаты и души; сердобольный лысый детина с травянистым глазом, исследователь зеркальных отражений, ничтоже сумняшеся застрявший между абсолютной стайной верностью и желанием прожить собственную жизнь не согласно Дому, но против него.
Пример вашего поста:

Пример поста

(размер постов вариативен в меньшую сторону)

Есть дни хорошие, есть дни, полные жалости к себе, дни дурные, резиново тянущиеся целую вечность. Сегодня один из них — такой, когда каждая мелочь соринкой заползает в глаз и враждебно бревном ворочается, пока ощущение нездешности не начинает вытекать за воротник, пока человек не начинает чувствовать себя целиком посторонним и видеть окружающие его вещи в недобром ракурсе. Сегодня -
стены его комнаты богаты на картографические трещины, уходящие рваными диаграммами в самый потолок, но бедны на разговор; они молчаливы, насуплены и скудны, как и каждый предмет, спрятанный в сухом пространстве, ими ограниченном — угрюмы однотонные занавеси, кочковата постель, неприветлив стол, скрипящий под кипой книг (бумажные рты раззявлены, корешки потрепаны), будильник колюч пиками стрелок. Этот прикроватный пузатый часовщик особенно непривычен — к наличию тикающего субъекта в комнате человек относится недоверчиво, дает бой навязанной когда-то предвзятости к отсчитывающему отрезки времени семейству и, смешно сказать, проигрывает чаще, чем одерживает победу. Будильник верно несет караул, человек за его счетом не поспевает — оправданность и полезность первого стойко ставится под вопросом, когда второму думается, что за окном только два по полудню, а уже сгущаются сумерки.
Время не виновато, что ему не удается держать шаг, но человек — выживалец Сфинкс — и нужно признаться, от человека-то в нем мало что осталось; наскребем по сусекам на скидку.
Сфинксу болеется; неведомый вирус вытрясывает из него зубной скрежет, выбивает из легких гулкий кислород, выдирает плоть из костей, отсекая лишнее — слишком мал трафарет Наружности, слишком большим оказывается серодомовец для него, вот и сжимается со всех сторон, обтесывается, стандартизируется. С оглушительным грохотом осыпаются старые привычки, отрезаются навыки, подсекаются ранее будто шарнирные ноги. Прикручиваются гайки у зрения — смотреть так, как когда-то выучивает Седой, за пределами стен Дома оказывается неловко — слишком хрупки и многочисленны детали, обесценены, замусорены лишним, а раскапывания да дознавания не окупают сил, на них потраченных; зашоривается слух, затупляется нюх, консервируются желейки мыслей — сверху наносится что-то новое, скрипучее, словно неношеный костюм, вдобавок, скроенный не по плечу. Сложнее всего с именем — третий месяц Сфинкс приноравливается к нему, как к невиданному зверю, пробует на вкус, катает на языке, дробит о стенку сомкнутых зубов и даже привыкает к его звучанию в собственном голосе, но одинаково медлительно отзывается (или не отзывается вовсе), когда оно вылезает из чужого горла. За это в общежитии его признают необщительным, нечеловековлюбчивым и еще достаточно «не» — и ему бы хватило нескольких минут и горсти слов, чтобы доказать обратное, да захлопывается рот, опускаются несуществующие руки, желание показать себя настоящего сходит на нет, да и кого показывать, если «себя» несколько, и они нисколько не дружат между собой?
Сегодня война в голове особенно оглушительна.
Ее не перекрикивают даже голоса студентов, жмущихся друг к другу в тесном пространстве дымной вечеринки — Сфинкс почти удивленно обнаруживает себя в водовороте тел и прилипчивых историй, пробует сыграть к унисон, но промахивается мимо нот, неумело цепляя клешней пластиковый стаканчик; оседлывает подоконник, когда взбудораженное море голов начинает покачиваться под глухо звучащую музыку (где оно, желание выбить ногой стекло и выпустить-выпустить-выпустить их?) и смотрит вниз на улицу, укрывшуюся снежным покрывалом. Зима — самая вялотекущая зима на памяти Сфинкса — календарем обещает закончиться в ближайшие дни, но все плотнее обнимает Наружность. Город, исправляет себя Сфинкс, смутно припоминая, что нет теперь ни Наружности, ни Изнанки, ни Леса; последний свербит в носу тысячей запахов, словно приоткрытой форточкой навеянных, так неожиданно, что Сфинкс удивленно ворочает головой и неловко отмахивается от показалось. Тем не менее, план напиться в одиночестве на этом чертовом подоконнике сменяется еще более дурной затеей.
Серый Дом встречает его тремя почти развалившимися стенами и сугробами кирпичей; ныряя под оградительную ленту и обгоняя срывающиеся с губ замерзающие облачка пара Сфинкс подходит к руинам здания, как к могиле старого знакомца — машинально стягивает с головы шапку, словно взаправду навещает труп. Мнется пару резиновых минут на одном месте, потом отправляется в путь — осторожно перешагивает ловушки-дыры, просачивается под рыхлыми балками, задумчиво ввинчивается взглядом в щит-надгробие. «Скоро! Открытие многоуровневой парковки! Не пропустите!» — буквы пляшут, а Сфинкс не может избавиться от мысли, что стоит на погосте.
(но они живы, ты мертв)
— Ты был злым монстром, укравшим моих друзей, — он замирает, прислонившись лбом к кирпичной кладке, потом сползает на землю, облокотившись на потрескавшиеся маркерные надписи — телефоны, имена, адреса. — Было проще винить тебя во всем, чем принять собственные заблуждения.
И Сфинкс говорит, все глубже впиваясь позвоночником в стену, прорастая корнями в самую глубину (может, удастся разглядеть хотя бы фрагмент русалочьего хвоста), позволяет теплу обволакивать себя, подобно цветущей лозе, в противовес всем законам физики чувствуя запахи лета там, где дышит зима; говорит, выплетая из слов еле слышимую мелодию — по-детски обиженную в воспоминаниях о Лосе, Волке и Спящих; извиняющуюся в желании покоя и примирения. Сфинкс выскабливает все накипевшее, накопившееся за долгие месяца молчания (бесконечные годы умалчивания), а после — когда Дом прощает его, пуская по черно-белой стене разноцветных зверей, большелапых и зубоскалых, — он уносит с развалин тепло и колокольчик, помещающийся в ладони.
И, наверное, делает первый шаг к примирению себя нынешнего с тем, кто так и не смог покинуть Дом и стаю.

— Мелкая такая девчушка, с роскошными волосами.
Потом Сфинкс еще трижды попробует эту фразу на вкус, но сейчас он только расцеловывает на радостях соседку и бросается вверх по лестнице, через одну ступеньку, через три, на бегу стягивает с себя усталого, серого, наружного «себя», не успевает испугаться и не поверить, а уже у двери наглотывается страха от предчувствия ошибки, но все же рискует и лишается напрочь любой мысли и любого слова, кроме единственного:
— Ты.
В тройку шагов перепрыгивает полосатый ковер комнаты в общежитии — а может опушку Леса — и сгребает Русалку в неуклюжих объятиях, дотягиваясь призрачными несуществующими руками быстрее, чем неловкими протезами.

Отредактировано terra (21-01-2019 08:59:44)

0

27

Форум: chaos theory
Текст заявки:
am I looking like this?
tell me, am I looking like this?


Иду по следу Джима Гордона, запрашиваю поддержку с воздуха и доставку на дом. Особые приметы: умный, красивый, из штанов торчит совесть, улыбается патентованной улыбкой 50% придурка 50% трудоголика. Любит женщин и справедливость, ненавидит Готэм и мои красивые глаза.
Разыскивается для: интеракций всех возможных направлений. Детектив, экшен, угрожать друг другу розочкой. Я человек скромный, так что в анкете у себя заранее определил: Джима люблю, манипулировать Джимом люблю сильно. Остальное, собсна, за тобой, мой красивый картошконосый друг. Хочешь слеш - цветы пришлю, хочешь бить головой об стул...
На проекте ещё есть Нигма и - мама миа! - Барбара, так что я тебя не шутки шутить зову, а фандом строить, большой и красивый.
Чего предлагаю: фриковые отыгрыши, тяжкую-тягучую готэмскую атмосферу и нож (или не нож??) в своем кармане. Освальда-цветочка не обещаю, но обещаю глубокоиронический психотический отыгрыш.

я прямо-таки отдельно повторюсь, что ни в какую такую пару детектива не ищу, а играть готов серьезно (даже по сюжету!)
но приятным бонусом будет, если ты, соигрок, решишь соиздуриться и сообразить какую-нибудь бездуховную химию

Ваш персонаж: Освальд Кобблполт. Делец, дудец, борец. Хромой, злой, легендарный...ну и далее по тексту, секи фишку, Джимбо! Готов выслать анкету в личку потенциальному детективу для ознакомительных целей.
Пример вашего поста:

Пример поста

откуда, спрашивается, взялась Изабелла...

Изабелла всегда теряла интерес к мужчинам по щелчку. Потенциальному кавалеру достаточно было обнаружить в себе...какую-нибудь совершенно произвольную черту, чтобы натасканная тремя поколениями опытных дельцов Изи с тоской отмечала: "Опаздывает, нельзя будет брать с собой в свет", "Легко поддается на флирт, ненадежный", "С трудом поддается на флирт, скучный", "Носит синие галстуки...". Череда бесконечных "не" и "ме" тянулась через весь земной шар - и цепляла собой мужчин всех достатков и позиций Форбс.
Джемма бьет челом ей в колено, громко смеётся и говорит так откровенно, будто то ли тут же забывает, то ли так и не успевает просечь: Изи - высшее звено местной корпоративной цепи. "В свет с собой не возьмешь", - злорадно думает Изабелла, и ощущает от того подозрительное удовлетворение. На душе горячеет, и любая женщина в лабутенах на её месте подтвердила бы - когда на вечеринке чувствуешь такой азарт, надо играть по-крупному.
- Посмотрим, что я могу сделать...доставай резюме, - деловито улыбается женщина, выдерживает паузу - достаточную, чтобы коллега об эту фразу споткнулась, - и смеётся намного более задорно, чем положено. Кто-то бы сказал: "ржёт". Изи пила четвёртый мартини, и смех свой считала самым игривым и умеренным из всех актов звукоиспускания вообще. Чужая рука рассеянно бродила по её ладони, и Суайр не на секундочку не позволяла себе об этом забыть - и чувствовала контроль, как будто каждой шуткой и каждым случайным жестом двигала разговор ровно в том направлении, в котором полагалось.

Направление. Изабелла рассеянно моргает, сводя свои красивые глаза на чужом лице. Чужое лицо торчит из тонны кудрей, на нём - огромная красная стрелка. На стрелке надпись: "В офис, бейби". Надпись жирная, и Изи оглядывается, чтобы убедиться: никто больше не видел. - Важные встречи проводят тет-а-тет, - неуверенно повторяет себе под нос женщина. Истина вроде бы прописная, и мартини колет в голову: что-то она упускает, что-то во всей этой истории как будто бы...дядя Бенджамен в таких случаях говорил "социально некорректно". Иосиф говорил: "я сам переделаю, вам бы не волноваться". Изабелла, яростно раздув ноздри - кому они нужны, еврейские мужчины! - говорила:
- И ещё красивее. Убер вызовешь? - и тонкие пальцы воинственно сжимали ключи от офиса, бренчавшие на дне маленького клатча, и мгновенное помутнение выветривалось из головы - Джей Ди улыбалась и была ею, Изабеллой, исключительно довольна. Такие женщины Изе нравились больше всего даже несмотря на то, что она легкомысленно полагала, будто нравится вообще всем. Джей Ди ставила под высказыванием роспись, большую и жирную - и это был чертовски хороший прием!

В такси алкоголь начинает выветриваться - и Изабелла что-то щебечет себе под нос про дизайн рабочих мест и квоту на месяц. Получается гордо, и неловкость за этим как будто прячется - когда обсуждать нельзя ни людей, ни рабочие вопросы, Изя фрустрирует. Изе такое непривычно. Споткнувшись о собственную паузу в размышлении, она прижимается к боку Джеммы. Каналли теплая и пахнет почти как мужчина - алкоголем и духами, которые Изи трактовать не может.

"Может, шампунь? Что-то из северной линейки..." - рассеянно гадает Изабелла, вжимая женщину в стену лифта. Целуется она со вкусом - и на губах у Каналли остается помада, и пиджак (рубашка?) загадочно трещит. Тянет к себе, вниз, и оттягивает чужую нижнюю губу - и считает этажи до офиса с изощренностью опытного злодея. Голову ведет. - Комната отдыха - блеск, - деловито уточняет Изабелла, поднимая на коллегу жадный взгляд.

Отредактировано sacred aurora (22-01-2019 22:35:27)

-1

28

up.

Текст заявки: Освальду Кобблпоту нужен Эдвард Нигма из сериальной вселенной «Готэм».
— про сюжет: моей скудной фантазии тяжело разгуляться до великих масштабов ввиду того, что каст мы (давайте смотреть правде в глаза) целиком ни за что не соберём. к тому же, я невероятно херово взаимодействую с глобальными сюжетами в принципе. поэтому я бы всё-таки сконцентрировался на развитии линии наших персонажей. мне было физически больно смотреть на них обоих во второй половине четвёртого сезона, но увиденного, к сожалению, не развидеть. не предлагаю перекраивать уже случившееся, но можно взять конец четвёртого сезона за точку отсчёта и попробовать всё исправить. я не рискну самостоятельно продумывать всё до мельчайших деталей, но раз уж готэм ступил на тропу тьмы и безысходности, я бы с радостью помог ему погрузиться в самый ад.
— про отношения: partners in crime, i guess? помимо этого, мне нравится зыбкая грань между дружбой и враждой (но не такая, как в четвёртом сезоне, пожалуйста), нездоровые отношения и всё вот это, но пусть оно будет выглядеть чуть менее по-детски. к слову, если всё-таки выбирать между дружбой и враждой, я склоняюсь в сторону ПЛОДОТВОРНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА, кое-какого взаимоуважения и огромного количества пассивной агрессии — будет весело, уверяю вас. а ещё мы будем жрать стекло. иногда. по вторникам.
[!!!] если вы ещё не заметили жирный намёк на нигм*бблп*т, то вот он.

сочинение на тему

Загадочник оставляет ему подсказку.
Освальд вертит в пальцах бумажную фигурку, меряя тюремную камеру суетливыми шагами.
Загадочник приходит через несколько дней после того, как Освальд отправляет письмо с зашифрованным посланием (с мужчинами нужно уметь читать между строк, знаешь); Эд Нигма бестолково хлопает ресницами, воззрившись на него с искренним непониманием. Освальд сверкает зубами; улыбка рассекает его лицо, как канцелярский нож, режущий сухую бумагу.

В воспалённом мозгу Нигмы орут сирены, лихорадочно вспыхивает красным. Он видит:
рубашка Освальда пропитывается багряной медью, его тело уходит на дно, сокрытое под толщей грязной воды. Освальд протягивает руки; Освальд складывает ладони в молитвенном жесте, прося не то о пощаде, не то о погибели.

(Я хочу, чтобы ты знал, Освальд,
я сделаю для тебя всё.)

