Live Your Life

Объявление

  • Новости
  • Конкурсы
  • Навигация

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Live Your Life » Магические школы » Die Blendung


Die Blendung

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

https://i.imgur.com/UZG6YDj.jpg
Адрес форума: http://dieblendung.rusff.ru/
Официальное название: DIE BLENDUNG
Дата открытия: 28.11.2016
Администрация: Roland Gillespie & Martha Kramer
Жанр: драма, фантастика, боевик, приключения
Организация игровой зоны: эпизодическая
Краткое описание: Февраль 1944, Мировая Магическая война, альтернативная версия мира Роулинг.
Ради общего блага, ради Гриндевальда, ради закона и порядка, ради справедливости и отмщения — мы вступаем в эту войну.
Мы не знаем ничего, кроме войны. Война становится нашим новым миром: заброшенным, разгневанным, тонущем в страхе и крике. Война продолжается слишком долго — слишком долго, чтобы не забыть, когда она началась. У нас ничего не осталось — не осталось ничего, кроме ненависти и крови, которую можно пролить за революцию или порядок, за власть или равенство и закон.
У нас ничего не осталось, а то, что осталось у остальных, мы разрушим, мы уничтожим — война не пропустит ни единого дома. Война не закончится, пока мы живы, пока не добились ещё ОБЩЕГО БЛАГА.
* Die Blendung (нем. Ослепление)
Ссылка на рекламу: http://dieblendung.rusff.ru/viewtopic.p … p=23#p1821

Отредактировано berenice (15-12-2016 16:51:44)

+2

2

DIE BLENDUNG однозначно нуждается в восстановлении персонажного баланса — в человеке, ведущем линию закона уж точно.

https://i.imgur.com/lLG0Zhv.jpg
elfreda jernigan [эльфреда джерниган] 57 y.o., pb.
Любые эмоционально окрашенные конструкты, связанные со словом «война» — негативно окрашенные уж точно — Джерниган методично и беспощадно вычёркивает из всех доступных словарей: газет, ежедневных разговоров, совещаний, юмористического запаса, официального языка заявлений, мысленного пространства. Эльфреда воспринимает войну и сопутствующие условия буднично, война — её работа, её нынешняя жизнь, её способ забраться ещё выше; война приходит в её дом и бьёт стёкла — Джерниган вяло приоткрывает глаза, прикидывая, какое из нейтрально-сухих описательных слов выбрать для утреннего собрания. Джерниган - такая же начинённая описательными характеристиками абстракция, как и любое явление этого мира.
Эльфреда — министерская палата мер и весов во плоти: знает, скольких сотрудников отдать на растерзание в эту субботу, что сказать им и что передать прессе, чьих сил будет достаточного для той или иной директивы и какие занавески выбрать в гостевую спальню. Джерниган знает и то, чем эта война закончится — убеждена в том, что знает — и не тратит время на конструирование переживаний. Её нельзя назвать бессердечной — бессердечные люди не оперируют такими словами, какими безупречно овладела Эльфреда. Наизусть пришлось выучить и ассоциативные цепочки, и ожидаемые реакции. Сначала выучить, а потом отрепетировать, и так из года в год, пока коллеги и начальство не осознали: Джерниган — механизм человека, совокупность выхолощенного недопущения погрешности. Скрупулёзно подобранные слова (она хорошо ориентируется в терминологических различиях), рассчитанная вероятность любого инцидента (если бы подобная забава не порицалась, Эльфреда бы делала ставки на то, чьих поражений в этом месяце будет больше); Джерниган принимает условия игры — чужой игры, ей не доступной во многих аспектах — и из этих условий выгрызает всё необходимое. Именно то, что нужно конфедерации.
Эльфреда — ценнейший экземпляр министерства, редкий вид изощрённого ума, пожравшего любую чувствительность; последней пришлось учиться — учиться номинативно, занудно, с повторением и назойливой раздражённостью — чтобы в прессе не пронюхали, что изысканные формулировки в духе «отряд свидетельствует о крайней степени озабоченности в связи с инцидентом и приносит глубочайшие соболезнования семьям 173 погибших» — не проделка обособленного делового стиля речи или нелепого стажёра-новостника, но то, как живёт и мыслит Джерниган.
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - fc tilda swinton; глава отряда
nb Конфедерация ценит Эльфреду как исключительно способного и лояльного сотрудника, доверяя ей управление «Resistance» - убедившись в её преданности и лояльности, доказываемых десятилетиями; ранее Джерниган возглавляла американскую делегацию на собраниях МКМ, сейчас же всё время и силы отдаёт порученному отряду.

Отредактировано berenice (11-12-2016 17:48:22)

+1

3

DIE BLENDUNG нужны те, кто сможет разжечь костры партизанской войны.

https://i.imgur.com/TBmu3oP.jpg
randell bletchley [рэнделл блетчли] 30 y.o., pb.
Угол рта разрезает щеку, как нож, хохот наполняет легкие черным дымом. Смех пенится у Рэнделла на губах - пена красная, обжигает солью язвы на внутренней стороне щек. Заклинания освещают перекошенное улыбкой лицо - он бросается под них, один против троих, один против всех теней этой ночи: ему все равно недостаточно (никогда не будет достаточно). Рэнделл захлебывается восторгом, едва-едва ускользнув от выпада нападающего: «только посмотрите, из меня течет не кровь, а клюквенный сок».
Рэнделл - деструктивный элемент, расшатывающий боевые операции изнутри, вирус, подтачивающий стройную простоту плана.  Рэнделл становится частью хаоса, его изнашивающимся, недолговечным, задыхающимся носителем. Только беспорядок может нанести еще больше ущерба, чем спланированная жестокость. После Нурменгарда боль навсегда остается внутри его смеха - подтачивающая, сводящая с ума червоточина. С каждым днем она становится все больше и больше, Рэнделл же объявляет себя ее придворным актером и торжествующе приветствует ее появление. Рэнделл находит обезображенные войной лица и обезображивает еще сильнее, превращая смерть в маску фигляра, карточного шута.
Рэнделл - посаженный на поводок бешеный пес, которого не успокоят ни окрики, ни удары, ни строгий ошейник. Сколько времени должно пройти прежде, чем он его перекусит? Рэнделл срывается, не слышит приказы: ему безразличны лозунги, (само)разрушение становится его единственным покровителем. Он нападет на всех, до кого сможет дотянуться отравленной пастью, а позже, когда он, наконец, выдохнется, его сбросят в одну из могил.
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —fc jesse eisenberg
nb Рэнделл - бывший член отряда «Todessturm», оказавшийся в Нурменгарде за предательство и измену. Пытки, боль и заключения довели его до сумасшествия - Рэнделл доводит до сумасшествия всех, кто попадается ему в бою.