Эдвард чувствует себя грязным, он моет руки по нескольку раз в день, избегая встречаться взглядом со своим отражением в зеркале, что висит над раковиной. Ему кажется, он слышит, как Загадочник смеётся над ним: что имеет два глаза, но ничего не видит? Эдвард хранит таблетки в нагрудном кармане и всякий раз, когда пытка тишиной становится невыносимой, глотает их одну за одной. Эдвард жмурится, трёт глаза и отчаянно трясёт головой. Красные вспышки не исчезают.

now i wanna —

Освальд цепляется за лацканы его пиджака, как за последнюю надежду. Он говорит: ты нужен мне. Он говорит: ты поможешь мне. Он говорит: что имеет два глаза, но ничего не видит?
(Я не знаю, Освальд.)
(Пожалуйста, не делай этого со мной, пожалуйста.)

Вспышка.

Эдвард рисует на их с Освальдом family portrait жирный ядовито-зелёный вопросительный знак.
Эдвард тычет пистолетом Освальду в лицо, сопровождая представление обещаниями о длительной и мучительной смерти.
Эдвард буквально одержим идеей мести.
Эдвард одержим Освальдом.

Вспышка.

Мистер Пингвин спит в его кровати; зелёные огни пляшут на его неподвижном, восковом лице. Эд сидит на краю кровати, любовно оглаживая пальцами дужки очков Кристин Крингл. Кристин Крингл спит под землёй глубоким, беспробудным сном (почти как мистер Пингвин), пока черви сжирают её мягкую плоть. Эд улыбается спящему Пингвину, будто близкому другу, разделившему его самую страшную тайну.

— be your dog.

Эдвард отшатывается от него, как от прокажённого. Освальд чувствует себя кучей дерьма.
(Я — никчёмная жизнь Джека. Я — острое ощущение отчуждённости Джека. Я — разбитое сердце Джека.)
Освальд давит из себя вымученную улыбку, выкашливает застрявшие в горле извинения и скрывается в своём кабинете, до поздней ночи топя разочарование в стакане.
Освальд доверяет Эдварду. Освальд не хочет разрушать их дружбу.
Эдвард — его единственный друг.

(больше не)

Я хочу быть
твоим псом.
Я хочу быть
твоим псом.
Я хочу быть
твоим псом.
(Ну, давай.)

Пример вашего поста:

Пример поста

http://forumfiles.ru/files/0019/71/36/26761.pngОсвальд кладёт дохлую змею за пазуху, как будто ему ничего не стоит помочь. Это такая мелочь – вдохнуть в неё жизнь, прижать её, скользкую, холодную, к своей груди, делясь живым теплом. Мёртвая змея молчит, и Освальду чудится улыбка на её змеиной морде. Освальд неловко оглядывается по сторонам – будто кому-то есть дело до его молчаливого преступления – и наклоняется ближе, пытаясь уловить хоть какие-то признаки жизни. Змея скалится Освальду прямо в лицо – «тьфу ты, мразь» – и совершенно точно продолжает быть мёртвой.
http://forumfiles.ru/files/0019/71/36/26761.pngВремя в Готэме застывает, как муха в янтаре. День сменяется ночью; Освальд замуровывает себя в каменном склепе; Освальд пьёт утренний кофе, читая газетную сводку за прошлые месяцы; Освальд хмурится, выглядывая в крохотное окно-бойницу: Готэм лежит, как огромный дохлый кит, выброшенный на берег, и тяжело дышит, вздымая толстое брюхо. Освальдов слух улавливает кваканье чаек; он вздрагивает, вспоминая о пирсе.
http://forumfiles.ru/files/0019/71/36/26761.pngДжим Гордон появляется у него на пороге одним особенно дождливым вечером; вода, стекающая с его промокшего пальто, образует на полу небольшую лужу. На лице Джима Гордона сквозь морщины, синяки и ссадины проступает страх; Освальд не помнит, когда он видел его таким в последний раз. Джим говорит немного, неловко ведёт плечами, явно чувствуя себя лишним в этом холодном мавзолее. Они договариваются о повторной встрече; Джим предупреждает, что приведёт Харви; Освальду всё равно. Дождь за окном усиливается, стоит Джиму скрыться за дверью.
http://forumfiles.ru/files/0019/71/36/26761.pngБедняга Джим.
http://forumfiles.ru/files/0019/71/36/26761.pngНочью Освальд сидит на кровати, прислушиваясь к сиплым стонам Готэма, доживающего свои последние дни. Освальд мог бы убить его, если бы был достаточно благороден. Освальд мог бы оставить его, уйти, лишив себя возможности наблюдать эту тихую агонию. Освальд мог бы, в конце концов, умереть вместе с ним, но на самом деле, всё, чего Освальду хочется – это смотреть, как он подыхает.
http://forumfiles.ru/files/0019/71/36/26761.pngОсвальд ныряет ногами в тапки и отправляется на кухню, чтобы выпить стакан молока. Он засыпает, сидя за кухонным столом, прямо так – опустив тяжёлую голову на твёрдую столешницу. Ему снится мать, кружащаяся в саду среди белых лилий; ему снится Джим Гордон, дрожащий, как побитая собака; ему снится, что два змеиных глаза наблюдают за ним из темноты, сверкая, как два больших изумруда.
http://forumfiles.ru/files/0019/71/36/26761.pngОн просыпается с затёкшей шеей и совершенно чугунной головой.
http://forumfiles.ru/files/0019/71/36/26761.pngСледующей ночью он прокрадывается в комнату, где лежит, свернувшись в клубок, змея. Освальд замирает в нерешительности; змея улыбается ему сквозь сон (но она мертва), и он никак не может отвести от неё взгляда.
http://forumfiles.ru/files/0019/71/36/26761.pngКогда он возвращается через несколько дней, змея сверкает глазами из тёмного угла – точь-в-точь как в его сне – и шипит достаточно угрожающе, чтобы Освальд не решился подойти ближе. Тогда он садится на край кровати, и они просто сидят в тишине. Освальд растирает больную ногу, пытаясь отвлечься от ноющей боли; змея недоверчиво смотрит из своего угла, изучая Освальда пытливым взглядом.
http://forumfiles.ru/files/0019/71/36/26761.pngУтро, толкнув ночь в плечо, сменяет её на посту.
http://forumfiles.ru/files/0019/71/36/26761.pngОсвальд как раз заваривает утренний кофе, когда змея робко оплетается вокруг его лодыжки – там и остаётся, пока Освальд пытается отойти от шока. Его вдруг бросает в дрожь – он впервые за долгое время чувствует страх, густо замешанный на отвращении. К горлу подступает ком, и Освальд спешит запить его кофе, чтобы ненароком не вывернуть наизнанку содержимое своего желудка. Змея притихает где-то там, внизу, сыто жмурится, как будто только что живьём проглотила мышь, и никуда не уходит. Освальд не рискует попытаться отодрать её, предпочитая делать вид, что всё в порядке.
http://forumfiles.ru/files/0019/71/36/26761.pngЕсли бы Освальд был Джимом Гордоном, он бы хоть раз вышел за пределы своего импровизированного склепа; он бы боролся с теми, кто покусился на его город; он бы незамедлительно пожертвовал жизнью ради того, чтобы Готэм смог прожить ещё несколько столетий в мире (вряд ли) и спокойствии (очень сомнительно). Но Освальд не покидает дом вот уже четвёртую неделю; Освальд пьёт утренний кофе, читая прошлогодние газеты; Освальд принимает ванну, вытянув занемевшие ноги в горячей воде, а потом идёт в кровать, где проводит ещё полночи, терзаясь виноватыми мыслями.
http://forumfiles.ru/files/0019/71/36/26761.pngМогло быть и хуже, твердит себе Освальд.
http://forumfiles.ru/files/0019/71/36/26761.pngМогло быть и хуже.

0

29

Форум: crossfeeling
Текст заявки: каст гравити фолз // gravity falls нуждается для активной сюжетной линии своих весьма странных героев войны и бестактных злодеев, без коих будущее противостояние — отнюдь не противостояние, о котором должны писать в летописях и балладах.

две тысячи восемнадцатый год. старшие и младшие близнецы пайнс возвращаются в гравити фолз на постоянное место жительства, каждый из которых преследует свои собственные для это цели: ли становится новым мэром гравити фолз, форд продолжает изучать аномалии и обобщать информацию из своих морских заметок предыдущего путешествия, мэйбл с гордостью начинает носить титул новой хозяйки хижины чудес, а диппер же ныне находится под сизым крылом своего прадяди в новом статусе его верного ученика. и все гладко, хорошо, чудесно и обворожительно, если бы не билл сайфер, который возвращается в гравити фолз и не селится под одну крышу со своими врагами в результате наказания. и если бы не пироника — его бывая соратница — которая вознамерилась в будущем уничтожить треугольного тирана, чтобы стать императрицей этой планеты и ввергнуть его в хаос. она находит себе соратников в виде повзрослевших пасифики и гидеона, а поэтому война начинается вновь, с большим широким размахом, нежели убывший в прошлое странногеддон.
три стороны. две правды. одна война. выживет лишь только сильнейший.

нам нужны:
Акваника, Кэнди Чиу, Фиддлфорд Макгакет, Первый Дневник, Гас Кордрой, Гидеон Глифул, Гиффани, Кевин Кордрой, Бог Любви, Маркус Кордрой, Николас Айслер, Пи Мо, Робби Валентино, Второй Дневник, Стэнфорд Глифул, Стэнфорд Пайнс, Стэнли Пайнс, Летоуинский Ловкач, Тэд Стрэндж, Третий Дневник
в касте уже присутствуют я - диппер пайнс - а также билл, арнольд, вэнди, мэйбл, пасифика, пироника, аксолотль и уилл.
Ваш персонаж: диппер пайнс - вчерашний школьник, охотник за сверхъестественным, ученик и преемник дел стэнфорда пайнса. все пять лет до своего долгожданного возвращение в этот мистический городок, занимался восстановление утраченных в дьявольском пламени дневников автора. на данный момент уже находится в гравити фолз, куда переехал окончательно после окончания школы.
Пример вашего поста:

Пример поста

"однажды ночью он спустился на землю на красно-белых крыльях, полный надежды
его миссия - спасти мир, он не знает, что мы не хотим спасения"

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Бог мертв. Мир сгорел дотла, оставляя на некогда величественных просторах голубой планеты человеческой золу, да пепел. Измученные дети падают хрупкими коленями о сухую твердь земли над остывающими бледными телами своих родителей, их слезливый рев отчаяния и боли пугают стаи черных ворон, взмывающих с хриплым карканьем в кровавые небеса. Эта вселенная обречена на гибель, эта планета омывается смертным пугающим плачем незаметных остатков человечества, утопающих в гнили останков собственной родни и друзей. Мира больше нет, земля проклята кровью убитых, а на рассвете нового дня слышался ее разительный смех, призывающие огненные молнии, да гром раскатистый. В этот день, в этот час, в эту минуту балом правят более не люди — на их костях пляшут демоны, их ночные кошмары во плоти бессмертной и мясной. Пляшут под мелодию дудочки великолепной Пироники, выстроившая себе величественный дворец на могилах смертных мешков, и слушая льстившие пустую душу и страстное тело славленные скандирования речей своих поклонников: конец настал. Да здравствует новая прогнивающая вселенная! Да здравствует великая Пироника! Ее любили, ее желали, ее хотели, но единственный, кто был чертовски близок к ней и стоял неприметной вечности тени поодаль от ее левого хрупкого плеча в тронном зале, желал вырвать ее бесчувственное сердце. И умертвить. Серый кардинал, желающий медленной и мучительной смерти своей прекрасной императрице, да так, чтобы ядовитая кровь лилась из ее глотки в предсмертном удушающем хрипе. Диппер Пайнс — правая рука своей королевы, великий ученый при императорском дворе, Всезнающий — до судороги собственных желаний грезит подать приготовленное собственными руками холодное блюдо своей госпоже, имя которому месть и расправа.

Она обманула его. Обманула нагло и коварно, разрушив и пустив пеплом по ветру одну из незначительных частей своей сделки. Сломанный, искалеченный Диппер Пайнс оказался заложником собственных желаний о счастливом будущем. Гидеон Глифул довольно смеется, толкает его в сторону Пироники, заставляя опуститься на колени перед огненным зубоскалым демоном в алом развивающемся плаще, совсем не представляя себе, что добившись согласия от настырного младшего Пайнса, нагло соврав о том, что более не прикоснется ни к его семье, ни к его друзьям, ни к Биллу Сайферу, который не сможет дать ей фору без своего хваленного вечного могущества, Пироника пустит Глифула в расходный материал за ненадобностью. Обожание Гидеоном своей рогатой королевы свело его в могилу, а Диппера взгляд ее клятых глаз обрекли на вечные муки нескончаемых страданий. Диппер засыпает беспробудным сном на несколько веков в своем хрустальном ледяном гробу из кристаллов света, а измученно просыпается, когда мир продолжает гореть огнем проклятым, высушив реки и моря, очернив мраком оставшиеся океаны. В водах — тела и кости, под ногами — гниль человеческая, на небесах — мутировавшие птицы и оседающий в космосе дым. Пироника манит его за собой, в полных ужасающих красках рассказывает о мучительной гибели его семьи, а голова раскалывается от боли и отчаяния — ныне он коронованный самой галактикой и ее бесконечными познаниями, его каждый новый шаг — рассыпающиеся по земле острые осколки звезд. Диппер — Всезнающий, люди молятся ему в надежде услышать верный ответ. Но Пайнсу плевать на их глупые просьбы. Диппер смотрит в спину королевы, не в силах сделать новый шаг вперед. Он впадает в ступор, от которого идет неприятный холодок по коже. Его семья мертва. Его друзья мертвы. Его Билл мертв. И все — неестественной смертью. Она нарушила клятву, данную священным словом сверхъестественных сил. Пироника обманула его.

Диппер на долгие годы впадает в отчаяние, закрывшись в собственной лаборатории, где подолгу сидит в углу, обняв руками собственные колени, слишком отчаянно уткнувшись в них носом. На сердце царила пустота, боль от потери и ненависть на самого себя — в те ушедшие века он смог справится с давлением Гидеона и своей новой госпожи, не смог противостоять им. И никто ему не помог выбраться из этой пропасти раньше, чем его духовный стальной стержень и вовсе надломился напополам, обращая душу в две ненужные поломанные детальки, коим место лишь в чистилищной помойке. Диппер Пайнс проводит в подобной прострации века, молчаливо исполняя все приказы Пироники, которая въелась своими острыми когтями ему в разум, оставляя на нем глубокие незаживающие царапины. Но в один из таких моментов Диппер резко останавливается на своем привычном пустующем пути от тронного зала до эшафота и обратно, когда в его глазах горит огонь решительности и пылают искры возросшей к этому миру ненависти. Пироника оставила его с носом. Пироника заслуживает такой же мучительной смерти, какой подвергся однажды некогда могущественный Билл Сайфер. Пироника обязана страдать и давиться собственными кровавыми слезами. Ее власть однажды даст слабину, прежде чем народ, ведомый его непоколебимым лидерством, объединившись, не пойдет на революционное цареубийство, ворвавшись в ее королевские хоромы, не из злата сделанных, а костей звериных и человеческих. Диппер Пайнс обещает, обернувшись в сторону дворца, что так тому однажды и быть. Корона мирового всевластия покинет ее голову раньше, чем ее мертвое тело коснется обагренной чужой кровью земли. Нравится ли тебе такой исход событий, моя госпожа?

Во многих параллелях реальности у Пироники оказывается отнюдь не мало врагов и недругов. Найти себе союзников, продолжая ловко играть перед своей императрицей ее верного советника, оказывается не таким страшным и сложным делом, как казалось это Дипперу Пайнсу изначально. Проходят новые долгие века, растянутые в столетия, прежде чем Дипперу удается поднять среди демонов и оставшихся в живых людей волнения, навеянные "излишней диктаторской властью" их королевы. Диппер Пайнс делает вид, что подавляет их — на деле же изобретает себе браслет, которому по силу обратить все мысли и помыслы ученого в белоснежный лист, делая их огненному демону нечитаемыми в своем захваченном разуме. Ты дала ему бесконечные знания всех миров и галактик, Великая. В этом и была твоя самая главная ошибка. Диппер Пайнс убивает сподвижников императрицы холодно, беспощадно, смотря им глаза в глаза, повесив на них мнимые преступления против государственной власти. К его ногам падают мертвые тела Гекторгона, Тифа и Зантара, а его руки обагрены их мерзкой кровью. Диппер гордо выпрямляется, дует на свою челку, которая падает на глаза и с невозмутимым видом отправляется прямиком в свою лабораторию, держа руки ровно перед собой — он ни за что на свете не простит себя, если, пускай даже и случайно, но запачкает свой любимый плащ. Он знал, что его верные слуги — низшие демоны, оставшиеся рядом с трупами уничтоженных бывших друзей новой госпожи этого мира — умеют уничтожать не только мертвецов, но и улики. Диппер Пайнс на них полностью рассчитывал.

В этот раз жертвой оказался никто иной, как ненавистный сердцу Пайнса Криптос. В пыточной ученый зажимает горло демона, поднимая его вверх по стене, не смея сводить с его ухмылки испепеляющего взгляда. Диппер невозмутим. Диппер жесток. Диппер беспощаден. С тела Криптоса свисают длинные внутренности, заботливо выпущенные серым кардиналом этого королевства. Сегодня этот шут навеки прихлопнет свой дурнопахнущий рот, уголки которого более не поползут вверх в приторной улыбочке. Улыбки, от которой выворачивает кишки.
— Я знаю, Криптос. Знаю, что ты верен Пиронике и ее идеалам. Никакой государственной измены, — открывает правду Диппер Пайнс, пока его личная стража охраняет вход в пыточную комнату от всевозможных лишних глаз. — Ты просто оказался не в то время и не в том месте. Но даже эта случайность не отменяет твоего титула местного придурка на деревне. Ты лишний, Криптос, просто знай это, — Пайнс слышит, как шипит демон в его адрес хриплые проклятия, за что ученый сдавливает горло ему сильнее, перекрывая человеческую сонную артерию. — Мне терять ничего, если думаешь, что сможешь меня напугать... — Диппер скалится, берет другой рукой энергетический нож, занося его над глазом Криптоса, в остром желании выколоть его и раздавить подошвой сапог, как в то же время чувствует удар телепатического сигнала, от которого медленно кружится голова и подкашиваются ноги. Пайнс останавливается, зажмуривает глаза, в надежде прийти в себя. Пироника. Императрица мира звала его к себе. Диппер отпускает демона в наручниках и делает пару шатающих шагов в сторону, откладывая невидящим взглядом нож обратно на тумбочку. Парень резко оборачивается и быстрым шагом направляется к выходу, напоследок бросив слугам то, чтобы разобрались с пленным без него, да поживее. Заставьте его молчать раз и навсегда.

Диппер смиренно ступает по земле, где до сих пор гнили человеческие трупы, ведомый сладким голоском Пироники. Старые кости под ногами ломаются, обращаются в пыль, когда резкий порыв ветра тормозит Пайнса своей непривычностью. В воздухе витал запах смерти, от которого Пайнса по первости даже тошнило, но со временем к этим неприятным превратностям судьбы он сумел привыкнуть. Слуги и стража раскланиваются перед ним в немом благоговении перед высшим в чине, когда нога бессмертного человека ступает за порог дворца, а после — тронного зала.
— Госпожа, — теперь пришлось принести Дипперу Пайнсу дань уважения, поклонившись перед Пироникой и ее неутомимым внимательным взглядом. Ноги не хотят идти дальше, не хотят ступать ближе к ним — эта женщина обрушила слишком много страданий на его голову, чтобы восстать перед ней бесстрашным фениксом в своем величии. — Вы... хотели меня видеть? — он слушается голос, ступает ближе и ближе, пока их не разделяют несколько метров друг от друга. Гости? Почему это так должно удивить видавшего на своем веку страха ученого? Диппер вопросительно изгибает бровь, прежде чем аккуратно встать рядом с троном королевы, взирая на огромную дверь, тут же распахнувшейся перед ними.

Отредактировано the imaginarium (26-01-2019 14:28:07)

0

30

...

Отредактировано Вьюга (31-01-2019 21:05:39)

0

31

Форум: Новакросс
Текст заявки: Алек, Изабель и Джонатан нуждаются в одной из самых огненных пар сумеречного мира - Джейсе Эрондейле и Клэри Фейрчайлд!
Каст очень ждет этих двоих, на самом деле, серьезно. Особенно они нужны Джонатану, для основательной игры и воплощения всех задумок. Если вы ознакомлены с книгами Кассандры Клэр, это будет огромным плюсом, потому что сюжет каста частично базируется еще и на книгах. Точку отсчета в игре можно выбрать любую. Самое главное, чего мы ждем от вас обоих: заинтересованность в сложных отношениях Себастьяна, Клэри и Джейса. Некий любовный треугольник, потому что эта тема весьма интересна и из нее очень многое развить. Это пожалуй, главное, чего мы ждем от вас помимо активности. Мы не можем каждый день строчить пулеметом вам посты, потому что живем в перманентном аврале, но не затягиваем обычно с ответом более 2 недель. Причем, мы всегда готовы пойти на уступки, обсуждать и придумывать что-то вместе.
Ваш персонаж: Изабель Лайтвуд
Пример вашего поста:

Пример поста

Облажалась. Дала себе слабину всего на минуту - и вот уже сидишь связанная в логове демона, приготовленная к жертвоприношению, как индейка на зажарку в День Благодарения. Маленькая глупенькая девочка, решившая, что теперь, когда брат счастлив, может подумать и о себе. Принцесса, замеченная во всех возможных порочных связях, но отдавшая на сей раз предпочтение самому плохому мальчику, что только могла найти. Охотник с красивейшим именем Себастиан, обходительный британец, появившийся в твоей жизни в самый отвратительный момент и озаривший солнцем эту тьму вокруг тебя, завороживший яркими голубыми глазами... Кто мог подумать, что это очередная уловка Моргенштерна?  Можно бесконечно успокаивать себя словами, что никто и подумать не мог на этого кроткого паренька, но проверить ты могла и обязана была. А теперь сиди вот и смирись со своей участью, так будет легче принять все то, что случится после.
Но нет, смирение - это не про Лайтвудов. Конечно, от того, что ты отчаянно брыкаешься, пытаясь избавиться от сковывающих движения пут, легче положение не делает, а только изнуряет тебя, и без того ослабшую после схватки с помраченным нефилимом, но это твой долг. Отвлечь, выиграть время, в надежде на то, что брат и остальные члены команды уже заметили неладное и пустились на твои поиски по горячим следам. Пусть только догадаются и доберутся, а там уже будет видно, что дальше. Главное - оттянуть момент всеми доступными средствами и не пить из этой чертовой чаши. Ее действие обратить будет уже невозможно. Для темных нефилимов не существует никаких уз кроме связи со своим господином. Они могут с совершенно спокойным выражением лица перебить всех, кого мало мальски знали, а после будут счастливо улыбаться, наблюдая, как кровь близких течет по полу. Не о таком мечтают дети, когда представляют себя темными властелинами планеты.
Успокоилась? Остыла? Смотреть на него не можешь? Опротивела эта довольная улыбка, не предвещающая ничего хорошего? А ведь совсем недавно ты находила ее милой и таяла от одного только ее появления на лице Себастиана. Джонатана. Нет, Себастиана. Он даже не был настолько честен с тобой, чтобы показать истинное свое лицо, а использовал чужое, загубив еще одну жизнь. Горькое понимание, чо бедному парню пришлось несладко, прежде чем он испустил последний вздох. Каким он был на самом деле? Ты этого уже никогда не узнаешь, навсегда ассоциируя личину Верлока с чудовищем по имени Джонатан. Но это чудовище и правда тебя спасло и выходило, когда ты больше всего в этом нуждалась. В своих целях, конечно же, надо было это понимать.
- Мало похоже на вежливое приглашение на Бал Сатаны, не находишь? - Пытаясь выдавить подобие улыбки, вскидываешь ты наконец голову, сбрасывая со лба выбившиеся из прически пряди волос. Женское обаяние - последнее, что у тебя остается, и этого не отнять. Шансы, конечно, мизерные, что сейчас Джонатан оценит тебя по достоинству, но попробовать все же стоило. Любая минута, потраченная на попытку увлечь в другую от злодейства сторону, могла стать спасительной. - Я и не одета для такого случая.

0

32

up

Текст заявки:
Привет.
Спонтанно появилась безнадёжная идея сыграть м+м по краснокнижному полуканонному пейрингу Трэвис Фелпс/Салли Фишер в фандоме Sally Face на каком-то новом адекватном кроссе с читаемым дизайном. Могу в обе роли с небольшим перевесом в сторону Трэвиса. С упором не в рейтинг, а в психологизмъ, околомистический сюрр и драму.
Не канонодрочер, но что-то знаю. Пишу достаточно часто, 3к символов и более (и сильно более). Третье лицо, со временем - по ситуации. Во флудах приживаюсь редко, зависит от площадки. Графикой самообеспечиваюсь. Способен в альты и это вот всё.
Есть кое-какие сложности, расскажу в приват. Пишите.
P.S. Я честно поверю в ролевых богов, если соигрок по этой заявке найдётся.
Пример вашего поста:

Пример поста

Ладонь легла на стену — и та податливо прогнулась, как мягкая глина. Лесли смотрел и не верил своим глазам, ведь ещё минуту назад, прежде чем доктор усадил его в то странное кресло и сделал укол, поверхности были твёрдыми, непробиваемыми. Рука потянулась, чтобы вновь прикоснуться к обманчиво прочной стене, но та попыталась сбежать.
Шаг, ещё шаг — дверной проём, за которым должен был быть выход, ускользал, откатывался дальше, будто поставленный на колёсики. Подступающая паника впилась когтями в выступающий позвоночник, заставила замереть на месте, боясь оглянуться. Стена остановилась тоже. Лесли поднял взгляд на беглянку, но она не двинулась.
Это был обман, как те голоса из-за стены палаты, которые звали вылезти из-под одеяла и пойти на крышу, как улыбки медсестёр, протягивающих ему бумажный стаканчик с россыпью разноцветных таблеток, после которых становилось сонно и плохо, а мысли разбегались из головы. Но где тогда правда?.. Неужели за спиной?..
Нет, там костлявая старуха-ведьма, склонившаяся над будущей жертвой. Там доктор Хименес, недовольный тем, что Лесли покинул кресло до того, как ему дали на то позволение. Там чёрная тварь, что прячется еженощно под каждой кроватью, в каждом шкафу.
Гонимый страхом, Визерс сделал крохотный шаг вперёд и зажмурился, не желая больше видеть отдаляющуюся вместе со стеной дверь. По звуку он понял, что ни на дюйм не приблизился к освобождению.
— Обернись, — настойчиво произнёс кто-то у самого уха. Визерса передёрнуло, он втянул голову в плечи, впился неровным краем передних зубов в кровящую губу. Голос не был ему знаком. Это охранник? Это другой доктор? Это новый пациент? Он пришёл, чтобы увести из этого тёмного зловещего места, где нельзя верить собственным глазам?
— Обернись, — повторил Лесли, словно приказывая самому себе. Глаза открыть не отважился до тех пор, пока не развернулся вполоборота.
Беглянка-дверь оказалась всего в паре футов. Рванувшись вперёд, Визерс вцепился в ручку, дёргая во все стороны, лишь бы открыть. Щелкнул замок, и по периметру дверной коробки забрезжил дневной свет. Уже не думалось ни о голосе, ни о возможном наказании — только о том, чтобы скорее уйти прочь.
За дверью не было ни кабинета доктора Хименеса, ни помещения с огромной машиной. Нет, там лежал бесконечный проспект, с обеих сторон огороженный подпирающими небеса зданиями. Некоторые из серых безликих многоэтажек были перевёрнуты невидимым гигантом и шутки ради оставлены плоской крышей на асфальте, другие и вовсе висели в воздухе, то и дело покачиваясь над провалами в земле. За проспектом лежал горизонт, но перед ним Лесли узнал здание.
— Вокзал, — прошептал он, радостно распахнув глаза, в нетерпении подобрав длинные не закреплённые ремнями рукава смирительной рубашки. У постройки из красного кирпича стоял поезд, ждал единственного пассажира, который бегом спешил вниз по лестнице. — Домой… Лесли поедет домой.
Туда, где они живы.
Туда, где всё по-прежнему.
Оставалось совсем немного. Даже запыхавшись, Визерс сумел бы добраться, но его остановил голос доктора Хименеса. Зов, больше похожий на приговор.
— Лесли, проснись.
Проспект дрогнул и смазался, как картина, уроненная в воду. Серость поплыла, под ногами вместо асфальта разлилась вязкая жижа. Ноги проваливались сквозь, шагать было труднее и труднее. У вокзала состав дал последний гудок перед отходом, заставив сердце пропустить удар. А потом мир перед глазами опять изменился.
— Мама! Папа! — кричал Лесли, пока руки психиатра держали его за плечи, а медсестра примерялась к плечу, готовая вколоть успокоительное. — Поезд уедет! Он уедет без меня… уедет без меня…
Веки тяжело опустились, заставив скопившиеся в уголках воспалённых глаз слёзы покатиться по щекам. Из больницы никуда не деться. Не сбежать. Не сбежать. Не сбежать. Из кошмара никуда не деться.

0

33

Форум: glass drop
Текст заявки: крч, тема такая, что я ищу соигрока на конкретный проект (потому что мне очень лень идти куда-либо еще, извините), но не прям на какую-то конкретную роль. у меня в данный момент есть размытые идеи на несколько фандомов и определенных ролей, поэтому я был бы рад, если бы просто нашелся тот, кому хочется играть, и кто готов вынести меня. сам по себе я, скажем так, средний игрок: пишу в зависимости от настроения и вашей активности (могу пост в 2-4 дня или могу раз в неделю), генерю идеи при наличии вашего на то желания, пишу в объемах от 2к и далее как пойдет, могу писать с заглавными или без, часто мелькаю во форумном тви (чего и вам желаю), иногда выпадаю в реал и депресняки (с чем, в идеале, придется смириться и иногда подпинывать меня, сорри нот сорри). от соигрока, жду заинтересованность в игре и персонажах, умение адекватно рассчитывать свои силы и желания (чего я, к сожалению, не умею), ну и, собсна, хз че еще, мне кажется тут и так как-то все более-менее понятно. бля, не знаю че еще написать, прост хочу поиграться с кем-то классным, вот. а и да, ниже будет список персонажей и фандомов. значок "/" не обязательно подразумевает, что персонажи будут в паре, мне просто интересно отыграть взаимодействие именно в указанных дуо. о степени и направленности взаимоотношений можно будет поговорить уже на месте. предпочитаемые для себя роли выделяю курсивом. также есть вероятность, что мне можно предложить еще какие-то роли, но именно с направленностью м/м (разумеется, кроме заявок, которые расположены в этой теме выше, я их всех читал)
dc+gotham ___ виктор зсасз/джеймс гордон
wow ___ сильвана/сестры ветрокрылые, сильвана/натанос
deadly class ___ сайа/мария, лекс/маркус
kakegurui ___ мэари саотоме/юмеко джиабами
wic+div ___ тут прям могу почти за кого угодно
dragon age ___ дориан/каллен (можыд быть мало вероятно плохо помню канон и вот ето все)
Ваш персонаж: собственно, все зависит от будущего соигрока.
Пример вашего поста:

Пример поста

Тодд смотрит на белую-белую стену. От нее отражается ярко-белый свет лампы, что почти уже не мешает глазам. Стены мягкие, похожи на мягкую кровать дома у родителей, такие же теплые, но совсем не родные. Он может сколь угодно биться о них головой, чтобы согнать голоса, а вернее один... один грубый, тяжелый, мерзкий и обволакивающий все вокруг голос, который гулом раздается по всей черепной коробке. От него нет покоя, нет спасения, нет возможности убежать. Только один путь даст свободу и безопасность. И этот путь — билет в один конец для Тодда Моррисона, вернее, от остатков того рыжего парня, каким он был когда-то. Теперь этот некто или кто-то, кто заперт в измученном теле, часами залипает в одну точку, смотрит долго и внимательно, будто бы пытаясь проделать в стене дыру своим взглядом. А глаза горят. Они горят багряным рассветом, которого он уже не видел так долго. И рассвет этот не теплый летний, а предзнаменующий скоры конец света. Все умрут, если не умрет он. В этом Тодд сейчас уверен даже больше, чем в том, кто он есть на самом деле.