Отредактировано субкоманданте (11-12-2016 17:20:36)

0

4

Полцарства за министерского пса.

https://i.imgur.com/xlkB7jS.jpg
aroldo eccleston [арольдо экклстон] 28 y.o., hb.
Верный пёс, не позволяющий никому запятнать подол министерской мантии, пёс, прокусывающий ладони мира, что осмелился перечить своему начальству. Арольдо — бешенство, трогательно спущенное с поводка, преданность, рвущая газетные выпуски критикующей Конфедерацию прессы в клочья, вынюхивающая гриндевальдовский след ищейка. Экклстон убеждён лишь в собственной надёжности, ежедневно инспектируя прочих на предмет атрибутики измены («мне кажется, ты сделал меньше, чем мог бы», «почему ты опоздала? 6 минут 39 секунд штрафа», «я догадываюсь, где он постоянно задерживается», «ты что-то скрываешь»). Неусыпное око надзора, поглядывающий в замочную скважину интерес, подмечающий и взвешивающий любую подозрительность, допущенную отрядом.
Арольдо угодлив и бесконечно горд своей лояльностью, его место — в МАКУСА, иначе и быть не может. Всем недостойным министерский пёс разгрызёт глотки, и тела их принесёт на ковёр, экстатически виляя хвостом. Арольдо соберёт в коллекции выслуги столько трупов, сколько попросит Конфедерация; Арольдо принесёт и свою голову — стоит лишь попросить. Пожалуйста, попросите меня об этом.
Сиплый голос, свистящие вдохи (не единожды (кто тебя так, Экклстон?) сломанный нос), перекошенные линии оправы очков и плотно сомкнутых губ; Арольдо сам не замечает, как его речь превращается в набор изуродованных клишированностью фраз, фраз, вырезанных на внутренней стороне щеки: чем могу быть полезен? (прикасается кончиком языка к зарубцованному «полезен»), я могу чем-то помочь? (рот окрашен ржавостью ещё не зажившего «помочь»), МАКУСА не одобряет подобные взгляды (десны ноют на слове «МАКУСА»). Слюна перемешивается с кровью и выходит надрывным воем, Арольдо Экклстон — превосходство лояльности над мыслью, безжалостный солдат, присягнувший на верность тем, кто правил и всегда будет править.
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - fc cory michael smith; член группы расследований
nb Арольдо — идеально вписывающийся в мир партийный работник, полезный как войне, так и мирным условиям. Просто отдайте приказ.

0

5

Революция не сможет ничего без своего подвижника.

https://i.imgur.com/HGvri39.jpg
harfang vennberg [харфанг веннберг] 40 y.o., hb.
Ночь изнашивается, в ней появляются дыры. Харфанг замирает в шаге от того, чтобы провалиться в одну из них, навсегда потерять равновесие, навсегда остаться на той стороне. Харфанг всматривается в темноту, как в собственное отражение, пытается использовать, приручить ее: вытягивает чернила, сплетает из них заклинания в проклятья, удавки, набрасываемые на шеи смертников. Харфанг пытается заручиться поддержкой теней, сделать их своими союзниками в этой борьбе, привести их к стенам врага, но они сами забирают его в заложниками, убаюкивают тихими песнями. В них они велят ему заменить светлое солнце черным и никогда не заканчивать эту войну.
Харфанг вытравливает из себя любой признак, намек на желание, отказывается от сна, от еды: лишения укрепляют и тело, и душу. Сотни лет назад он мог стать отшельником, столпником: у него звериное, высушенное лицо средневекового мистика, аскета, взявшего в руки нож и огненный меч. Харфанг - Савонарола, который знает: для того, чтобы победить безбожников, нужно отступиться от бога, для того, чтобы защитить одну жизнь, нужно уметь отнимать десятки и сотни. Он - проповедник, призывающий небесный огонь сойти на отравленный злом город, забрать отравленных злом детей, вытравить из пролетающих над ним птиц.
Для Харфанга больше нет черт, через которые невозможно было бы переступить: те, что были, сожжены и посыпаны пеплом. Он посылает людей на смерть, не тратя время на необходимые сожаления: это не трагедия, а необходимая жертва. Проповедник должен быть готов погибнуть вместе с зараженным и наказанным городом, чтобы страданием своим его преступления искупить.
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —fc gabriel mann; лидер отряда
nb Харфанг не становится случайной жертвой - он сам ввязывается в объявленную войну, всеми силами выступая против захвата норвежского министерства магии. Харфанг теряет все: от работы до семьи, но изначально знает, на какие жертвы идет и чем за это придется платить.