Ты же хочешь спасти их... ты хочешь помочь им... ты должен быть хорошим другом, так ведь? Ты же понимаешь, что у тебя нет другого выхода. Тебе нужно быть сговорчивее, Тодд. Ты слаб, уж точно намного слабее меня. Что ты можешь? Я в твоем теле, я в твоей голове, я могу то, о чем ты даже и не подозреваешь, я ведь тебе уже говорил. Почему ты меня не слушаешь, Тодд? Мы оба можем помочь друг другу, мы оба будем в выигрыше, оба сможем достигнуть своих целей. Я  о б е щ а ю  не трогать твоих друзей. Чес... впрочем, неважно. Почему ты молчишь? Ты здесь? Тодд? Неужели ты сдался?

На самом деле, Тодда уже порядком заебали эти монотонные монологи демона, которые он без устали, полный загадочной темной энергии и силы, повторяет из раза в раз в надежде, что воля его противника надломится и, наконец, все будет так, как захочет он. Но не стоит забывать о простом и банальном принципе общежития: пока демон делит, так сказать, свое пристанище с кем-то еще, то хер ему, а не вседозволенность и свобода домоуправства. Тодд, по крайней мере пока, совсем не собирался сдавать позиции, хоть его сила и боевой дух уже должны были исчерпаться.

Я убью себя, убью тебя, и все ваши планы обломаются, тупой кретин. Думаешь, что победил? Ничего подобного, все еще только в самом разгаре. В итоге тебя закатают обратно под апартаментами. Тебя и всех твоих прислужников.

Надо признаться, Тодд и сам уже не особо верил в свои мысли, но нельзя было давать даже капли возможной надежды этому Красноглазому-ублюдку. Демон был в его голове и заметил бы любую мелочь, которую мог бы использовать в свою пользу. Моррисон уже давно потерял счет тем дням, что они провели вместе, пытаясь вытеснить сознание друг друга из ослабшего тела. Эта была битва не на жизнь, а на смерть. Причем в одном случае погиб бы только Тодд, благородно предоставив свое тело и душу в качестве жертвы на благо человечества, а при другом исходе могут погибнуть, наверное, тысячи или десятки тысяч, а то и больше. Трудно было определить характер последствий, но почему-то именно в короткие возможности обдумать возможное будущее, максимализм выкручивался на максимум и порождал еще более кровавые, темные теории.

Вообще, нужно признать тот факт, что парень очень сильно изменился за эти дни/недели/месяцы, которые Тодд провел с надоедливым симбиотом с манией жрать души и уничтожать все живое. Его грубость, раздражительность, злость и ненависть (скорее к самому себе, чем к окружающему) вынужденно выкручивались на максимум, как единственная доступная подпорка для выживания. В те редкие моменты, когда ему удавалось разжать стиснутые от спазмов зубы, он говорил только о смерти. Впрочем, здесь он не особо отличался от своего сожителя, разница была лишь в том, на кого был направлен гнев. Со временем Тодд только укреплялся в мысли о том, что ненависть и злоба — сильнейшее оружие, что может двигать душой человека, да и не человека, в принципе, тоже. Все это влияние явно исходило из понятных сторонних источников. Ребенок хипарей, радующихся каждому дню и даже неработающему телеку, вряд ли когда-то мог бы почувствовать что-то такое, о чем теперь думает ежесекундно. Эти мысли питали Красноглазого, эти мысли шептались Красноглазым, эти мысли и были самим Красноглазым. Возможно, Тодд понимал это и осознанно пытался идти на врага с его же оружием. А может... может это был совсем уже не тот Тодд Моррисон, о котором знали его друзья и родные.

Скоро все закончится. Сал и я. Мы были там. Он почти смог. Что с ним теперь? Он поможет? Он ведь все знает. Так ведь? Почему он не убил меня тогда... лучше бы так... она говорила, та девушка говорила, что он убил их. Я слышал. Слышал все, но почти ничего не смог ей сказать. Наверное. Я не помню. Чертов урод, ты воруешь даже мои воспоминания. Ненавижу... ненавижу... нена...

Вымученная, длинная, темная и ни к чему не ведущая мысль оборвалась из-за шума. Шум — редкое явление в этих краях. Тут за всеми следят, все стерильно и тихо, даже жужжание старой лампы уже было частью той «тишины», к которой уже привык Тодд. И тут вдруг посреди всего этого порядка и однообразия что-то другое, что-то как будто родное. Голос? Запах? Простое предчувствие? Сквозь неугомонный, самый громкий в мире, шепот Красноглазого до Моррисона доходит глухой звук, напоминающий топот, а затем что-то похожее на скрип старой двери. Он не понимает, насколько все это реально, не может поверить, что здесь нет иллюзий. Тодд хватается за возможность остаться в своем теле, но не уверен, насколько он будет собой в этот раз.

0

34

Текст заявки:
a series of unfortunate events // 33 несчастья
Посвящается Беатрис.
Моя жизнь началась, когда мы встретились. Но скоро прервалась твоя.

Двери пруфрокской подготовительной открываются, чтобы выпустить в мир самых талантливых своих детей. Учителя машут им на прощание, но Директор - о, Директор точно знает, когда и при каких обстоятельствах он встретится с ними снова.
Группа Пожарных Волонтёров - объединение исключительных гениев, чьим призванием является тушение пожаров - и буквальных, и фигуральных. Их таланты специфические, но от этого не менее полезные. Долгое время Г.П.В. спасают мир от пожаров - в мире науки, в мире искусства, в мире, где охваченным пламенем может оказаться что угодно - от дорогого рояля до целого сообщества. Они молоды и уверены в себе, и понятия не имеют, что произойдёт, когда одна лаборатория - о ужас - будет охвачена пожаром, а одна сахарница - украдена.

В розыск объявлены все Волонтёры, за исключением Жака Сникета и Беатрис. Просьба сообщить любую имеющуюся информацию в лс.
больше пафоса!

Нас очень сильно утащило в сторону этого фандома и старшего поколения в отдельности - за грустной историей о сиротах и Огромном наследстве скрывается другая, о боли и предательстве, о пожарах и ужасе экзистенциального кризиса. Мы не смогли понять, кого хотим видеть сильнее всего, потому что все Волонтёры прекрасны, все семьи исключительны. Поскольку о большинстве из них поразительно мало информации (или её почти нет совсем), это даёт огромный простор воображению. Мы собираемся этим воспользоваться.
Дражайшая Беатрис пишет от третьего лица, я - от третьего либо от первого, как персонаж потребует. Мы оба плюем с высокой колокольни на размер постов и превозносим общий сюжет - так уж мы устроены. Было бы чудесно, если бы вы не только принимали нас такими, какие мы есть, но и наслаждались этим. В конце концов, мы здесь чтобы играть и отдыхать - в перерывах между спасением мира, конечно.
Пример вашего поста:

Пример поста: Беатрис

Короткое "Снились" Дурсля - и у Вероники словно камень с души падает. Не то, чтобы она не ожидала. Знала, что так и будет. Знала, что он ее поймет и услышит, поддержит и почувствует, что она не рехнулась. Знала, но осознавать это все равно было комфортнее. Крам заглядывает в глаза Уэйда, чтобы убедиться - ничего не изменилось. Последние полгода не сломили их, Мэри не уничтожила их дружбу, ссора с Джеймсом не вбила клинья. Уэйд - все еще тот человек, на которого Ника может положиться в любой ситуации. Которому доверила бы свою жизнь. Доверяет прямо сейчас.

- Я не знаю почти ничего. - выдыхает Крам, кутаясь в наброшенную Дурслем мантию - только сейчас ловит себя на мысли, что одета действительно слишком легко для британского конца сентября. - Кажется, она умеет всякое ментальное дерьмо, вроде насылания летальных мороков, и я не знаю, чем она может защищаться быстро. Но, знаешь, она боится зверушек. - Крам кидает на Уэйда быстрый взгляд перед тем, как они спешно покинут лавку. Сейчас, кажется, они думают об одном и том же. Да, Крам видела лунный календарь. - Не умеет нас контролировать. Полнолуние, верно?..

* * *

- Мне стремно. - тихо шепчет Вероника так, чтобы ее услышал только Уэйд - звуки в парадной Поттера предательски отскакивают от стен эхом, и Ника знает - у него тонкая дверь. - Если он дома, возьми его на себя.

Ника старается не смотреть на Дурсля, особенно когда просит о таком. Они собираются ворваться в квартиру к Поттеру и похитить его девушку, и Крам знает - если он это увидит, он сломает им шеи, лишь бы защитить свою благоверную. Он будет нападать, и его учили лучшие. В Дуэльном клубе она не могла уложить его на лопатки, сколько ни пыталась. А еще - Крам не уверена, что сможет вырубить Джеймса, даже зная, что это - для его же блага.

Короткий и уверенный стук в дверь, а Крам уходит под стенку, подальше от обзора глазка. Мэри открывает дверь почти неглядя - секундно Ника думает, что она все-таки ждет Поттера с работы - обычно именно в это время Джеймс возвращался домой. Она гонит мысли о нем прочь, потому что сейчас злиться на Джеймса не выходит, а она должна быть очень зла. То, что они с Уэйдом задумали, требует искренней ее неуступчивой ненависти. На протяжении семи месяцев их с Уэйдом Поттер был жертвой насилия. Хотя бы за это Вероника готова была откусить Мэри голову.

Мэри открывает дверь неглядя, но глаза ее расширяется, когда она видит на пороге не Джеймса, а Дурсля и Крам. Мэри не успевает сказать и слова - ей в лицо прилетает фирменный гарпийский хук с правой.

Пример поста: Жак Сникет

Информации немного, но о, как удивительно, среди этих жалких огрызков нам с Вероникой достается настоящий бриллиант. Мы не улыбаемся, но смотрим друг на друга уже гораздо увереннее, чем секунду назад. Она боится зверюшек - и поэтому ей вдвойне не повезло еще в тот момент, когда она решила положить глаз на Джеймса Сириуса Поттера.
Я пью зелье на ходу, пока мы торопливо идем в сторону дома Джеймса, и я обманывал бы себя, если бы сказал, что не веселюсь от одной мысли о том, что будет дальше. Нам надо бы продумать план, потому что он еще сырой и совершенно неясный, и мы действительно слишком мало знаем об этой ведьме - но на улице уже стремительно вечереет, и в полнолуние это сильно дает о себе знать. Сила на нашей стороне - кажется, видимо, но волку на эти оговорки плевать, и пока луна не взошла и он не успокоился окончательно под магией зелья.
Волку очень нравится идея задрать ведьму, и я почти против воли встряхиваюсь, не давая этому бешеному веселью ни поглотить меня, на уйти окончательно. Мне нужно найти баланс - Нике, по крайней мере, нихрена не нужен слетевший с катушек друг, пускай пока еще и не обратившийся.
Предательское "да брось, будет весело" едва не срывается в ответ на признание Крам, но я вовремя ловлю его. До цели остается всего ничего, я кидаю ей свое "Окей" и сам пока с трудом воспринимаю, что именно мы собираемся сделать. Вломиться в квартиру Джеймса и похитить его девушку, которая, судя по словам Крам, является опасной ведьмой. Ведьмой! Они всегда казались мне выдумкой, персонажами сказок, а теперь одна из них окрутила моего брата и едва не убила мою подругу. Сказать честно, я даже почувствовал себя немного преданным - ведь тогда, в далеком детстве, мне нравились сказки про ведьм.
Я не успеваю среагировать, когда дверь открывается, но Крам успевает и делает это блестяще. Рука ловца Холидекских Гарпий со скоростью звука летит в сторону лица девушки, разбивая ей нос и стирая все мои сомнения. Секунду назад, увидев ее обычное и непримечательное лицо, я подумал было, действительно ли права моя подруга, действительно ли эта невзрачная девчушка может быть хоть сколько-нибудь могущественной ведьмой? Но факты складывались не в ее пользу, да и если так подумать - я никогда не видел в ее руках палочки. И те сны, о которых говорила Ника, если я чему-то и верил, то им. Стопроцентно, хотя объяснимым и понятным для меня это не было.
- А вот это как раз за него! - взревел я, зайдя в квартиру следом за стремительно улепетывающей ведьмочкой. - Думала, можешь окучивать Джеймса сколько угодно и возмездие не придет? Хрен тебе!
Но ее слова о Джеймсе заставляют меня затормозить. Если он скоро будет здесь, то точно встрянет в драку и помешает нам (сама мысль о том, что Джеймс будет драться со мной и Никой за свою девушку, казалась мне устрашающей), а это значило, что нам нужно срочно ретироваться отсюда. Куда угодно. Поэтому когда Ника опережает меня и догоняет Мэри первой, я хватаю ее за плечо и мы все втроем аппарируем далеко от Лондона.
На мысе Херманесс чертовски холодно и почти уже темно. Ясное небо словно бы смеется надо мной, потому что я не успеваю сделать больше ничего - разве что отпустить никино плечо и заметить краем глаза, что Мэри успела схватить какую-то хреновину из квартиры Джеймса. Это еще что такое?

Отредактировано Хэнди (29-01-2019 10:13:27)

+2

35

Форум: uniROLE
Текст заявки: С надеждой тихой и мечтою ищу женщину, изменившую ход истории – Клэр Мэттисон из сериала "Чернобыль. Зона отчуждения".
Если вы любите истории о путешествиях во времени и альтернативных реальностях, непостижимых тайнах и родственных душах, что словно вышли из "Баллады о прокуренном вагоне" Александра Кочеткова, и если вам было бы интересно развивать и переплетать линии персонажа сразу в нескольких существующих мирах и придумывать новые – возможно, эта история придётся вам по душе, даже если вы незнакомы с фандомом.

О персонаже

Разжав ладонь, я выпустила птицу
в осеннем парке, полном тишины,
и отперла душе своей темницу:
– Лети на все четыре стороны!
Ещё не веря в то, что совершилось,
растерянная, робкая ещё,
она взлетела к небу, покружилась
и опустилась на твоё плечо.