0

6

После победы назад пути нет.

https://i.imgur.com/3mOxJQk.jpg
isaac krum [исаак крам] 40 y.o., pb.
Исаак — пережиток (уже) прошлого, эволюция, повёрнутая вспять, торжество официального костюма; до того, как Гриндевальд подобрался к соседним странам, Крам размеренно перетекал из одного министерского кресла в другое, удобно располагаясь в нишах, зарезервированных для магов по праву рождения и наследованной фамилии. Исаак совершал одни и те же ежедневные ритуалы, пока война не отобрала его зубную щётку, пока тлеющий уголёк не прожёг его любимую мантию, пока прежние размеренные будни не оказались съедены необходимостью покориться. Крам — удивительная трансформация: весь свой приспособленческий потенциал, что он тратил раньше на вежливые улыбки, выгодные переговоры и сглаживание углов, он обращает против самого себя: углы затачивает, словом пытается проделать парочку брешей, а улыбкой давится.
От болгарского министерства требовалось формальное соглашение, вежливый и бескровный кивок; многие склоняют головы и пропускают в свою постель гонцов войны, но под подушкой Исаака — нож. Крам убеждён: раз есть возможность лишиться всего в одну секунду, по мановению чужой раздосадованной руки, эту руку нужно отгрызть, а секунду уничтожить и подчинить. Исаак — зверство обсессии: ещё несколько трупов, и он вернётся к жене и детям, к приёмам и дипломатическим визитам; ещё парочка непростительных, и лучшие болгарские портные вновь снимут с него мерки. Исаак не понимает — с такими шрамами, как у него, больше нельзя улыбаться художнику, что нарисует его портрет по заказу ассоциации почётных магов Болгарии; с горой мёртвых тел, что отныне следует за ним неотступно, не втиснуться ни в одно — даже самое широкое — министерское кресло.
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —fc norman reedus
nb Исаак - один из немногочисленных участников группы, не угодивших в Нурменгард. Он не воюет за свою страну, министерство или мир - он воюет за возвращение роскоши, комфорта и удобств, безжалостно отказывая себе во всём этом присоединением к «Resistance».

0

7

http://s4.uploads.ru/dV8JO.gif
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
MARTIN ZIMMERMANN, 34
мартин циммерманн
todessturm; neutral; глава отдела мм; советник министра; аврор; [германия]
fc ryan gosling


ОБЩЕЕ ОПИСАНИЕ


как думаешь, это чувство может длиться вечно
Он оттолкнулся ногами, призывая деревянную лошадь двигаться, как привык за полчаса, вперед - по раскрашенному кругу, мимо людей и аттракционов так быстро, что свистит в ушах и от восторга кружится голова. Мартин замер в ожидании; мальчик по соседству сморщил лицо, заплакал, утирая лицо рукавом, один за другим дети слезали с качелей - сами или при помощи взрослых. Сладкий запах лакричных конфет забивал ноздри, напоминал о доме и матери - и то, и другое далеко, ни увидеть, ни добраться, Марти зевнул и потянул лошадь за жесткие уши. Она не сдвинулась с места, ткнулась мордой ему в бок, и Мартин сжал губы в тонкую полоску. Сдаваться и плакать он не собирался.
Это вышло намеренно. Легко, само собой. Он не замечает ни зависти прохожих, ни ободрительных хлопков, ни облегченного вздоха отца - предметы разлетаются в хаотичном искаженном ритме перед глазами. Лошадь катает ребенка вокруг ярмарочного лотка, и волшебник за прилавком заставляет шоколадных лягушек запрыгивать в рот. Ничего страшного не произошло. Марти смеётся: он едет к матери. Рот в сладких разводах, шнурки развязались, болтаются в воздухе. Радость и блаженство наталкиваются на слово «ликование». Но Мартин не знает таких слов; он просто безоговорочно счастлив.

Повзрослевший Мартин рассказывает эту историю, как анекдот - насмешливо, с подходящими паузами и интонациями - милый домашний эпизод. Беспалочковая незамысловатая магия дается Мартину по-прежнему проще, чем заклинания из чужой палочки. Они наказывают мальчика за мошенничество - искаженными результатами или подбрасыванием в воздух так, что болят спина и отбитые колени (лечить травмы разрешено по книгам из домашней библиотеки).
- Ты станешь мракоборцем, как твой легендарный прадед. - говорит за ужином отец.
Мартин молчит. Не ученик выбирает палочку, палочка выбирает ученика.

показать тебе темноту, которую можно не бояться
Память сшивается из лоскутков неохотно, криво, наспех. Какое-то время Мартин тонет, проваливается в темноту, стискивает зубы до угрожающего скрежета. Imperius заставляет его не решать, не думать, не сопротивляться. Марево удовольствия обволакивает заботливей рук матери, мир стучит в закрытый разум - тщетно. Приятно, когда есть кто-то, кто решает за тебя. К чему портить блаженство?
Протестовать - больно.
Мартин отвечает - себе и непростительному заклятию - противопоставляет: ликование.
Деревянный конь скачет по парку. Маленький мальчик хочет к маме. Лакричные сласти прилипают к ладоням. Ладони - волшебство. Мартин проиграл, Клаус выиграл. Раз-два-три. У Мартина нет ни матери, ни отца (оправдать ожидания). Аннет оставляет прохладный поцелуй на его щеке. Будущее перед десятилетним Циммерманном расстилается четко и ясно, словно никакого выбора у Мартина никогда не было (ложь).
Возвращаться в сознание, разбить заклинание - причинить себе вред. Мартин стирает с подбородка кровь. Ругается шепотом. В тренировочном зале холодно, от голода сводит желудок и дрожат руки; разбираться нет времени. Его зовут Мартин Циммерманн, ему шестнадцать лет, и он вот-вот проиграет дуэль своему однокласснику. Как унизительно. Как здорово.
- Cruciatus.

достоин звания настоящего героя
Его учили разным вещам. От хитросплетений заклинаний до методик допросов. Соображай быстро, умирай медленно. Оценивай риск, бери ситуацию под контроль. Мантры и практические занятия на курсах авроров, стажировка, разведывательные рейды и опыт обмена специалистами на международном уровне - пометки в его первоклассном личном деле выгодно пестреют на фоне других. Мракоборцы его класса - наперечет.
На то, чтобы выглядеть хорошим человеком, не приходится прикладывать много усилий – поразительно мало, если знать, куда смотреть, что говорить, о чем умолчать. И почти всегда окупается – хорошим отношением, доверием, информацией, полезными связями. В мире людей, больших и маленьких, это называется коммуникацией, и Циммерманн неплохо знаком с этим приёмом. Правильно накинуть пиджак на того, кто в этом нуждается, правильно заступиться за слабого, правильно держать ответ за своих людей. Это не делает Мартина хорошим человеком, он заинтересован в этом меньше других – он отлично знает, что сплющенный кусок дерьма стоит больше, чем он, и это тоже – правильно. Нет. Правильные поступки порождают ощущение, что ты на верном пути.
- Мне не нужна помощь, Мартин. - Гретта Эйльхарт улыбается, и в этой улыбке восемьдесят процентов профессионализма, пятнадцать – заслуга колдомедиков и около пяти – искренности.
Гретта Эйльхарт – нежное напоминание, кто есть кто: строгие блузки, телесного цвета чулки, укладка за пару баксов на дешевую плойку, унаследованную от матери, нитка жемчуга от покойного мужа и его неоплаченные счета, звание "сквиб" и упорный обесцененный труд быть дочерью волшебницы, которая ни во что тебя не ставит.
- Ничего не хочешь мне рассказать?
На какое-то время момент, когда внутри неё что-то надламывается, выглядит вычурным, картинным. Она пытается сказать ему, что хочет, господи боже, конечно, она хочет, но задыхается от кома в горле, и Мартин по-отечески улыбается, снисходительно и прощающе, позволяет себя обнять, разрешает мгновению длиться, пока Гретта восстанавливает равновесие. Уравнивает щиты, уходит в глухую защиту, отодвигается, прежде чем ударить в упор:
- Кого ты учишь немецкому в доме на улице Унтер-ден-Линден?