Вероника Тушнова
Клэр родилась в маленьком городке Ласби, что в округе Калверт, на самом юге штата Мэриленд, в сентябре 1956 года. Через два дня после того, как девочка появилась на свет, её отец сбежал из клиники для душевнобольных и зарубил топором её мать. Клэр чудом осталась жива, потому что его успел застрелить приехавший на помощь шериф – но так она оказалась в сиротском приюте в самом начале своей короткой и несчастной жизни.
Учёба в школе давалась Клэр с трудом, потому что она росла очень замкнутой и стеснялась спрашивать, если ей что-то было непонятно. Воспитатели не относились к ней плохо, но она всё равно была очень одинока – ведь у неё не было друзей. Когда ей исполнилось четырнадцать, и она в очередной раз завалила все экзамены в старшей школе, Клэр решила сбежать. Она, ещё совсем ребёнок, приехала в Нью-Йорк – в огромный город, где её никто не ждал, и где до неё никому не было дела. Она не знала жизни и не знала людей – но по доброй воле бросилась в жернова, которые перемололи её, сломали и выбросили.
В конце 1970 года Клэр поселилась в маленьком городке Уэст-Пойнт на западном берегу Гудзона. Ей больше ничего не хотелось – только чтобы её оставили в покое. Не трогали, не прикасались, не приближались, не говорили с ней. Вынужденное общение с другими людьми стало для неё пыткой – но ей приходилось идти на это, потому что ей была нужна работа, чтобы где-то жить и что-то есть. Она довольствовалась малым и уже ни о чём не мечтала.
Так прошло почти десять лет. Ей было уже двадцать четыре, когда она случайно встретила двух студентов, называвших себя «социалистами». Они рассказали ей о том, как жили в Советском Союзе – рассказали так, что у Клэр впервые за долгое-долгое время появилась мечта: она захотела побывать там хоть раз и увидеть всё своими глазами.
Прошло ещё четыре года, прежде чем она взошла на борт самолёта, который унёс её за океан. Диверсантка. Она должна была стать диверсанткой. Её научат, как устроить взрыв на атомной электростанции. Она не хотела этого, её это пугало – но ей пришлось принести эту жертву, чтобы прикоснуться к своей мечте. Её направили в Припять, потому что там, как и в её родном Ласби, была такая станция. Там ей назначат инструктора – офицера из местного отделения КГБ, который научит её всему, что она должна знать.
Порой случается, что всего одно мгновение решает судьбу целого мира, и встреча двух людей меняет жизни миллионов. Его звали Сергей. Невысокий, светлые волосы, синие глаза. Потом он скажет ей, что полюбил её с первого взгляда – всем сердцем, на всю жизнь. Тогда она не знала этого – но впервые чувствовала, что кто-то смотрит на неё так, словно она что-то для него значит. Он улыбался искренне и мягко – и лёд, долгие годы сковывавший её жаждавшее тепла сердце, покрылся россыпью тоненьких трещин.
Она чувствовала себя живой в тот вечер в начале мая, когда Сергей принёс ей несколько душистых ветвей сирени. Она тоже любила его. А ещё она любила Припять – этот солнечный город, затерянный в Полесье, где она впервые чувствовала себя дома. Здесь было всё, ради чего она жила. Здесь она была счастлива.
Теперь ей давалось легко всё то, с чем она так мучилась когда-то в школе: ведь у неё был самый терпеливый и любящий учитель на свете. Он рассказывал ей про «мирный атом» и про взрывную волну, про Бабу-Ягу и Кощея Бессмертного, про цветы, что растут по берегам Припяти, и про птиц, что свили гнёзда на опушке леса. Она любила слушать его рассказы, любила, когда он играл на гитаре и пел. Ему нравился Высоцкий. «Свежий ветер избранных пьянил, с ног сбивал, из мёртвых воскрешал, потому что, если не любил, значит, и не жил, и не дышал…» Она дышала. И жила.
Родители Сергея относились к ней так, словно она была их родной дочерью – потому что видели, как сильно любит её их сын. Так у Клэр появилась семья, и она узнала, каково это – быть с кем-то. Знать, что ты не одна. Что тебя защитят и утешат, если будет нужно. Выслушают и поймут. Не оттолкнут, не бросят, не предадут. Оказывается, людям можно верить.
Так прошёл год. Конечно, Клэр не собиралась возвращаться: ведь Сергей обещал сделать всё для того, чтобы она смогла остаться. Ради неё он остался в Припяти сам, хотя его так звали на повышение в Москву перед самым её приездом. Но он любил её. Он хотел быть там, где она.
Казалось, пятница 25 апреля 1986 года была самым обычным днём – но Клэр мучилась от снедавшей её тревоги с того самого мгновения, как Сергей уехал на службу. Вечером она пришла к нему и узнала, что в городе появились диверсанты, которые хотят взорвать станцию. Клэр не хотела отпускать его. Он говорил о долге, о клятве и о верности. Говорил, что любит, что вернётся, что никогда не оставит. Она отпустила его руку так, словно только та и удерживала её над пропастью. Тогда Клэр видели его живым в последний раз.
В два часа ночи позвонила мать Сергея, и сказала сквозь слёзы, что его больше нет. Ему удалось предотвратить диверсию – но он заплатил за спасение города своей жизнью. Приехавший на похороны из Москвы генерал вручил его родителям Звезду Героя. Клэр говорили, что она должна гордиться им, и она молча кивала, не зная, как объяснить, что она уже мертва.
Без него для неё не было жизни – и она согласилась на всё, когда ей сказали, что она может отомстить. Тех, кто пытался совершить диверсию, так и не поймали – и всю вину возложили на американскую разведку. Клэр вернулась в Мэриленд, чтобы взорвать атомную электростанцию Калверт-Клиффс. Даже в последний свой вечер она не рассталась с фотографией, которую всегда носила с собой. Дорожный знак у въезда в город – «Припять». Сергей улыбается, смотрит на неё. Живой.
В ночь на 7 августа 1986 года во втором энергоблоке Калверт-Клиффс прогремел взрыв, в результате которого на северо-востоке США образовалась огромная зона отчуждения. Ядерная катастрофа положила начало гражданской войне, и через два десятилетия Соединённые Штаты стали «Разъединёнными», а СССР продолжал жить и здравствовать и в далёком 2013-м.
Но Клэр не умерла. Взрыв повредил саму ткань мироздания, и через эту рану в мир вошла Зона – живая, разумная, неодолимая сила, жаждущая поглотить всё и вся. Клэр была в эпицентре взрыва, впуская её – и стала её частью. Запертая в ловушке из осколков собственных воспоминаний, она была обречена провести вечность в замкнутом круге из боли и страданий – своих и всех тех, кто погиб во время взрыва вместе с ней. Зона пришла извне – и нет в человеческом языке слов, что могут описать существование внутри неё.
Но однажды всё изменилось. Клэр не знала, не понимала, что произошло: она просто снова оказалась вдруг в Припяти – но едва смогла узнать её. Город был пуст и мёртв: кажется, люди покинули его уже давно. Она пыталась найти хоть кого-то – но тщетно. Пыталась уйти – но не смогла. Со временем она поняла, что всем здесь правит Зона – и она не отпустит её. Никогда. Это рана в ткани мироздания, точка, в которой сходятся все реальности и все миры. Она существует вне времени – и Клэр не ощущала его течения и не знала, сколько лет или веков она провела в мёртвом городе. Она даже не знала, жива ли она сама. Она не менялась внешне, ей не хотелось есть и пить – но по ночам она всё же забывалась тревожным сном. Всегда – в том самом доме, где жил когда-то человек, ради которого она умерла.
Однажды она увидела его во сне – и с тех пор видела почти каждую ночь. Он выглядел иначе – старше, – но всё равно это был её Серёжа. Он спал, и она садилась на край его постели и смотрела на него с немой мольбой. Ей было больно, одиноко и страшно. Она просила, чтобы он забрал её оттуда. Освободил. Защитил. Спас. Ей казалось, что, если он откроет глаза и взглянет на неё, как тогда, как раньше, она в тот же миг станет настоящей, живой. Но сон рассеивается вместе с бледными лучами света, знаменующими начало одного и того же бесконечного дня вне времени – и она снова становится пленницей мёртвого города.
Но любовь сильнее Зоны. Сильнее времени и смерти.

О сюжетных планах, безликом зле и искренней любви

Скажу сразу: сериал знать необязательно. Честно) Да, Клэр стоит в истоке всей истории с предотвращением аварии на Чернобыльской АЭС и глобальными последствиями, которые оно за собой повлекло, и от того, как сложится её судьба, зависит, без всяких преувеличений, судьба всего мира – но при этом появляется она лишь в двух с хвостиком сериях второго сезона, и рассказывается о ней удручающе мало. Выше, в описании, есть всё, что упоминалось в сериале о жизни Клэр до Припяти, возвращении в Мэриленд и взрыве на Калверт-Клиффс. Всё, что связано с её пребыванием в Припяти, пришлось додумывать и встраивать в события первого сезона, где о ней, увы, не говорилось совсем ничего – но мне эта история видится такой. Сюда же – то, что уже ставшая частью Зоны Клэр попадает в превратившуюся в город-призрак Припять. Разбираться в тонкостях истории с Зоной и перемещениями во времени необходимости нет – там и после просмотра сериала понятно гораздо меньше, чем хотелось бы. Если будут вопросы – постараюсь объяснить, как я это понимаю и представляю, а в остальном можно всё решить по ходу дела.

За точку отсчёта условного «настоящего» я беру ноябрь 2013 года. Сергей уже знает о Клэр и ищет её – пока безуспешно. Но, вернувшись в Припять в третий раз, он находит тот самый прибор, который позволяет перемещаться во времени – и между альтернативными реальностями. Конечно, он будет продолжать искать и Клэр – и обязательно найдёт, с его-то упорством, – и пусть Зона попробует ему помешать спасти любимую женщину) А после счастливого воссоединения и реабилитационного периода привыкания к современному миру… ну, тут много чего можно натвор… сделать) Повоюем с Зоной и выясним, что она такое, и как с ней бороться? Прогуляемся по альтернативным реальностям и прошлым временам? Отправимся в кругосветное путешествие? Поохотимся на Вия или мантикору? Раскроем тайну перевала Дятлова? Угоним у Бабы-Яги избушку на курьих ножках? Во флешбэках, разумеется, тоже с радостью поиграю – там же такая трогательная история!)

Скажу ещё, что мне всегда был интересен концепт непостижимого и безликого зла, который очень хорошо воплощается в самой концепции Зоны. Возможно, в продолжении сериала её природу объяснят как-то иначе, но пока что мне нравится считать её той самой непостижимой и безликой силой, что пришла откуда-то из-за границ мироздания. На этом ведь – как и на множественных альтернативных реальностях – и правда можно построить интересный сюжет)

Кроме того, я искренне люблю разную мистику и неразгаданные тайны – так что, если вас тоже увлекают городские легенды и страшные истории про смертельные файлы, проклятые видео и номерные радиостанции, будет очень здорово) И, конечно, хотелось бы охватить и родные просторы с родным же фольклором – современным и не очень. А то что это никто с ожившими мертвецами в тайге не встречается, в Кольскую сверхглубокую не заглядывает и Пиковую Даму не вызывает?)

И ещё пара слов об отношениях персонажей: давайте сразу договоримся, что они любят друг друга, хорошо?) Я за определённость, и какие бы то ни было многоугольники, ревность и этих самых отношений выяснение кажутся мне в этой истории совершенно неуместными. Я люблю драму, просто мне хотелось бы, чтобы она не была завязана на таких вещах) Пусть это будет тёплая, искренняя любовь, которой и правда не страшны ни время, ни распадающиеся миры)

И, в связи со всем уже сказанным, очень прошу не делать из Клэр хладнокровную убийцу. Да, она сделала то, что сделала – но не будем забывать, что это была, в первую очередь, месть женщины с разбитым сердцем, которую просто подтолкнули к этому поступку, воспользовавшись её душевным состоянием. Была бы она убийцей – выстрелила бы в того, кто, как она думала, виновен в смерти Сергея. И не остановилась бы по пути на станцию, которую собиралась взорвать, чтобы выяснить, что там делает посреди дороги одинокий ребёнок. Она хороший человек – просто с ней случилось очень много плохого.

Что касается внешности, то мне кажется, что прекрасно подошла бы Кэти МакГрат: есть в ней это сочетание внешней хрупкости и большой внутренней силы, которое видится мне в Клэр)

Ваш персонаж: Сергей Костенко, генерал-майор Следственного Управления ФСБ, бывший офицер КГБ, в другой реальности ценой своей жизни предотвративший аварию на Чернобыльской АЭС.

И здесь необходимо лирическое отступление о перемещениях во времени и альтернативных реальностях.

В целом, с ними всё довольно сложно и запутанно, но в упрощённом виде можно выделить четыре из них, имеющие непосредственное отношение к Сергею и Клэр.

1. В сериале не упоминалась, но, по логике вещей и некоторым косвенным признакам, должна была существовать. Клэр растёт сиротой, приезжает в Припять, встречает Сергея, никакой истории с диверсантами нет, станция взрывается. Припяти больше нет, Клэр высылают в Штаты, Сергей уезжает в Москву. После распада Союза она возвращается к нему, и живут они долго и счастливо. Но осенью 2013 года компания друзей отправляется в Припять и находит там прибор для перемещения во времени, изобретённый учёными, которые изучали радиационные аномалии зоны отчуждения. С его помощью они случайно попадают в 25 апреля 1986 года – и от первой реальности «отделяется» новая ветка.

2. Весёлая компания «попаданцев» оказывается в отделении КГБ, где их принимают за диверсантов. Когда их автоматически «выкидывает» из прошлого, все думают, что им удалось сбежать – вернее, что Сергей их упустил. На станции происходит взрыв, Сергея назначают главным виновником всех бед, но, по причине большой любви начальства, не приговаривают к расстрелу, а просто выгоняют со службы. В этой реальности Клэр, скорее всего, умерла от острой лучевой болезни – потому что в ночь аварии она наверняка поехала бы на станцию искать отправившегося в погоню за диверсантами Сергея. Сергей винит себя в том, что не смог предотвратить взрыв и спасти Припять и любимую женщину. Союз разваливается, и в девяностые он становится… ну, бандитом. К этому времени он уже начинает понимать, что история с перемещением во времени была правдой, и долгие двадцать семь лет он ждёт возможности найти прибор, вернуться в прошлое и всё изменить. В конце концов, ему удаётся попасть в 1986 год и саботировать работу четвёртого энергоблока – но при этом он случайно убивает «молодого себя». Это порождает третью реальность.

3. Собственно, этот вариант как раз и был выше, в описании. Авария на ЧАЭС предотвращена, Припять спасена, Сергей убит «собой из будущего» – но об этом, разумеется, никто не знает. Клэр возвращается в Ласби и взрывает Калверт-Клиффс. Но в 2013 году  компания несостоявшихся «диверсантов-попаданцев» решает снова всё исправить и предотвратить взрыв в Мэриленде. Так появляется четвёртая и последняя, на текущий момент, реальность.

4. Вернувшись в сентябрь 1956 года, ребята спасают мать Клэр. Она не попадает в детский приют, не проникается идеями социализма, не приезжает в Советский Союз, спокойно продолжая жить своей жизнью в Мэриленде. В апреле 1985 года вместо неё в Припяти оказывается совсем другой человек – и Сергей уезжает в Москву. Соответственно, предотвратить аварию на ЧАЭС он уже не может – и та происходит. Припять становится городом-призраком, царством Зоны – и именно туда попадает Клэр из третьей реальности: потому что внутри Зоны сходятся все миры.