ДОПОЛНИТЕЛЬНО


•  заявка дополняется, гнется и видоизменяется под нужды страждущего; следуя тексту: вырос без матери, выпускник Дурмштранга, сильный боевой маг, человек какой уж есть;
•  уведу в личные эпизоды (в первую очередь), дальнейший расклад разложу в лс;
•  пример поста — партийный билет;
•  неспешная игра, посты среднего размера, стабильность и гарантия;

Пробный пост

Дождь стекал за шиворот, впитывался в мягкую ткань платья - и она шла, как оглушенная, вдоль тротуара - перебирая ногами; каждый шаг давался с трудом, через силу, по инерции. Улицы смазывались, лица расплывались. Йохан нашёл её у автобусного вокзала (не помнит, как там оказалась), выругался по немецки, выбрался из джипа и под заинтересованными взглядами аргентинцев двинулся к ней - надвигающейся угрозой, обеспокоенной единицей, единственным близким человеком. Бриджит ударила по протянутой руке, отпрянула прочь, через два шага выбежала на середину проезжей части, будто не узнала; чуть ли не в первый раз дала отпор, и Йохан растерялся до такой степени, что не нашелся с ответом.
- Ты хоть знаешь, сколько это стоит? Ты?!
Он не хотел устраивать сцен, видит Бог, она его довела. И он стоял на улице (мертвый, на сегодняшний день его имя в черном списке), его белая рубашка быстро промокла, и с волос вода попадала на лицо, это было не важно - ни сейчас, ни потом. Сводило челюсть, до рези в желудке (от страха) хотелось есть и чтобы страшный сон поскорей закончился, и Бриджит села в машину, закончила истерику.
- Твоя новая жизнь, твои безупречные документы, твоя безопасность, твои шмотки, в конце концов!
И она не знает, почему человек перед ней злится - но он злится. И без колебаний, без сомнений и лишних слов, Бриджит тянется расстегивать платье, пальцы путаются в перламутровых пуговицах - третья, четвертая. Не обращая внимания на улюлюканье, сигналы проезжих машин, ошарашенное лицо дяди (нет, этого просто нет); ткань спадает вниз, в асфальтовую грязь, обнаженное тело едва различимо под серым тропическим ливнем.
Йохан протягивает свою мокрую рубашку, просит остановиться, предлагает встать на колени - и становится, будто это способ её подкупить, но она не берет и не прекращает. И когда он пачкает ладони, пытается отмыть колени, разворачивается, чтобы уйти - она говорит. Едва слышно. Шёпотом.
- У меня нет денег.
- Что? - кажется, что он неправильно расслышал. Это как пытаться вписать объемный круг в треугольник.
- Йохан, у меня нет денег. Чего ты хочешь?
Опустошенный, он садится в машину (сидение скользкое и в разводах), предлагает (просит?):
- Поехали домой. Я с тобой с ума сойду.

say it like you mean it; bones become dust; gold turns to rust
i'd rather watch my kingdom fall
i want it all or not at all

Из панорамных окон застеклённой лаборатории переливаются синеватые разводы (приглушенная темная гамма шепчет о укромности и тайных помыслах). Рыбы задевают плавниками сросшиеся кораллы, уплывают прочь. Если прислушаться, то можно уловить, как гудит генератор, низко, раскатисто стонет Мистер Баблз. Неповоротливый, он стоит в дверях: каркас его туловища слишком большой, а дверь - прочная, так что Бриджит не может выйти, а Мистер Би войти. Но Бриджит работает и чужое любопытство её тяготит, а Баблз не считается.
Бриджит никогда не видела китов, и когда кто-то (лица не запомнить, имя не воспроизвести) говорит ей (между делом, вскользь), что речь Больших Папочек напоминает китов, она проводит ночь в Мемориальном Музее, изучает атласы, подшивку журналов, слушает записи с гидрофона. Вопросы, не требующие сиюминутных ответов, не имеют отношения ни к текущему исследованию, ни к будущему, но желание знать, ненасытное желание, которому нет смысла противостоять, удерживает Бри до утра. Под толщей воды на дне океана нет ни светового дня, ни короткой ночи, но мерки остались, как перепавшие по наследству обноски старших братьев - на циферблате наручных часов без пятнадцати шесть, и Бриджит открывает лабораторию.
Это не дом. Бриджит не знает, что такое дом. Четыре стены, кровать, будильник, картинка с Восторгом в позолоченной рамке — двухэтажная квартира с именной табличкой, один из люксов Меркурия, по соседству с апартаментами самых богатых людей города. Напоминает плохую шутку, если бы Бриджит умела шутить. В её гардеробе распакованные вещи из чемодана - единственное платье, мужской свитер и брючный костюм, который ей купил Йохан, когда они ездили в Берлин - купил на спор, и видеть её в этой одежде не любил. У неё не было денег. Парадоксально. Вопиюще. Абсурдно. Всегда. Бриджит Таненбаум - самая богатая женщина в Восторге, у которой ни гроша. Ни дамской сумочки, ни подходящего по случаю кошелька, в кармане - портсигар; она много курила, в табачной лавке давали в долг - и никогда не просили ни денег, ни АДАМ, ни плазмидов. И Бриджит брала. Никто никогда не говорил ей, что это плохо. Если Сушонг не заказывал еду, она не ела. Если Лэмб не приносила вина, не пила. И никогда никому не рассказывала - ни про Йохана, ни про отца, ни про нацистский лагерь (цифры на руке - сами за себя). Но когда приходил Фрэнк Фонтейн (как сегодня) - она знала, что лучше не перечить. И ни за что не соглашаться.
Он похож на пьяного, но это не так, и весь его вид - вид человека, потрудившегося её разыскать, настойчивый и доброжелательный. И все же инстинкт говорит ей - беги к автобусной станции, не останавливайся. Она рассматривает его вскользь, украдкой, не отвлекаясь - от колб и формул; чужая настойчивость толкает на реакцию, на однозначный ответ, и она опускает ресницы вверх и вниз, безмолвно соглашаясь, как смертельно уставший человек, чьи губы не в силах разлепиться.
Её дом на сегодня — это вальсирующий город Восторг, с его вымытыми берегами и трубами из нержавеющей стали, с неоновыми вывесками, это Коэн, и Фонтейн, и Райан, и Сушонг, и Лэмб - вместе взятые. Детский «штаб» из подушек и одеял под столом. Её дом — это не комната, это чувство движения в законсервированном пространстве.
Так какая разница - откажет ли она сейчас или потом?
Какая разница?

0

8

DIE BLENDUNG отдаст все за лучшего из своих двойников.

https://i.imgur.com/ehq4zk9.jpg
paul arnheim [пауль арнгейм] 40 y.o., hb.
Пауль - вор. Пауль крадет лица, имена, интонации - все, что неосторожные волшебники оставляют на виду, без присмотра, чувствуя себя в безопасности. Пауль сглаживает кончиком языка крючья немецких звуков, пальцами растягивает уголки рта пошире, меняет высоту смеха - ему не нужны маскировочные заклятия, чтобы неузнаваемо преобразиться. Пауль - ярмарочный актер, превращающий гнилые деревенские подмостки в средневековый замок одной силой своей игры.
Пауль чересчур прозрачен. Пауль раскрашивает себя подобранными в пабах улыбками, украденной у брата женой, подслушанными на вокзалах историями. Пауль копирует жесты других уже почти механически, безотчетно - наедине с собой ему никогда не остаться, рядом всегда присутствует кто-то другой. Он не может рассказать о себе правду - может рассказать другую, чужую, одну из тех, что вытягивает из замочных скважин и дверных щелей. Их у него так много, что своя - потерялась, окончательно растворилась. Пауль не скучает по ней, перебирая воспоминания сотрудников французского отдела экспериментальной магии: он родился двойником - двойником и умрет. Без адреса, без имени, без лица. Пауль вытягивает из других жизнь, вытесняет за пределы их собственной тени - отражение, вышедшее за пределы кривого зеркало, питающееся воспоминаниями собственного владельца.
Пауль ошибается только один раз - непростительная неудача, недоразумение, обернувшееся двумя годами тюрьмы; Гриндевальд вытаскивает его после - Гриндевальд не забывает тех, кому еще есть, что отдать ему.
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —fc jacob diehl; первый помощник министра магии [франция]
nb Сейчас Пауля легче всего найти под именем Винсента Пелтье, похищенного им первого помощника французского министра магии. Пауль, как и брат, присоединился к Гриндевальду задолго до 1940 года, за шпионаж был осужден и отправлен в тюрьму.

+1

9

DIE BLENDUNG вызывает к ответу главу группы быстрого реагирования.

https://i.imgur.com/UsZJljz.jpg
esmond abernathy [эсмонд абернати] 43 y.o., hb.
Эсмонд — вычищенная дорога для эмоций, выложенный безупречной брусчаткой промёрзлый грунт: между камнями — точно высчитанные, одинаковые по длине зазоры. Эсмонд заполняет гневом всё доступное ему пространство, всё пространство, в котором дозволено существовать ярости и силе, ни миллиметром больше. Эсмонд — тончайший измерительный прибор, заученные наизусть статьи и наказания, острейшее из лезвий, что заточила МАКУСА; верховенство официального приговора и точности его исполнения. Преданность Абернати — не вопрос, а непреложное обстоятельство: мир, не руководствующийся порядком, для него не существует. Гриндевальд хочет уничтожить настоящий мир, низвергнуть истинные постулаты; для Эсмонда победа Гриндевальда — гибельная бездна, молчание правил в густоте хаоса, отсутствие элемента в стройном ряду арифметической прогрессии. В мире, который хочет построить Гриндевальд, таким, как Абернати, нет и не может быть места, потому он готов к безжалостной войне и лицензированному истреблению всего, что пытается перечеркнуть его самость.
Эсмонд — выверенная система синтеза магической силы из ярости, его ярость — не выжигающий озлобленный вихрь, но верный источник, не имеющий предела. Не имевший предела. Окружающее пространство — авроры, сотрудники министерства, обычные маги — целовало Абернати веки и благословляло на эту войну, поддерживало и подпитывало долгие годы; в какой-то момент одобрительный шум затих, хвалебные оды прервались в конце третьей строчки, и Эсмонд — уже выпотрошенный, испитый до дна родник — спотыкается о выступающий камень когда-то безупречной дороги. Мир больше не доверяет Конфедерации, мир отказывается от её защиты (или её жалкого подобия), и Абернати приходит в ярость, что затуманивает его взор направленной на него самого злобой.
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — fc richard armitage; глава группы быстрого реагирования
nb Важный момент, который лучше прояснить: Эсмонд готов раствориться в этой войне, переваренный сместившимися ориентирами, но не одобрить взгляды и методы Vergeltung. Верховенство закона для него непреложно, посему он скорее причислит себя к непригодному концепту прошлого (и примет смерть), нежели изменит моральным ориентирам.