Я беру за основу Сергея из четвёртой реальности, в которой он, не встретив Клэр, уехал из Припяти в Москву и благополучно получил повышение по службе. Осенью 2013 года он был уже генерал-майором Следственного Управления ФСБ – всеми уважаемым офицером со Звездой Героя. Но его жизнь безвозвратно изменилась, когда он вернулся в мёртвую Припять и столкнулся с Зоной, которая проникла в его кровь.
Зона распространяется, подобно вирусу, заражая побывавших «внутри» неё людей. В результате «заражения» они приобретают способности к телекинезу, электрокинезу и телепатии, а также часть «коллективной памяти» Зоны – то есть, они могут «помнить» события, которые происходили в альтернативных реальностях. Клэр провела в Зоне долгое время – и, естественно, оказалась «заражена». Сергей, побывавший в ней трижды – тоже. Они оба являются, в некотором смысле, «носителями Зоны» – и поэтому между ними возникла своего рода ментальная связь, проявляющаяся – пока что – только во сне.
Теперь Сергей знает о Клэр – и помнит обо всём, что связывало их в других жизнях. И он придёт за ней и заберёт её домой – потому что он сказал ей однажды, что всегда будет любить её. И эти слова будут единственной правдой во всех мирах.

Пример вашего поста:

Пример поста

Лопасти вертолёта разрезают острыми краями стылый воздух, и порывы поднятого ими ветра кружат над землёй потемневшие сухие листья и пыль. Жёлтые кабинки-солнышки на колесе обозрения едва видны в предрассветных сумерках, образуя призрачный круг на фоне тёмных стволов деревьев. Вертолёт отрывается от земли и, плавно покачиваясь, поднимается всё выше и выше – до тех пор, пока не начинает казаться всего лишь детской игрушкой, запущенной в воздух над городским парком. Наконец, он исчезает совсем, скрывшись за лесом, и в прозрачно-синем воздухе повисает тишина.
Щелчок – и счётчик Гейгера рассыпается в ней сухой трескучей дробью. Здесь должны были звучать детские голоса и радостный смех – но теперь это место сочится ядом. Он растекается по металлу, впитывается в землю, прячется в каждой пылинке, что поднимается в воздух вместе с ветром. Живые здесь – чужаки.
Город детства. Что представляют люди, когда произносят эти слова? Утопающие в зелени улицы, красивые дома, в окнах которых так уютно горит вечерами свет, и все эти чудесные уголки, в которых таится так много счастливых воспоминаний. Порой достаточно просто подумать о том, что он есть где-то там – этот город, – и на душе сразу становится теплее. Но что чувствуют те, чей город детства стал призраком – вечно безмолвным напоминанием о том, как быстротечна жизнь и как близка смерть?
Сергею было уже тринадцать, когда он приехал в Припять – но «городом детства» для него отчего-то стала именно она. Было в ней что-то, что западало в душу каждого, кто видел, как по её зелёным улицам растекается волнами солнечный свет, отражаясь в витринах и окнах домов, как летят по синей реке на подводных крыльях белые корабли, как покачиваются на тёплом весеннем ветру цветущие ветви яблонь и вишен. Это было подобно любви с первого взгляда – той, что навсегда оставляет в сердце свой след.
Теперь всё исчезло. Дома, похожие на старых, больных, нахохлившихся птиц, угрюмо смотрят друг на друга пустыми глазницами окон. Широкие улицы и площади, где когда-то цвели прекрасные душистые розы, заросли высокой травой. Город умер. Жизнь вытекла из него, как вытекает кровь из открытой раны, которую невозможно залечить.
«Такое ощущение, как будто смотришь на мёртвого человека. Души нет. Тело есть».
Казалось, эти его слова, произнесённые ещё тогда, в прошлый раз, словно висели до сих пор в стылом осеннем воздухе. Впрочем, нет, не в прошлый – в позапрошлый: ведь он уже возвращался сюда однажды, тщетно надеясь найти подтверждение тому, что всё закончилось. Но теперь он впервые оказался здесь один. Совсем один.
«Люди покинули город, как душа – тело. Вот он и мёртв».
Анины слова тоже застыли над высокой травой, словно стрекоза с радужными крылышками в куске янтаря. Слава Богу, что её здесь нет: она могла упрашивать его сколько угодно, но никакие слёзы и уговоры не могли заставить его снова взять её с собой. Нет, она… все они должны были остаться – потому что он никому больше не позволит подвергать себя опасности. Никто больше не погибнет из-за него.
Главная площадь – сердце города, в котором когда-то кипела жизнь, – была безмолвна и пуста. Обветшалые серые здания гостиницы «Полесье» и Дворца культуры равнодушно смотрели чёрными провалами окон на пробивающийся сквозь трещины в асфальте чернобыльник. Щелчок – и счётчик Гейгера затихает. Здесь почти безопасно – и Сергей опускается на край полуразрушенного каменного постамента.
В холодном утреннем воздухе чувствовалось дыхание приближавшейся зимы – да и с затянутого свинцово-серыми тучами неба то и дело падали, кружась, одинокие снежинки. Тишина. Пустота. Безмолвие.
«Это труп города».
Прошло уже двадцать семь лет – и те, кто родились после того дня, сделали из Припяти страшилку. Пугало, которого все боялись, и к которому все тянулись из жадного, праздного любопытства. Они сочиняли и передавали друг другу под видом правды глупые, нелепые истории о мутантах, рвущих в клочья и пожирающих каждого, кто останется на ночь в одном из давно опустевших домов. Они запугивают сами себя – и мечтают оказаться здесь. Теперь им мало фильмов ужасов и компьютерных игр – им нужно нечто большее, чтобы разбередить свои собственные страхи.
Но они не понимают, что здесь на самом деле страшно.
Горечь сломанных жизней разливается в воздухе вместе с запахом сухой полыни. Чёрные провалы окон, ощерившиеся осколками стекла, похожи на раскрытые в крике отчаяния рты. Тени, которые можно заметить лишь краем глаза, скользят вдоль домов, словно бледные, безмолвные отголоски навсегда покинувшей их жизни. И над верхушками деревьев – жёлтые кабинки-солнышки колеса обозрения: печальный символ надежд, которым не суждено было сбыться.
Сергей чувствовал всё это, сидя там, на главной площади, прикрыв глаза и слушая молчание. Город смотрел на него, а он всматривался в цветные вспышки воспоминаний о другой жизни – той, в которой Припять была жива. Но сквозь них всё настойчивее прорывался тот зов, что мучил его долгими бессонными ночами, когда два мертвеца приходили и смотрели на него своими пустыми чёрными глазами.
Теперь, когда он оказался так близко к сердцу Зоны, Сергей почти физически ощущал, как его тянет туда – к разрушенному реактору четвёртого энергоблока, сокрытому под сводами саркофага. Он невольно думал о том, что войти туда, возможно, тоже было его судьбой – или, по крайней мере, одной из них. Останься он в Припяти, в конце восемьдесят шестого ему пришлось бы, подчиняясь приказу, войти внутрь саркофага – но это сделал тот, кто его заменил. Новый старший оперативной группы выжил – хотя и остался калекой. Все трое офицеров, сопровождавших его, умерли. Один – там же, в четвёртом энергоблоке.
Зов становился всё сильнее, но Сергей ещё мог сопротивляться. Пока ещё мог. Приобретённая за долгие тридцать лет службы выдержка позволяла сохранять хотя бы остатки самообладания даже сейчас, когда вся его жизнь рассыпалась острыми осколками, впивавшимися глубоко в плоть всякий раз, когда он пытался их собрать. Измученный бессонными ночами, на грани нервного истощения, он всё равно продолжал бороться, чувствуя, что несёт ответственность за всё и за всех.
Наверное, когда-нибудь это просто сведёт его с ума. Но не сегодня. Ещё нет.
Счётчик Гейгера включился сам по себе, рассыпая свою частую сухую дробь по растрескавшемуся асфальту. Сергей снова выключил его, даже не открывая глаз – и тут же понял, что звук не исчез. Не полностью. Это была его работа – видеть и слышать то, чего не видят и не слышат другие, – и потому он услышал лёгкий частый стук, оставшийся после того, как счётчик погрузился в молчание. Что-то приближалось к нему с той стороны, где за деревьями и пустыми домами высилась мрачная громада станции.
Когти. Когти стучат по асфальту.
Собака.
Сергей открыл глаза и повернул голову – так резко, что в шее хрустнул позвонок. В голове промелькнуло отчаянное: «Не может быть!» – ведь он помнил, помнил, как она взвизгнула и упала, когда Паша выстрелил в неё. Потом он выстрелил ещё раз – и она затихла совсем. Они думали, что она умерла – потому что так хотела та часть Зоны, которая стремилась истребить их всех – одного за другим.
Но это была она. Это точно была она. Собака замерла метрах в пяти от Сергея, когда он резко повернулся к ней. Грязная, окровавленная шерсть. Левое ухо порвано. Кусок арматуры пронзает тело насквозь. Но самое страшное – то, от чего по спине пробегает мороз, – белёсые глаза. Глаза, которые, кажется, не могут видеть – но видят всё.
Да, это действительно была она – и в том, что она стояла сейчас здесь, перед ним, была своя извращённая, искалеченная логика, свойственная всему, что было в этом месте. То, что давно умерло, не может умереть снова – и, уж тем более, не может умереть то, что никогда не было живым. Было ли это порождение Зоны, которое лишь притворялось собакой, или Зона использовала её, словно тряпичную куклу – суть была одна: её нельзя убить. По крайней мере, насовсем. И стоит, верно, возблагодарить судьбу за то, что она была на их стороне.
Впрочем, верно: была. А что сейчас? Помедлив мгновение, собака приблизилась и снова замерла – на сей раз всего в нескольких шагах от Сергея. Она не выказывала никаких признаков враждебности, но он всё равно – пусть даже по привычке – просчитывал все возможные исходы. Заряженная винтовка лежит на коленях – но собака слишком близко, выстрелить он уже не успеет. Надетая поверх бронежилета куртка едва ли могла бы стать надёжной защитой от укуса – но это всё же лучше, чем ничего.
А потом он сделал то, что человек в здравом рассудке должен был бы счесть полным безумием: протянул к собаке руку. Снова вспомнилась Аня. «Я должна убедиться, что вы настоящий».
Собака подошла ближе. Арматура царапнула по каменному постаменту. Белёсые глаза уставились ему в лицо.
– Хорошая собачка…
Ей-богу, нелепее может быть только то Анино «мне нужно вас потрогать» – но сейчас этого всё равно никто не слышал. Он медленно, точно ещё не до конца решившись, опустил руку на мохнатый лоб.
Настоящая. Чем бы она ни была на самом деле, она была настоящая. Но совершенно точно – не живая. Она была холодной – Сергей чувствовал это даже через перчатку, – и он готов был поспорить, что сердце её не билось.
И вдруг – что-то снова изменилось. Собака повернула голову, потом повернулась сама, сделала шаг вперёд и, чуть пригнувшись, утробно зарычала. Наполовину заросшая деревьями площадь была по-прежнему пуста – но уже было ясно, что кто-то приближается.
Кто-то ещё.

0

36

поднимаю
Форум: uniROLE
Текст заявки: https://d.radikal.ru/d32/1812/b7/81070e8afb40.jpg
RAVANA, SIYA KE RAM
Равана, Сита и Рам
Karthik Jayaram |царь ракшасов и король Ланки|

Ра́вана (санскр. रावण, Rāvaṇa «Ревун») — правнук Брахмы, внук великого мудреца Пуластьи, сын Вишравасы. Был повелителем ракшасов и владыкой острова Ланка. Равана мел десять голов и при рождении поэтому получил имя Дашагрива, «Десять шей».
Равана  предавался суровым аскезам, и в награду Брахма наделил его даром неуязвимости от богов и демонов. В результате Равана смог узурпировать власть над всеми тремя мирами (небеса, земля и подземный мир). На Ланке он основал царство ракшасов, изгнав оттуда своего сводного брата Куверу. Также он сверг с небес богов и заставил их прислуживать ему в его золотом дворце.
Чтобы избавить мир от тирании Раваны, на Землю в облике обычного человека пришёл Господь
Равана
Так начинается история главного злодея, но не все так просто. Раван несмотря на свою стезю злодея, обладал огромной харизмой. И если бы его дело попало в руки первоклассного адвоката, то он легко бы защитил этого захватчика и любителя прекрасного пола.
Рассмотрим этого персонажа, как человека который одним только своим рождением доказал свое превосходство. Обладая огромной силой и неуязвимостью, он стал одним из самых опасных царей. Свою жену и царицу королевства, в свое время силой и угрозой забрал из дома родителей. Но такого было желание благословленного самим Брахмой царя. Тем более, что мать Равана всегда говорила о его господстве и возможности завоевать всю вселенную.
Наделенный силой и стремлением к власти Равана просто шел к тому, ради чего был рожден.
И когда во время очередных похождений его уязвимости стала угрожать проклятия из уст женщины, преданная жена Равана достала для того эликсир бессмертия. Что сделало его еще могущественней и сильнее.
Рама, был рожден для битвы с великим Раваном, но тот умер от рук женщины как и говорилось в проклятии. Из-за женщин и началась война Рамы и Равана, словно не было иных причин ради этого сражение о котором стенали и молили пострадавшие от рук царя Ланки. Сначала брат Рамы, Лакшамана изуродовал сестру Равана. А потом уже Раван похищает жену Рамы.

Несмотря на то, что Равана погиб и это часть бессмертной истории. Без него никак, возможно что война началась не сразу или точнее хочется найти варианты при который наши персонажи не сразу устроят кровавую бойню. Не будем говорить о том, кто был виноват во всем этом. Но мифы это часть наш, как и истории которые произошли практически с богами, но по сути происходят с каждым из нас.
Если что, прошу прощение за не совсем внятную заявку. Просто очень хочется видеть такого антогониста, как Равана. Тем  более что если Рам это белое, то Равана черное.
Теперь у нас есть еще и Шива, Индра думаю что с ними у вас обязательно будет игра.

ДОПОЛНИТЕЛЬНО
Посты по мере возможности. Интерес к древней мифологии.
И главное желание оживить этого персонажа.

Ваш персонаж: седьмой аватар Вишну, рожденый ради сражения с Раваном
Пример вашего поста: пост

0

37

пришел)) спасибо большое!

Форум: http://xcross.rusff.ru/
Текст заявки: ищу плюшевого медведя Майка Уилера из ОСД
собственно, вот
Ваш персонаж: Пятнадцатилетняя Элевен со своими бесконечными тараканами в голове, тягой к телекинезу, исцарапанными коленями и взглядом загнанного кролика. Мне нужен человек для игры, который смотрел ОСД и проникся атмосферой восьмидесятых, который готов к какому-то безумному и неловкому взрослению, погоням, поцелуям и вечному пропаданию Элевен в самых разных порталах и прочей дряни. Вместе с этим обещаю просто океан милоты, обнимашек, вот этих вечных шепотков на ухо голосом Элевен: "Майк!", красных щек, ночевок под толстенным одеялом и всего такого прочего. У меня немного видоизменена линия с отцом и у меня их вообще два(неплохо, да), но на наши эпизоды это не сильно повлияет. Форум не сильно большой и своеобразный - он по комиксам, но там очень добрые и отзывчивые админы и вообще теплая атмосфера. Я там соадмин и по совместительству графист.
Короче, Уилер, знаешь, я опять украла у тебя те твои электронные черные часы, так что если они тебе нужны приходи и забери их. Я все сказала. :З
Дефицита по игре у нас никогда не будет потому что я обычно просто фонтанирую идеями. Посты могу писать от первого и третьего, но стекло и прочее, повернутое на ощущениях, играю обычно от второго. Если нравится такое, ты знаешь, где меня искать. )
Пример вашего поста:

Пример поста

— Я не хочу!!
— Джейн.
— Я никуда не поеду, слышишь?! — истошно кричишь ты и над вашими головами лопаются лампочки, осыпая стеклянными крошками. Глаза наливаются слезами и ты всхлипываешь, сползая по деревянной стене.
— Прошу тебя. Майк. Я не могу его бросить. — ты скулишь и давишься слезами, пока он стоит над тобой, широкоплечий и растерянный, снимает с головы шляпу и счищает с нее осколки. Ты давишься воздухом и пытаешься отгородиться от него, закрываясь в тесный замок из рук. Именно сейчас ты вдруг решаешь, что он так похож на "папу", но гонишь от себя эти мысли, выбивая их через тонкую корку черепа. Ты не сможешь без него, без своего Майка, развалишься на части. Ты не будешь бросать его вот так, когда вы через столько прошли вместе. Хоппер садится рядом с тобой и утыкается взглядом в шляпу, думает, как объяснить тебе, пока ты всхлипываешь и рвешься на части у бетонной стены.
— Почему?
— Если мы не уедем,хотя бы на время, то..— он давится словами и не может произнести это. Сама мысль кажется ему настолько болезненной и обжигающей, что он чувствует, как саднит грудь, —...они заберут тебя у меня, Джейн. Заберут. Дай им хоть маленький шанс, позволь им и они снова запрут тебя. Но мы им не позволим, слышишь? — поворачивается он к тебе и сыпет яростью из красных и влажных глаз, притягивает тебя к себе и ты стонешь, ревешь на всю комнату, выдавливая из себя измученные звуки. — Мы не глупые, Джейн, мы не позволим им!— прижимает он тебя к себе так крепко, что ты начинаешь задыхаться, сыпешь слезами на его форму.
— За что? Почему я? Почему?! Я ненавижу. Ненавижу их! — отчаянно хрипишь ты, пока он прижимает тебя к себе и в голове зарождается слабая надежда. Она разгорается внутри, как крохотная искра и ты смотришь на него.
— Прошу, просто позволь..
— Мы не можем его взять, Джейн. Прости.
— Позволь мне взять Майка, Джим!
Он резко поднимается и отворачивается от тебя, начинает нервно шагать по комнате.
— Исключено.
— Нет, — злишься ты и краснеешь, подрываешься с места и подходишь к нему, размахиваешь руками, словно подбитая птица на проводе.
— Нет, ты не понимаешь!
— Я все понимаю, Джейн.
— Я..я тебя ненавижу!
— Хорошо.
— Ты, как "папа"! — кричишь ты, пока из глаз катятся слезы, разворачиваешься, чтобы уйти, но он подхватывает тебя за руку.
— Знаешь что, не смей сравнивать меня с этим садистом! Я люблю тебя! Я хочу тебе помочь! Ты слышишь?!
— Нет! — мотаешь головой ты, — Я сильная! Я их не боюсь.
— Черта с два! — кричит он, понимает, что сорвался и замолкает, — Пойми, Джейн. Девочка моя. Это опасно, слишком опасно для тебя. Я обещаю тебе, что это ненадолго, слышишь, обещаю. — обхватывает он тебя руками и ты пронзительно стонешь, понимая, что выхода у тебя нет. Час спустя ты стоишь напротив входа в его дом, заплаканная и бледная.
— Майк, — тихо и рвано шепчешь ты, когда он открывает дверь, испуганно рассматривает тебя, подходит и рывком притягивает к себе. Ты смотришь ему за спину остывшим и стеклянным взглядом и снова начинаешь дрожать, пока глаза наполняются слезами. Неподалеку от дома стоит у машины Хоппер и ты чувствуешь, как ты разрываешься на части от боли. Нужно сказать ему. Просто скажи ему сейчас.
— Майк, мне нужно уехать. Мы уезжаем.
— Что? — отстраняется он и перехватывает тебя руками, испуганно заглядывая в глаза, — Как же..Хоппер! — кричит он и дрожит, сжимая словно в лихорадке твою ладонь, — Хоппер, ты не можешь забрать ее!! Ты слышишь?! Джейн! — он смотрит на тебя, заплакавшую и уставшую, крепче сдавливает пальцы. Ты видишь насколько сильно он боится тебя потерять.
— Это ненадолго. — повторяешь ты слова отца, словно ты механическая кукла, лишенная эмоций, но они то и дело застревают поперек горла, — Пару месяцев, или что-то вроде того.
— Я..я поеду с вами! Джейн, подожди меня! Обещай подождать меня! — он вырывает ладонь и убегает к двери, а ты начинаешь захлебываться и сползаешь к земле, пока Хоппер подхватывает тебя.
— Два месяца, иначе я выверну весь этот город наизнанку, ты слышишь? — поворачиваешься ты к нему и стеклянный взгляд наливается ненавистью. Ты ненавидишь все, ненавидишь себя за то, что родилась, ненавидишь этот дом и город, который причинил столько боли и до сих пор продолжает это делать. Ты оказываешься на боковом сидении машины и вы трогаетесь с места. Внутри все рвется и давится и ты видишь, как он выбегает из дома, навстречу к автомобилю, машет руками. Ты прикрываешь глаза и пронзительно кричишь, вкладывая в этот звук всю свою боль и отчаяние. Стекла машины лопаются и разлетаются на мелкие куски, пока Хоппер набирает скорость, чертыхается и выезжает на трассу.
.
Ты не можешь перестать думать о нем. Перед глазами все еще стоит Майк, выбегающий из дома, отчаянно размахивающий руками, бегущий за машиной. Ты бросила его, боже. Это произошло снова. Ты бросила его, хотя обещала ему, что больше никогда. Ты предательница. Друзья не лгут, Джейн, помнишь? Ты горишь и сыпешься на горячие пластины, кричишь и дерево рядом с тобой разлетается на острые щепки. Ты плачешь и скулишь, сползая на землю, ревешь, а потом поднимаешься и идешь домой. Школа. Он определил тебя в какую-то школу, чтобы не привлекать внимание, но ты никуда не хочешь идти. Десять часов спустя ты лежишь бледная на кровати, разглядываешь потолок. В голове все еще звучит голос Майка. Он нарастает и грозится разорвать череп. Больно. Жжется. Хоппер стучится в дверь и говорит, что тебе пора. Ты сползаешь с кровати и идешь по ступенькам, тянешь руку в попытках ухватить Майка за ладонь, но цепляешь лишь воздух. Этот город тебе не нравится, он угнетает тебя и настораживает. Тебе хватает слез, но, кажется, что он словно питается ими, высасывая все больше раз за разом.

— Эй, ты новенькая? — подходит к тебе какой-то парень с компанией, — Я раньше тебя не видел.
— Иди, куда шел. — давишь ты и смотришь на него красными, заплаканными глазами.
— Да ты какая-то странная. Только посмотри на себя..красноглазая уродина! — растягивается он в наглой ухмылке.
— А ну-ка повтори. — сводишь брови ты, хочешь применить свои способности, но вовремя вспоминаешь, о чем просил тебя Хоппер. "Никаких способностей на территории школы."
Ты сглатываешь и делаешь шаг назад, отпуская его безнаказанным.
— Ублюдок.
— Ну ты и убогая. — хохочет он, — Пойдемте, парни. Еще время на нее тратить.
Они уходят, а ты поворачиваешься им вслед, шипишь и щуришься. Один из школьных шкафчиков вдруг изгибается и валится прямо на одного из них, а ты отводишь взгляд в сторону, выдыхаешь и вдруг натыкаешься взглядом на рыжую макушку.

Отредактировано demogorgon (03-02-2019 03:44:52)

0

38

Форум: flycross
Текст заявки: Я ищу девочек. Асгардских и не очень, добрых и не очень, но очень ищу и хочу играть с ними в сюжет, приключения, драму, сюр и что-нибудь ещё с непростыми и интересными отношениями (во всех случаях пейринг не подразумевается), потому что все персонажи непростые.

Леди Сиф неизменный участник всех военных конфликтов с того момента, как смогла держать оружие достаточно хорошо, чтобы прикладывать им любого, кто пробовал усомниться в том, что юной деве место на поле брани. С юными девами с оружием лучше не шутить.
Верная соратница Тора, защитница Асгарда, для которой благополучие мира важнее, чем любые приказы, как бы сильно она не уважала того же Одина. Бесстрашна, вооружена и очень опасна, не терпит снисходительности, лжи (ну, ну что я могу сказать?) и старается контролировать всё сама, справляясь со всеми встречающимися на её пути сложностями. Она не только одна из лучших воительниц Асгарда, она один из лучших воинов Асгарда.
Резка на язык, быстра на расправу — я уже как-то сбился со счета, сколько раз мне обещали отпилить голову. То есть может до сих пор жду, но уже без фанатизма, потому что дел и без этих ролевых игр достаточно.

Ванда не представляет себе... ровным счетом ничего? Она не понимает ни то, что у неё за сила, ни кто она сама в полной мере, в ней просто полыхает красная, как её магия, злость. Злость то на Тони Старка, из-за которого они с братом добровольно согласились на сомнительные эксперименты барона Фон Штрукера, то на Альтрона, то на весь белый свет. Выбор ведь так велик, всегда можно найти, кто достоин ненависти. Всегда есть возможность выбирать сторону, каждый раз всем сердцем веря, что ну теперь-то выбор верный.
И разочаровываться.
И снова уходить тлеть в своей ненависти, пока она не опустошает и не выжигает уже до безразличия и желания просто скрыться куда-нибудь подальше, чтобы никто не нашёл, чтобы не было ни врагов, ни друзей.
Но тлеющие угли не гаснут до конца никогда, а если появится новая пища, то огонь снова разгорится.
Но пока его нет, есть пустота, которую можно заполнить тенями. Там, где есть место теням и вопросам, есть место иллюзиям и Локи. И Локи, чувствуя своеобразное родство по магии хаоса, нашёл путь к сердцу, влил в него свинца, яда и цветов в равной мере, преследуя свою цель, о которой, в отличие от многих, заявил прямо и без увиливания, хотя ему бы и полагалось.
В мире Ванды тихая и дождливая Шотландия с холмами, тихими уединенными городами и без громких заголовков в газетах, без красного костюма Мстителя, без обязательств, без мучений, без всего, что могло бы обозначить время.
Но время пришло и само заставит выйти её из теней, выбраться и пробудить внутри себя магию, ярость и страх.
Огромный, всеобъемлющий страх лишиться последнего, что у неё есть - существования в мире и мира в целом.
Ванда, кажется, повзрослела, многому научилась. Ванда, кажется, до конца так никогда и не осознает, не отпустит свой разум, чтобы объять хаос и слиться с ним, чтобы контролировать полностью свои силы.

Хела дочь Одина и асгардской колдуньи, чье имя забыто даже более усердно и старательно, чем её само. Первенец и долгое время единственный ребёнок Всеотца, тогда бывшего далеко от образа величественного старца, больше всё интересовавшегося расширением своих владений. И дочь здесь была ему верной опорой, соратницей, союзницей и генералом его войск - безудержная, ненасытная до власти и войны. Её даже не сколько интересовало количество покорённых миров, хотя и это важно, сколько ей доставляли удовольствие бесконечные битвы и смерти.
Она не могла остановиться и не знала слова "нет", ей нужно было всё больше и больше, нужно было залить всё кровью и везде насадить власть Асгарда, она сама черпала силу из Асгарда и была непобедима, и к тому моменту, когда Один очнулся от угара войны и задумался о чем-то более вечном и философском, то даже он не мог удержать дочь в узде и заставить прекратить сеять смерть и разрушение.
Когда-то очень давно, до рождения Тора, Хела успела вырезать почти всех валькирий, за исключением одной, спасшейся чудом, а совсем недавно - вырезать всю асгардскую армию. Спасибо, сестра!
Со смертью Одина, сумевшего таки в своё время заточить безумную дочку в тёмном и мрачном мире, она смогла вырваться. И дальше всё понеслось с самого начала - Асгард, планы по захвату всех миров, бурные споры в рукопашную с братьями и делёж отцовского кресла.
Асгард был для нас всех тем, ради чего стоило бороться и куда всегда хотелось вернуться, какими бы путями мы все трое не шли и куда бы не уходили. Но Асгард разрушен, а Хела, после битвы с Суртом, без сил, без источника сил, снова выкинута в свой мир-тюрьму. Время зализывать раны и пытаться выбраться обратно.

Сигюн всегда где-то рядом, но ратные подвиги её не привлекают, как Сиф, как и шумные застолья.
Сигюн тихая девочка, внимательная и очень любознательная. А ещё - умеющая радоваться чудесам так, как обычный человеческий ребёнок.
Сигюн одна из немногих, кого магические фокусы Локи не пугают, а увлекают, она крутится под ногами у трикстера, далеко не отходит от Фригги, всегда глядя умненькими и внимательными огромными глазами снизу вверх. Она не играет в игры братьев-принцев, ей не нужен престол или признание, как Сиф, что женщина может быть равной с мужчиной.
Сигюн хитренькая лисичка - она прекрасно знает, что Локи падок на лесть и восхищение, она его самый верный зритель. А что в обмен? О, в обмен она в любое время может прибежать и пожаловаться на кого угодно. Кого-то потом могут не досчитаться.
Сигюн прилежная ученица, но скорее для Фригги, чем для Локи, потому что по натуре мирная и созидающая, не склонная к внезапным чудачествам. Но чудачества её не пугают.
Сигюн очень хорошая девочка, терпеливая и верная, она даже терпит Локи в любом из его драматических настроений. Возможно, что Один и Фригга всерьёз рассматривали её как кандидатку на роль супруги для младшего принца, но не успели объявить о своем решении.
Сигюн всегда была рядом, готовая прикрыть и помочь. Она названная младшая сестра, над которой незримо, но ощутимо нависает протекция Локи.
Сигюн прекрасно знает, что Локи давно уже не просто шутник и фантазёр, не милый мальчик-зайчик и что он жесток. И знает, что она в безопасности.
Сигюн хорошая целительница, едва ли не самая влиятельная женщина среди своего народа, потому что в мире, где больше нет Асгарда, где космический корабль едва не развалился при перелёте на Землю, целитель обретает особую власть за свои помощь и милосердие.

Когда Один решил, что пора заняться сменой имиджа, а Хелу с её неуёмной жаждой войны и крови отправить куда-нибудь подальше, то против неё были направлены валькирии — легендарные девы-воительницы, лучшие из лучших, легенды о которых будоражат умы асгардианцев до сих пор. Хела уничтожила всех, кроме одной, выжившей чудом и разочаровавшейся во всем и всех, сбежавшей на Сакаар, где спивалась и поставляла Грандмастеру для его боёв новых гладиаторов, сдружилась с Халком и вообще вела разгульный и бессмысленный образ жизни, пока не пришёл Тор и не начал опять читать всем мораль про долг, честь и необходимость спасти Асгард. Он у меня не очень оригинальный, уж прости его, он вообще не умеет с женщинами общаться, если они сразу не падают в обморок при виде количества кубиков на его прессе.
Скрепя душой, но Брунгильда всё-таки решила вернуться в Асгард и помочь остановить Хелу. Участвовала в бою, помогала эвакуировать семьи асгардианцев, когда было принято решение вызвать Сурта. Теперь, вместе с остальными беженцами, она упала на островок на Земле.

Ваш персонаж: Локи Лафейсон - младший принц Асгарда, трикстер, бог обмана, маг.
Пример вашего поста: тут много моих постов

0

39

Форум: dark side cross
Текст заявки:

скайрим, ворожея по имени Мойра

О персонаже известно заведомо мало. Мойра - сестра Анис, одинокой пожилой женщины, которая живет в окрестностях Ривервуда. Став ворожеей, она обещала обучить сестру и ее подругу, мать барда из деревушки, которую Анис зазывает перебираться к ней уже давно. Хорошо владеет магией школы Разрушения. Именно ей достается при определенном стечении обстоятельств обручальное кольцо торговки Изольды из Вайтрана.