Отредактировано berenice (23-01-2017 16:31:53)

0

10

Resistance ждёт ту, что отмоет своей кровью все грехи.

https://i.imgur.com/GFHfDde.jpg
ethel duchesne [этель дюшен] 29 y.o., hb.
Этель — линия второго фронта конфедерации; заградительный отряд Resistance, готовый уберечь каждого члена от терпкого раскаяния за ещё не совершённые ошибки. Тонкие губы, стягивающий кожу на голове пучок волос, пружинистая поступь и удушающий аромат ириса; Этель открывает дверь дома, и всех его жителей и гостей одурманивает пелена спокойствия.
Дюшен бережно перекраивает обезображенные Гриндевальдом декорации: у того, что она делает — прошивает маггловскую память уверенной зелёной нитью — нет ничего общего с принятой терминологией. Она не латает прорехи, она выстраивает иные версии; между недавно образовавшейся пустотой пространства и восстановленными домами — смыслообразующая пропасть: Этель не воскрешает и не восстанавливает, Этель создаёт. Мир обязан Дюшен — за доброту и заботу, за склеенную фарфоровую статуэтку, за спешно запрокинутую во время внезапного кровотечения голову, за истёртую пыль, выцветающие занавески, запрятанные в чулане; Этель проводит большим пальцем по нижней губе, вгрызаясь взглядом в выеденные магической канонадой стены и видя не то, чем они были несколько часов назад, но то, какими она их сотворит секундой позже.
Дюшен убережёт всех и каждого — задушит, вероятно, если не сможет спасти — Дюшен подцепит взглядом первый признак предательства и заботливо выронит в ухо начальству (чтобы ты не успел ничего сделать), отберёт у всего мира право на ошибку, выстроит безальтернативнные безошибочные вселенные, где нет места переменным: мир будет константой, хочет он того или нет. Этель втопчет себя в грязь, потому что она сможет отмыться: Этель подставит испещрённые шрамами ладони под ботинки человека, занёсшего ногу над куском дерьма (можешь пройтись, так будет удобно? можешь сломать несколько костей, только прислушайся ко мне, пожалуйста). Этель и только Этель оттолкнёт его от грязи, а грязь — от себя. Она не испачкается.
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —fc rooney mara; член группы ликвидации последствий
nb Что Дюшен не убережёт, то не достойно спасения; жизнь Этель — поиск чего-то настолько неисправного, что даже великое жертвоприношение (себя самой) не искупит. Она так до сих пор ничего не нашла, что делает её святейшей из святых — в её же глазах.

0

11

Из-под швов «Resistance» проглядывает гной.

https://i.imgur.com/bNJ4gIE.jpg
tibor yordanov [тибор йорданов] 39 y.o., pb.
Война украдкой шагает по прогнившему дереву половиц (обработаны мастикой — от гниения), война шипит — ступни изрезаны о ворох рассыпанных калейдоскопных стекляшек: пёстрых, разбрызгивающих блики и кровь, каждый раз выстраивающихся в новое панно. Тибор — притягивающий (отвлекающий на себя) солнце витраж, выскочка, вредоносный шип, раздражитель, уложенное в разрозненную картину непостоянство. Косноязычный (в моём языке нет вашей неразберихи), вспарывающий швы и вскрывающий нарывы Йорданов многое видит и многое умалчивает — каждый пусть сам разбирается с зудящими ожогами очередного подстроенного солнцем пожара. Тибор щурит глаза (шелушащиеся веки, вылизанные безжалостным светилом, утренний гной, склеенные намертво ресницы) и заходится в чахоточном кашле; Йорданов болен и оттого в пандемической войне не щадит себя, не рассчитывает силы, отдаёт их и собственное тело глобальному недугу.
Тибор заразен — его сторонятся, Тибор протягивает руку — и всё, что можно назвать здоровым, отходит на несколько метров; Тибор пытается что-то сказать — мишени отодвигаются от траектории дротиков слов — Тибор замолкает. Йорданову не нужно говорить (беги в горящий дом, Тибор), Йорданову не положено говорить (будь добр, потрать это на заклинания, Тибор), Йорданову запрещено говорить (что бы ты ни увидел — тебе показалось, Тибор). Йорданов хочет исцеления, в каждой стране втирает в постоянно расходящиеся края ран по земляной горсти (ни одна так и не подошла), послушно глотает дорожную пыль и засыпает на каждом найденном пепелище, убаюканный нестихающей марсельезой; почва заменена слоем золы — несколько метров, всё, что он отыскал и принёс в подоле — но на этой почве уже ничего не взойдёт.
Тибор — юродивый, склеенный из осколков Леандр, что бежит от войны, чтобы к войне приползти; Леандр, что возводит церкви, зная, что им суждено продержаться лишь несколько дней до следующего взрыва.
Йорданов — помешательство, пушечное мясо; его никому не жаль, ему не жаль себя — лишь тех, кто напарывается на ядовитые шипы, вырастающие в его свежих рубцах. Тибор знает, что противоядие — лишь смерть.
Беги в горящий дом, Тибор.
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —fc lee pace; член группы быстрого реагирования
nb Уродливое в глазах многих членов Resistance порождение — благодаря многочисленным самоубийственным инцидентам Тибор даже своими принят в качестве бешеного солдата — принят и отвергнут. Йорданов слишком рьяный, озверевший — достаточно ручной, если знать, куда бить — карманный убийца, которого Конфедерация не списала со счетов лишь из-за идущей войны.

0

12

https://i.imgur.com/LfKiETV.jpg
На DIE BLENDUNG обновлён дизайн, добавлен квест,
что-то весеннее шевелится и революционно шебуршит.

0

13

https://i.imgbox.com/fsOCJsGS.png
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
WALDEGIS WEINGARD, 32
Вальдегис Вайнгард
todessturm, сотрудник мм [германия]
fc eddie redmayne


ОБЩЕЕ ОПИСАНИЕ


В вулканическом разломе коридора (цейлонский эбен стен до самого небосвода) медной лавой льется шелковый персидский ковер (если потереться щекой, будет гладко-гладко, нежно-нежно - так, словно приласкала мать). Из-под массивной двери сочится змеиный шепот, стелется по замысловатой вязи, щекочет малодушное воображение (в любом другом доме подняли бы тревогу - в этом и бровью не ведут, говорят: «Наследники секретничают»). Если прильнуть к замочной скважине, из пожираемой огненной пастью камина октябрьской пасмурности соткется мужской силуэт. Присмотришься - заметишь спираль вокруг левой руки, присмотришься внимательнее - поймешь, спираль живая: кнутом кожаным оплетает предплечье, хвостом узким обнимает ладонь. Смотрит внимательно. Слушает. Порой кивает.
Секунды сгущаются в минуты, поленья истлевают в головни, незаметно появляется и исчезает домовой эльф. Соглашаясь с шипящей речью оформленным предложением, угольно-черная гадюка движется по спирали, обвивает шею змееуста, касается раздвоенным языком щеки и соскальзывает на пол, дабы мгновения спустя обернуться худощавым темноволосым анимагом.
- Когда ты накручиваешь кольца, - мужчина красноречиво потирает ощущающую фантомное удушье шею, переход на немецкий совершается неосознанно, - я чувствую себя пилоном.
- Лови момент, - хмыкает зябко кутающаяся в кашемир женщина. - Когда еще доведется.


Вопреки разнице в возрасте, видевшейся в прошлом непреодолимой (целых пять лет), дети Вайнгардов оставались неизменно близки. Объединенные общностью насажденной системы ценностей, базировали отношения на принципе «мы с тобой одной крови», поддерживая и помогая друг другу в разгадывании полного спектра жизненных головоломок. С необычайным даром родившийся, Вальдегис воплощал роль первопроходца, незаурядный навык приобретшая, Вильгельмина легкой поступью следовала по пятам. С молоком матери впитавшие Идею (сначала об элитарности чистокровных семей, затем о возвращении величия рода), с табаком отца вдохнувшие убежденность (сначала в правильности позиции, затем в необходимости жертв), агитацию Гриндевальда они восприняли прежде «сначала» или «затем» - еще до, будучи заблаговременно снабжены предварительной установкой. Утверждать сакральную (в своем понимании) доктрину Геллерта юные пассионарии принялись увлеченно, амбициозно наметив членство в постепенно формировавшемся «Todessturm» вполне посильной задачей. Их цели оказывались созвучны, истории развивались в унисон - до тех самых пор, пока Вильгельмина не была объявлена павшей в бою (павшей, воскресшей, предавшей, приговоренной, обреченной, бежавшей… детали!).


Вильгельмина Вайнгард точно знает, когда была убита.
Нет, не в бою. Не при осознании поддельности собственных духовных ценностей. Не при вероломном предательстве мужа. Не при закономерном аресте после. Не при позднейшем заключении в Нурменгард. Не при незапланированном побеге из него. Не при сокрушительном отречении родителей. Нет, все не то.
Вильгельмина Вайнгард была убита двадцатью семью годами позднее явления на свет, аккурат в день своего рождения, когда в ответ на глубоко личное «Кто присыпал тебя корицей, милый Гис?» услышала холодное тодесштурмовское «Империо».


ДОПОЛНИТЕЛЬНО


Род Вайнгардов недочистокровен: при чуть менее скрупулезной оценке мог бы отринуть приставку, но стараниями троюродной прабабки по отцовской линии торжественно говорит «Auf Wiedersehen!» списку истинно магических немецких семей. Как результат, вхожих в дома «заветных -дцати» представителей фамилии продолжительное время преследует мания величия: все им кажется, они почтенны, родовиты, состоятельны, влиятельны, однако от подлинного положения дел вера та серьезно далека. Приглашения на совиную охоту, пятичасовой чай, партию в шахматы, политический салон отправляются по принципу «бесспорно чистокровных круг столь узок, собеседников пристойных — мизер, попросим N. к обеду - все не так уныло», прочее случается по схожей схеме. Все, что у них есть, по сути, видимость: обманка, гнилушка, болотный огонек, лишиться которой Вайнгарды могут в одночасье.
Вальдегис является редчайшим носителем парселтанга, чья родословная и оборванным подкидышем с генеалогией Слизерина не связана, однако под неослабевающим натиском зарвавшихся (завравшихся) родителей утверждает обратное и демонстрирует знание змеиной речи, привлекая к доказательству и две калечные фразы Вильгельмины (по настоянию все тех же радетелей пытался когда-то передать знания сестре, но обнаружил, что владение языком еще не приравнивается к педагогическим талантам).
Опосредованно ответственен за страстное увлечение Вильгельмины чешуйчатыми и усердное изучение трансфигурации ею же. Активно поддерживал начинания, рьяно превозносил успехи, охотно отыскивал улики, веско свидетельствующие в пользу того, что по окончании курса обучения она не обернется выхухолью или мадагаскарской руконожкой.
Продолжил длинный ряд министерских работников, законодавцев и власть имущих, лестницу карьеры к небесам возводя из кирпичей связей и цемента работоспособности - в равных долях. С готовностью ссудил приставную ступеньку сестре (беспрецедентное беспроцентное пользование), когда пришел ее черед вливаться в пираний водоем.
К последователям Гриндевальда присоединился еще в школьные годы, к армии - после выпуска, к Тодесштурму - в последний год-полтора.


Я целенаправленно опускаю всякое упоминание как о характере, так и о причинах Вайнгарда даже после заточения сестры в темницу не только оставаться среди последователей Гриндевальда, но и — более того! — проникнуть в напоенное черным млеком войны сердце его армии: рассмотреть этот ход можно под любым углом. Быть может, Вальдегис свято верует в идеалы Геллерта. Быть может, ситуация безвыходная. Быть может, он является двойным агентом. Быть может, обнаружил себя в положении Драко Малфоя после заключения отца в Азкабан. Быть может, старший ребенок Вайнгардов (внезапно для меня) социопат и убедительно изображал теплые чувства к сестре на протяжении всех 27 лет ее жизни. Все может быть, и быть все может — мне искренне любопытно понаблюдать за тем, куда зайдет после этой развилки чужая фантазия. 
Слово о камнях, подводных и преткновения. Скорость и объем несущественны, слог и сыгровка важны, в связи с чем под конец следует настоятельная просьба о примере игры и надлежащее предупреждение о присущей мне медлительности.