О ворожеях известно не так уж и много, потому как они считаются довольно агрессивными и мало кто смог уйти из их когтей живым. Счастливчики те, кто смог сбежать от погони или одолеть лесную ведьму в практически неравном бою, так как те быстры, коварны и бьют издали силой заклинаний столь разрушительной, что нужно обладать невероятной удачей и не менее невероятной защитой. Те, кому не повезло, навсегда исчезали в их хижинах, становясь главным блюдом, а после украшением для кривой плетени и кольев вокруг, становясь предупреждением для таких же беспечных.
Больше всего о ворожеях знают Изгои, живя с ними бок о бок, и это откровенно разрушает образ беспощадных, бездушных, кровожадных существ без капли человеческого за свой душой, давно уже отданной даэдра. Так может, не все, что мы знаем о них это правда? Как, впрочем, и неправда. На самом деле, у каждой ворожеи своя уникальная история, потому как не всегда ими становятся одни лишь старухи - молодые девушки или женщины по каким-то причинам убегают из дома и становятся теми, кто заставляет стыть в жилах путников и мирных жителей кровь.

Я зарекался пить с незнакомцами много раз, но обычно это они отключались первыми. В этот раз мне и Довакину не так повезло - Сэм нас развел как детей и вот, за всего-то одну ночь мы успели посетить многих ранее незнакомых нам людей в совершенно разных местах Скайрима, и мне совершенно не хочется знать как это произошло, потому что ответ будет прост - даэдрова его мать. Среди прочего, я успел пообещать тебе свадьбу, семейную жизнь и любовь до самого конца жизни. Ты почему-то согласилась, явно не заглянув в мои честные глаза при этом.
Дорогая, мы не можем быть вместе! Дело не в тебе, а во мне - я попросту недостоин тебя, столь утонченной и сведущей в тайных магических искусствах. Впрочем, еще я был вусмерть пьян и ничего про данные обещания не помню, но разве это должно омрачать наше с тобой расставание? Ты навсегда останешься в моем сердце как яркий пример незабываемой, сильной и властной женщины, чей образ я точно пронесу в памяти сквозь года и века своей, теперь уже бессмертной, жизни. Я обязательно тебе напишу и пришлю гонца! Обещаю выбрать самого симпатичного и упитанного.

Ваш персонаж: Маркурио (полуимперец, полуэльф, маг, искатель приключений, наемник)
Пример вашего поста:

Пример поста

Каджит, казалось бы, горел энтузиазмом. Он явно был из тех, кто еще верит в систему образования коллегии, грамотность преподавателей и перспективы, которые перед ним со временем откроются, если он угробит пару месяцев своей жизни в этом древнем могильнике, где даже усы к утру покрывались инеем - и это под самым-то носом! Маркурио, глядя на свою находку, почти что сжалился, но после минутное помутнение прошло и он попросту решил рассказать как на самом деле на раскопках дела обстоят. Возможно, это даже сыграет ему на руку, когда дело дойдет до интересующих его вещей.
Под нестройный гомон голосов, он кладет ладонь между лопаток нового знакомого и чуть надавливает, подталкивая вперед и сдвигаясь слегка в сторону от траектории общего потока новеньких учеников, судьба которых им явно наврала с три короба - никаких захватывающих приключений, только пыль, мусор, насморк и, как это случалось у некоторых после переохлаждения, лихорадка с недержанием. А коли еще надышишься этой самой пыли близ драугров, то можно сразу проситься к ним на постой, эдак на ближайшие лет... навсегда. Один такой что надышался чем-то, а перед тем заболел, недавно помер посреди ночи и из-за мощной, хоть и древней, магии этого места сразу же восстал. Хорошо, что все покойники дико неповоротливые пока пытаются подняться на ноги. Этот исключением не был и, вылезая из спального мешка, распинал соседей. Упокаивать пришлось всем разом, ну не то чтобы пришлось, просто от крика тех кого он распинал проснулись все остальные и быстро сообразили кого и куда нужно, и желательно без просрочки по времени. К слову, орали спавшие рядом с ним потому что этот умный, но уже мертвый парень носил железные сапоги с острыми носаками. Кое-кто из них до сих пор держался за ребра, когда приходилось поднимать что-то тяжелое или когда кто-то в очередной раз смеялся - приятного мало, это правда.
- О, мой дорогой друг, мне больно смотреть на то, как рушатся мечты и тают иллюзии - лучше бы таял этот треклятый снег - но позволь рассказать тебе как тут на самом деле обстоят дела, - скорбным голосом начинает Маркурио, не останавливаясь, но все еще идя в стороне от основного недружного строя из шагающих к дверям гробницы.
- Это место - самая настоящая дыра, с историей, но все еще дыра. Преподаватели коллегии тешат себя предполагаемыми сокровищами, которых тут может и не быть. Зато мусора, пыли и злокрысов с драуграми тут хватает на всех. И это, я скажу тебе, очень хорошо, потому что практика в заклинаниях благодаря этим давно умершим, но все еще приносящим пользу даже через столько веков ребятам повсеместно выполняется в полном объеме, что от нас требовали пока мы сидели в Винтерхолде, - любезно продолжает он, протискиваясь в открытые двери вместе с каджитом и вновь увлекая его подальше от шумного потока учеников.
- По моему скромному мнению, практика о которой я тебе сейчас говорил - самое насыщенное событиями время, которое может здесь вообще быть, потому что основная работа учеников заключается в том, чтобы собирать рассыпающиеся книжки и уносить их... куда-то, лишь бы с глаз группы учителей, что восхищаются очередной рунической вязью, которая, возможно, просто описывает как какой-то древний норд отрыгнул после сытного перекуса во время банкета где-то не важно где, - замолкая на пару мгновений, чтобы информация ровно легла на мыслительный процесс бедолаги, полуимперец продолжает, потому что останавливаться на этом никоим образом не намерен.
- Да, Толфдир не солгал, тут определенно попадаются время от времени реликвии, которые, несомненно, достойны тщательного изучения, да и просто безделицы с интересным зачарованием, схемам которого в коллегии не обучают, но... это все лишь для преподавателей, друг мой, а таким как мы с тобой - простым ученикам - это все не светит, - убрав ладонь со спины каджита и вздохнув, он провожает долгим взглядом вышеупомянутого Толфдира, который спешит вернуться на свое рабочее место. Какая же удача...
- Однако, есть один вариант, который может сгладить первое впечатление. Ты, кажется, парень умный и зря болтать не будешь, - доверительно говорит Марк, понизив голос.

0

40

Форум: timetocross
Текст заявки:

http://s7.uploads.ru/t/TgYHX.png
Пожалуй один из тех, о ком я мог бы сказать "неизбалованный наследник". От Роберта буквально фонит невероятной усталостью в принципе, и от попыток доказать отцу что он достойный сын и сможет управлять так же, как Фишер старший, в частности. Считаю имел место прямой разговор между отцом и сыном, в ходе которого Роберту раз и навсегда открыли глаза на его роль и отношение отца к нему. И я искренне сомневаюсь, что Робертом управляет что-то, кроме нереализованного желания доказать Фишеру старшему обратное. Может быть, я глубоко заблуждаюсь?

Уверен, у тебя есть, что сказать каждому из команды, и не только сказать. Месть, как говорится, это блюдо которое подается в морду, иногда даже холодным.
Сейчас я собираю каст -  Имса, Кобба, Мол, Ариадну и тебя. Пока ждем остальных, мне есть что предложить на поиграть. Приходи, мы тебя в мозг поимели, неужели не хочется дать сдачи? А может, у нас с тобой личные счеты?
http://timetocross.rusff.ru/viewtopic.p … =4#p362598
Ваш персонаж: Артур, координатор и проводник.

Пример вашего поста:

Пример поста

Неимоверно хотелось курить. И плеер. Хотя бы плеер, что ли. Самый простой, он согласился бы и на кассетник. Такой, как в детстве, когда вставляешь карандаш и перематываешь вручную. Но все, что у него было, это хорошая память, собака и книга. Приходилось импровизировать.
Борзая смешно перебирала лапами, охотилась за снежинками, но он не одергивал Элоизу. Остальные рекруты корпят над переводом текста на французский, а Мерлин, чтоб ему пусто было, и не такое видел. Собака, совершенно по дикарски себя ведущая, вряд ли удивит координатора, а настроения заниматься дрессировкой не было. Укол вины он практически не почувствовал, хотя понимал, что должен был чувствовать себя виноватым и исправиться.
Да не пошло бы оно все?
Их оставалось всего шестеро. Если говорить серьезно, то и вовсе трое — он видел, кто и как старается, видел, кто на что способен и уж точно прекрасно себе представлял, кому не светит дойти даже до финальной тройки или двойки. Это и дураку ясно было. Будущий рыцарь Персиваль дураком не был точно. Возможно, у него были некоторые проблемы с коммуникацией, сарказмом и общением в принципе, но глупее остальных рекрутов это его не делало. Скорее выгодно выделяло на фоне прочих болтунов, старательно демонстрирующих аристократическое происхождение, кичившихся им, но как-то… По-глупому.
Именно поэтому он сейчас и сидел на ступенях, решительно настроенный дождаться, пока все покинут хотя бы библиотечное крыло, чтобы можно было спокойно почитать «Дориана Грея», или попрактиковать французский. Персиваль потворствовал этой своей маленькой слабости — никак не мог заставить себя заниматься в казарме. Ох уж эти зеркала, стены… Да все там было будто создано для того, чтобы следить за каждым их вдохом.
Тут, хотя бы, дышалось легче. Правда и холодно было, что пиздец — кроме стандартного комбинезона « нас одевали по пьяной лавочке Шотландцы», да крепких ботинок, ничего на нем и не было, и плевать, что на улице идет снег а здоровье у него, не смотря на все старания и постоянные медицинские обследования и физические нагрузки, было откровенно так себе. Но если его взяли, значит хрен с ним, со слабым здоровьем, это ничего.
Обманчивой была и расслабленность его позы — отдыхающий после тренировки рекрут, остывающий и по молодости не заботящийся о собственном здоровье, подумаешь. Но Персиваль был занят, пусть трудом не физическим, но умственным — все пытался понять, соотнести каждое из пройденных заданий с выбывшими рекрутами, и проваливался. Не было никаких очевидных зацепок, ничего, что указывало бы на то, что Мерлин знал их лучше, чем им казалось, и придумывал задания исходя не из каких-то конкретных данных, чего-то напоминающего определенные параметры мол агент должен уметь не дышать под водой столько-то, или спать на левом боку или сидеть в кафе исключительно за столиком у правого окна… Ни-че-го. Он не отметал даже самые дикие версии, например ту, в которой Мерлин просто наугад выбирал задания, или ту, в которой он ориентировался не на слабости или плюсы минусы рекрутов, а на их наставников. Выяснить, кто кого привел Персиваль мог, но конкретно агентов он не знал, а совать нос в папки и системы Мерлина было пока еще чревато. Маловато опыта в хакерстве, интерес к стратегиям, тактикам, изучению возможных вариантов развития событий — Персиваль машинально перебирал и свои « сильные и слабые» стороны, искал брешь, в которую Мерлин мол попытаться ударить. Языки — прекрасно, силовая подготовка — чуть хуже, но ничего критичного, ораторское искусство — да Персиваль любого аристократа заболтает так, что голова взорвется, но информацию добудет. Ловок ли он? Несомненно. Хорошо ли знает столовый этикет? Естественно. Прекрасна ли его манера речи? Да без пизды, и от души душевно в душу, будете ли вы доедать этот чудесный кекс, в такую пренеприятнейшую погоду, уважаемый? В общем, разве что слегка самоуверенность и снобизм мешали, но это не было непоправимым и несопоставимым с должностью недостатком. На чем еще Мерлин мог сыграть в его случае? Алкоголь Персиваль хоть и употреблял, но без фанатизма, от сигарет, как показывала практика, тоже

отказывался легко, к собаке особых чувств не питал, привязанностей личного характера не имел.
Мужчины. Мысль была дельная, но Мерлин вряд ли бы стал играть на этом, тем более что не сработало бы. С его то эмоциональным диапазоном и неумением открываться партнеру, было бы совершенно бесполезным занятием подсылать к нему мужчину. Не то, чтобы Персиваль не умел доверять, он просто… Не хотел и боялся к кому-то тянуться. Люди предают доверие, но что еще более распространенная проблема — с ними нужно искать точки соприкосновения, стараться казаться лучше чем ты есть чтобы заинтересовать. И отвечать касанием на касание, доверием на доверие, которое, и вот тут снова возвращаемся к замкнутому кругу — они же и предают. Ну не дикость ли? Персиваль иногда пытался. Заводил отношения, старался соответствовать, но партнеры требовали от него открытости эмоциональной, отсутствия определенных комплексов. А куда ты их денешь? Не умел он ржать как лось на всю квартиру, или совать руки в трусы партнеру, готовящему завтрак. Иногда и коснуться-то не смел, одергивал себя почему-то. Как с ним таким замкнутым и странным вообще строить отношения? Так что тут Мерлину тоже было не подобраться. Да и как он использовал бы это?
Мысли плавно перетекли от прошлого к будущему. Вероятному, конечно. Что координатор им готовит? Еще одно два испытания, и финал. Финита бля комедия, чисто номинальные туры, которые Персиваль заочно уже записал на свой счет. Он пришел сюда, чтобы стать рыцарем — им он и станет.
Ему было интересно, повторит ли Мерлин финт ушами с собакой? Персиваль слышал, как другие рекруты перемывали кости некому Галахаду, мол в собаку стрелял на финальном задании, вот же скотина бесчувственная. Доверять сплетням, как и слушать их в принципе, не стоило, но в каждой сплетне и шутке есть доля правды. Было ли такое испытание? Будет ли оно у них? И если будет, сколько секунд он должен демонстративно изображать сострадание и нежелание убивать собаку? Или может выстрелить сразу? Были и другие сплетни. О совершенно безбашенном агенте, который получил должность, не проходя финального задания. Мол повезло ему, и все тут, не он должен был стать новым Ланселотом.
Разве судят победителей? Думалось Персивалю. Он стал рыцарем, не прошел по головам коллег, чего еще нужно? А в безбашенность Ланселота верилось слабо. Рыцарь всегда ведет себя достойно. Ланселота, в принципе, Персиваль видел, но лично представлен не был, а со стороны сложно было дать ему какую-либо характеристику, кроме разве что излишней эмоциональности и, видимо, общительности. Сам Персиваль таким болтливым и мимически способным к выражению такого количества эмоций за три минуты не был, отчего слегка даже завидовал.
Элоиза притащила ему палку, ткнувшись мокрым носом в совершенно замерзшую кисть, и Персиваль, подхватив негнущимися пальцами палку, снова бросил ее так далеко, как только смог, да еще и добавил сверху заранее слепленным снежком. Прямо в гладкий собачий бок. Не увернулась, ну и дура. Пора было идти в библиотеку, но ощущение того, что за ним следят и не через камеру а прямо так, пялясь в спину, не давало разогнуться и покинуть ступеньки. Ну, и кому пришло в голову стоять у будущего рыцаря за спиной? Откуда тут взялись самоубийцы, спрашивается?

Отредактировано Энсин (02-02-2019 02:12:24)

0


Вы здесь » Live Your Life » -Кроссплатформы и кроссоверы » Поиск партнера для игры