Пробный пост

Истончающийся сумрак новорожденного дня правит несовершенства увядающей кожи градиентом светотени. Пытливый взгляд устремлен в зеркало: праведно судящее, оно безжалостно. И сеточка мелких морщин у внешних уголков глаз (если оттянуть к вискам, совсем незаметно), и череда глубоких борозд меж бровей и подле рта (только уколы исправят), и последствия бессонной, постыдно пристойной ночи (легче удавиться) отражаются в нем без ретуши и корректировок. О неумолимом истлевании юности беспристрастное псише гласит без околичностей и обиняков, на льстящее нарциссической натуре «ты на свете всех милее, всех прекрасней и белее» упование тщетно: тонким станом, налитыми персями щеголяют, что ни шаг, ювенильные царевны — где там в выгодном свете портрет царицы во цвете лет представить! Самоуважение бы уберечь.
Чертовы Белоснежки! Чуть подпустишь слабины — подвергнут осаде вражье (твое, разумеется) чувство собственного достоинства. Чуть поддашь человечности — в полон возьмут супостатскую (твою, без сомнения) уверенность в собственной привлекательности. Начнешь тогда видеть то, чего нет, и находить то, чего быть не может.
Да пропади они пропадом, эти воинствующие нимфетки! Пропади пропадом та из них (опознавательный знак: «D» по химии и размеру груди), что просочилась в лабораторию: работа из-за нее встала намертво!
Холеная рука с неизменно безупречным маникюром (название лака «Alex wants a carrot!») вспарывает воздух и с силой опускается на туалетный столик. Опускается неудачно: под ребром оказывается блюдце, в свете отсутствия более подходящего вместилища служащее шкатулкой для драгоценностей. Блюдце моментально познает раскол, краями взрезает ладонь. Чертыхается женщина, сочится кровь.
Будем заключать контракт, решает Агнес, отдельно вынесу список тех, кому запрещено приобретение вечной молодости, и дурочку эту — первым пунктом. Чтобы ни за что!.. Чтобы никогда!.. Даже когда примется напоминать сушеную фигу с блинами вместо груди — ни при каких условиях! Обойдется, кокетка пустоголовая.
Промывая рану, выбирая край полотенца почище (какая, к черту, аптечка! откуда ей взяться в занюханном номере или изящном портпледе, собранном на три дня?!), с тоской обращаясь мыслями к способному в мгновение ока исцелить неглубокий порез Саважу, Макфарлан задумывается, к чему вспомнила о лаборантке сейчас, во времена смутные, времена неясные, когда глаз да глаз, за аспидом Алексом глаз да глаз: отвернись на мгновенье — ужалит, впрыснет нейротоксин, поминай как звали. Девочка в баре, догадывается она, юная и легкомысленная, напомнила ту, другую, молодую и бестолковую. Период культивирования штамма — два дня, послезавтра юная и легкомысленная станет раздирать ногтями горло в волнующе отчаянной и абсолютно напрасной попытке освободить блокированные дыхательные пути и не задохнуться в комнате, полной живительного кислорода.
Контрастный душ, раздраженное шипение, неловкое нанесение макияжа раненной правой, еще более неловкое приведение одежды в порядок здоровой левой складываются в мозаику следующего часа, по истечении которого останавливаясь посреди аляповатого ковра, приподнимая подбородок и расправляя плечи Агнес Макфарлан веско, значительно декламирует Роберта Оппенгеймера, немногим более века назад цитировавшего «Бхагавадгиту»: «Я — Смерть, Разрушитель Миров».
Небо остается на месте.
Из-за стены раздается голос.
Мать смертоносного вируса задается вопросом, испытывал ли отец атомной бомбы равную неудовлетворенность.
Появляясь на пороге, она едва не фыркает: «По всем 20-ти километрам квадратным? Из конца в конец главной улицы будем кататься?», но вместо того псом дрессированным по команде дает улыбку: ап — и освещается лицо, предельным довольством происходящим светятся глаза. Сундук памяти с уроками maman по светскому лицемерию снабжен автоматическим механизмом и не требует непосредственного участия в выбросе в мозг заложенных в него умений.
— Прошу, не стесняйтесь, называйте меня «Аньес», — Макфарлан вредничает, прекрасно понимая, до чего сложна для произнесения французская форма имени, — все значимые люди моей жизни, а мы с вами никак не случайные прохожие, так поступают.
Все, кто способен выговорить.
С тщательно отмериваемыми грацией, чувственностью и неспешностью она передвигается по комнате, выравнивая кое-как стоящий саквояж, вешая небрежно брошенную куртку, прикрывая не до конца закрытую дверцу… десяток мелких, очень женских и очень домашних движений служит многоступенчатой обманкой: расслабься, размечтайся, забудь. Забудь, что в хорошенькой этой головке скрывается мозг аналитика, исследователя, ученого; забудь, что соблазнительной этой особе ровным счетом ничего не стоит подменить ампулы с вакциной; забудь, что фигуристая эта мадам способна представлять опасность.
— С удовольствием, Алекс, — правая рука поправляет волосы, ребро ладони алеет воспалением вокруг раны, — мы должны непременно побродить по тюльпановым полям и вернуться с огромной охапкой цветов. И съесть ту витую штучку в той крохотной булочной. Слышала, это выдающийся экземпляр национальной кухни, было бы жаль уехать, так и не попробовав. Быть может, за чашкой крепкого утреннего кофе?
Вести неспешную беседу ни о чем, сжимая вокруг визави кольцо информационного мусора, Макфарлан способна часами: maman постаралась. Впрочем, «mon cher cœur» ей благодарна: генерировать пустячные фразы она может теперь бессознательно, занимая голову решением насущных задач.
Таких как: что позволит им уйти без потерь (а то и с приобретениями).

0

14

https://i.imgur.com/XvEaW7W.jpg

0

15

https://i.imgur.com/WQsprVa.jpg

0


Вы здесь » Live Your Life » Магические школы » Die Blendung


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC