Live Your Life

Объявление

  • Новости
  • Конкурсы
  • Навигация

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Live Your Life » Неформат » Queer Queen's London


Queer Queen's London

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Логотип.
http://s6.uploads.ru/dEwMG.jpg

Адрес форума: http://qvlondon.rusff.ru
Дата открытия: 31.12.2016
Администрация: Ричард Марлоу, Монтагю Мак-Вильямс.
Жанр: антуражная историческая игра; эротика; мистика; детектив. Рейтинг NC-17.
Организация игровой зоны: эпизодическая

Краткое описание:

Место действия  –  викторианский Лондон и окрестности
Время действия  –  последняя треть XIX века

Есть истории любви, которые никогда не заканчиваются.
Эта история началась в 1714 году в Старом Свете и продолжилась на далеких островах. Почти два столетия спустя в викторианском Лондоне встретились детектив - инспектор Столичной полиции и граф Рамси, - потомки приватира Мак-Вильямса и титулованного поэта Ричарда Марлоу. Они не знали, что это - судьба и что их история - новое воплощение той, в память о которой остались лишь несколько страниц из дневника и парный портрет, написанный неизвестным художником.

Ссылка на рекламу: http://qvlondon.rusff.ru/viewtopic.php?id=71#p1246

0

2

Дело о рождественском пунше

Судьбоносное знакомство старшего детектива-инспектора Столичной полиции и скандально известного лондонского поэта Ричарда Марлоу завязывается на фоне рождественских торжеств и расследования загадочного убийства барона Коула.

Verbatim

Что может быть прекраснее рождественского ужина? Запеченные гуси, нашпигованные яблоками и ароматными травками, сливовый пудинг с орехами, нежнейшие сыры, пироги с мясом, пироги с ягодами, пироги с грибами, ягнатина в черносливе, телятина в апельсинах... на отдельном столе возвышалась чаша с пуншем, под которой горели свечи, не позволяя содержимому остыть. Глаза разбегались при одном только взгляде на стол, и Марлоу ощутил, что в желудке заурчало, хоть он и не был голоден.

[Ричард Марлоу]

Эмма  пересела поближе к брату и обратила к нему свое миловидное личико, обрамленное завитками рыжих волос. Отблески пламени от камина создавали иллюзию пылающего ореола вокруг ее головы и отбрасывали на лицо причудливые тени.
- Милый Монтагю, - сказала он, - Мы с Джорджем хотели бы познакомить тебя с одной юной леди... Ты понимаешь, что это значит, не так ли?
Монтагю обреченно обмяк в кресле, уставившись на рождественскую ель, обвешанную разномастными украшениями: помимо самодельных украшений в виде конфет, орехов и печений, были там и стеклянные шары из Тюрингии, и игрушки, изготовленные компанией Вулворта -  очень модный и дорогой штрих рождественского убранства, говоривший о высоком достатке и хорошем вкусе хозяев дома.
- Но Эмма, дорогая... - торопливо перебил он сестру, лихорадочно обдумывая путь отступления. - Почему бы вам с Джорджем не начать с Лукаса?

[Монтагю Мак-Вильямс]

Шумела застольная беседа, красотки охотно принимали комплименты от известного поэта, Марлоу столь же охотно их раздавал, пытаясь забыться. Дело близилось к полуночи. На столе остался лишь десерт, и пришло время пунша. Первым зачерпнул хозяин, намереваясь снять пробу.Все взгляды устремились на него. Вот он зачерпывает серебряным ковшом, вот подносит его к губам, делает глоток...
Хозяин дома поморщился. Нет, пунш придется заменить. Совсем не добавлен сахар, и эта странная горечь...
Марлоу хорошо видел, как он поднял руку к горлу, закашлялся и рухнул на пол.
Количество дам, упавших в обморок, точно соответствовало числу джентльменов, готовых их подхватить.
- Врача! Позовите врача! - раздались крики, но Ричард покачал головой. Врача? Да. А еще полицию, несомненно

[Ричард Марлоу]

Старший детектив-инспектор прибыл по нужному адресу в сопровождении полицейского клерка Джона Суини и сержанта Томаса Диллона - именно они и прервали его рождественский обед в кругу семьи. У  дверей дома жертвы (или самоубийцы) троицу встретил  констебль Джордж Лонг. Дворецкий, маячивший за спиной констебля, предложил господам из полиции проследовать в столовую, однако Мак-Вильямс прежде попросил его собрать на кухне всех, кто прислуживал за столом, а также  продиктовать полицейскому клерку имена и адреса всех гостей и зарисовать на бумаге, кто где сидел.
- Полагаю, врач успел осмотреть тело? - спросил он напоследок.
Дворецкий побледнел, осознав свою ошибку.
- Нет, сэр, - пробормотал он. - Я подумал, что в услугах врача надобности уже нет. Тело господина барона перенесли в курительную, потому что дамы то и дело падали в обморок от страха.

[Монтагю Мак-Вильямс]

Гости скучали в ожидании полиции.
Фрэн отобрала у брата тарелку с пирогом и, взяв бокал с шампанским, коротала время в легкой беседе - вернее, монологе, потому что Ричард рассеянно поддакивал, поглощая еще один кусок пирога, но в целом мало обращал внимания на сестру, обдумывая сюжет новой пьески: об убийстве на Рождество, где убийцей будет... тут Фрэнсис отставила бокал и стиснула руку брата:
- Кажется, кавалерия уже здесь, - насмешливо шепнула она. - Как думаешь, этот детектив-инспектор будет таким же лысеющим толстячком, от которого пахнет луком и салом, как тот, что расследовал кражу у меня колье с изумрудами? Давай пробьемся в начало очереди: я устала и хочу домой. К тебе домой. Отпразднуем Рождество и погадаем. И допьем шампанское, конечно же! Ты ведь не против встретить Рождество с сестренкой?

[Ричард Марлоу]

Старший инспектор провел в особняке барона Коула еще три часа, успев осмотреть труп и выслушать монотонные объяснения полицейского хирурга, которого то и дело перебивал его высокооплачиваемый коллега с Харли-стрит  доктор Палмер, пользовавший  баронскую чету вот уже в течение пяти лет. Впрочем, в одном эскулапы сходились: смерть барона никак нельзя было объяснить естественными причинами, и воспоследовала она от лошадиной дозы цианида, которую чья-то преступная рука всыпала в чашу с пуншем. Доктор Палмер навестил вдову и вернулся к инспектору с неутешительными сведениями: леди еще слишком слаба, чтобы беседовать с полицейским. Он дал ей немного морфия, чтобы вызвать целительный сон, остальное в руках Природы.

[Монтагю Мак-Вильямс]

- А детектив очень даже ничего, - шепнула Фрэн брату, беря его под локоть и потянув за собой. - Давай поторопимся, чтобы уйти первыми.
Марлоу послушно поднялся с места и протиснулся к служителю закона, старательно отдавив по дороге несколько ног.
- Добрый вечер, старший детектив-инспектор Мак-Вильямс. Я позволю себе нарушить некоторые нормы приличий и представиться самостоятельно, дабы поскорее уехать и отметить Рождество тихо и по-семейному, раз уж не вышло весело и по-дружески, - Марлоу смотрел на инспектора, чуть улыбаясь. - Ричард Марлоу, граф Рамси. А это моя сестра, леди Фрэнсис Кендал. Мой адрес известен дворецкому бедняги Коула, но я рискну попросить вас навестить меня около полудня: я с трудом просыпаюсь рано утром и плохо соображаю, а если ваш визит состоится в полдень, я с удовольствием приглашу вас присоединиться к завтраку, за которым и расскажу вам все, что знаю.  - Ричард говорил и понимал, что непозволительно долго смотрит на Мак-Вильямса.

[Ричард Марлоу]

Старший инспектор почувствовал некоторое замешательство: граф Рамси смотрел на него так пристально, что он заподозрил, что с ним что-то не так: возможно, на носу остался след от сажи после того, как он ворошил угли в камине, или расстегнулась пуговица на брюках, либо на атласном жилете красуется не замеченное им ранее жирное пятно, посаженное во время праздничного обеда.
- Премного благодарен, милорд... Ваша готовность оказать помощь закону...
Он не успел договорить: поток аристократов, хлынувший к выходу из столовой, оттеснил его к стене, оставив их с графом на разных берегах этой полноводной реки, сверкавшей драгоценностями и шелестевшей бархатом,  шелком и перьями.

[Монтагю Мак-Вильямс]

0

3

Старший детектив-инспектор Столичной полиции Монтагю Мак-Вильямс ждет в Игре близких родственников: сводную сестру Эмму Картленд (в девичестве - Хендерсон) и ее мужа Джорджа Картленда, успешного и весьма состоятельного лондонского коммерсанта. Эмма и Джордж - счастливая и любящая супружеская пара в духе ортодоксального викторианства, абсолютный и непоколебимый гет! Важно: ни у Эммы, ни у Джорджа нет и тени подозрения по поводу истинной природы "дружбы" Монтагю с графом Рамси.

Оба персонажа, а также их дети, трехлетний Клайв и пятилетняя Клэр, упоминались в эпизоде Ужин в кругу друзей

Verbatim

Рождественский обед в доме лондонского коммерсанта Джорджа Картленда проходил в теплом семейном кругу. Помимо хозяина дома, его жены Эммы и двух малюток, - трехлетнего Клайва и пятилетней Клэр, присутствовал еще один близкий родственник - сводный брат хозяйки, старший детектив-инспектор Монтагю Мак-Вильямс. Несколько дней, предшествовавших праздничному обеду, он провел, как в аду, бегая по лавкам и магазинам в поисках подарков племяннику и племяннице. Конечной точкой этого продолжительного марафона  стало его прибытие в дом зятя и сестры в кэбе, набитом коробками разных размеров. <...>

Для Клайва бывший кавалерист приобрел деревянную лошадку, набор оловянных солдатиков, игрушечный барабан и  ярко раскрашенный турецкий ятаган из папье-маше, исчерпав на этом свою фантазию и заранее с ужасом "предвкушая" наступление следующего Рождества. Выбрать подарки для Клэр, которая в свои пять лет разбиралась в украшениях и фасонах платьев не хуже матери, было еще сложнее. Посоветовавшись с бесчисленным количеством продавщиц и приказчиков галантерейных и иных лавок, составлявших счастье лондонских леди в возрасте от пяти до пятидесяти лет, он купил несколько шелковых лент и понял, что надо подойти к делу с другой стороны. В одном из закоулков Ист-Энда ютилась небольшая  лавочка, в которой он неоднократно бывал по долгу службы в поисках сданных в заклад украденных вещей. Владелец лавки, выслушав скорбную повесть о тщетных поисках, на время покинул прилавок, а вернулся, держа в руках большую, нарядно одетую фарфоровую куклу.<...>

Детей отправили спать задолго до полуночи, но позже, чем обычно. Инспектор, как мог, развлекал своих маленьких  зрителей, устроив для них театр теней и попытавшись разыграть одну из душераздирающих сценок из репертуара Панча и Джуди, что вызвало упреки со стороны Эммы. Джордж не протестовал, захваченный пляской темных фигур на простыне, растянутой на двух шестах стараниями камердинера и старшей горничной, лишь изредка усмехался в усы, слушая, как его шурин подражает грубому басу Панча и визгливому голоску Джуди.
Чтобы успокоить сестру, Монтагю пришлось на бис воспроизвести подобающую случаю импровизацию под названием "Дары волхвов" - дети замерли от восторга, увидев на простыне силуэт верблюда, на котором ехал один из мудрых дарителей: увы, для того, чтобы вызвать к жизни всех трех волхвов одновременно, у актера не хватило рук. Среди зрителей разгорелась жаркая дискуссия: Клэр утверждала, что это юный и красивый мавр Бальтазар, Эмма сочла, что волхв больше похож на умудренного жизнью Мельхиора, а Джордж усмотрел в статной фигуре волхва черты выходца из Аравии, Каспара, поскольку на голове его было сооружение, напоминавшее чалму. Клайв не участвовал в споре: он заснул на коленях у матери, утомленный впечатлениями и пресыщенный сладостями, которые вечь вечер сыпались на него, как из рога изобилия.

[Монтагю Мак-Вильямс]

Пожелания к кандидатам:

- интерес к викторианской эпохе с серьезным отношением к историческим реалиям;
- желание отыграть личную историю традиционной викторианской супружеской пары;
- мини-квента на персонажа с учетом отыгранного;
- пробный пост.

Связь:

- Гостевая

- ЛС

Примерные внешности персонажей (можно поменять на усмотрение игроков, опять же с учетом отыгранного ранее):

Эмма Картленд

http://yp.fedpress.ru/sites/fedpress/files/lidalida/news/uinslet5.jpg

Джордж Картленд

http://bestin.ua/static/uploads/DR/12_10/hugh-jackman-1210%20%282%29.jpg

0

4

Возвращение в прошлое: что оно принесет двум немолодым джентльменам, один из которых - печальный художник, второй - статс-секретарь министерства иностранных дел? В замке Далхауз встречаются Роберт Марлоу и Генри Филипп Примроуз.

Verbatim

На платформе Юстонского вокзала стояли два джентльмена: первый был молод и чрезвычайно хорош собой, второй уже достиг вершины жизненного холма, за которой начинается неизбежный спуск к подножию. На его все еще моложавом, гладко выбритом лице выделялись светлые до прозрачности глаза с опущенными уголками век. Они пытливо осматривали все окружающее с холодной дотошностью исследователя, слегка обрюзгшие щеки подпирал накрахмаленный воротничок белой рубашки. Все в нем дышало уверенностью в себе и привычкой повелевать, однако чувственный, слегка капризный рот выдавал склонность к удовольствиям.
- Сэр... - молодой человек смотрел на спутника умоляющим взглядом преданной собаки, - Заклинаю вас: отправьте мне телеграмму, когда доберетесь до Далмени. Времена сейчас неспокойные, а вы решили путешествовать в одиночку.
Его старший спутник поплотнее закутался в пальто с меховым воротом и ответил:
- Вы мой личный секретарь, Фрэнсис, а не заполошная старая дева: не забывайте об этом. Если мне будет суждено встретить второго Гамильтона, вы узнаете об этом из газет.
[Генри Филипп Примроуз]

Роберт смотрел в сторону и не заметил приближения Примроуза. Услышав его голос, он обернулся, вздрогнув. Странное чувство - когда тот, кого ты любил и любишь до сих пор, вдруг возвращается, идет к тебе и зовет так же, как и много лет назад. Роберт смотрел на него в полном смятении, старательно скрываемом, но все же... что же ответить? Так, как требует сердце - "здравствуй, Анри!" - или так, как того хочет уязвленное самолюбие, гордость и просто разум: "Добрый день, ваша светлость"?
- Анри...я рад тебя видеть, - просто сказал Роберт, и это было было правдой.
[Роберт Марлоу]

Улыбка статс-секретаря была исполнена искренней печали. Вспомнилась Ханна с ее миллионами (теперь уже с их миллионами) и холодная супружеская постель, в которой лишь изредка спали двое. Про себя он называл это место долговой супружеской ямой. Вспомнился молодой Фрэнсис Дуглас, его личный секретарь, по-собачьи ему преданный и безнадежно в него влюбленный, но не вызывавший в нем никаких ответных чувств, кроме отеческой заботы, а порой и раздражения. Слухи порой опаснее фактов, это он знал лучше, чем кто-нибудь другой.
Рука об руку с Робером он добрался до кабинета и закрыл за ними дверь, сразу же повернув ключ в замке. Оглядевшись, он счел нужным заметить:
- А здесь мало что изменилось с тех пор... Если бы и мы с тобой остались прежними...
[Генри Филипп Примроуз]

- Если мне не изменяет память, ты редко бывал в Далхаузе. Да и я в те времена предпочитал Лондон.
Роберт прошел вперед и налил виски обоим, отметив про себя запертую дверь. Предусмотрительность, никогда не изменявшая Анри. Которой ему самому никогда не хватало. Иначе бы, разумеется, он не ввязался в этот безумный роман, перекроивший его судьбу и душу...
Он вернулся к Анри, протянул ему виски и приподнял свой стакан.
- За встречу? - полувопросительно произнес Роберт.
[Роберт Марлоу]

Примроуз помолчал, глядя на густую янтарную  жидкость, лениво плескавшуюся в стакане. Сколько пинт им было выпито в дни бурной молодости, когда он считал себя равным богам, сколько тостов произнесено, - и не сосчитать.
- Выпьем за нас, - наконец сказал он, сделал глоток и взял Робера за запястье, - совсем как в тот памятный вечер в доме маркизы Д. Уже тогда это был отработанный долгой практикой жест: интимный и одновременно властный, и он использовал его всякий раз, когда выходил на охоту, намереваясь поймать в шелковые силки своего обаяния какую-нибудь зазевавшуюся дичь. Точно так же он много лет спустя взял за руку Ханну - невзрачную пташку, чье серое от природы оперение было замаскировано золотой пылью из сокровищницы Ротшильдов. Посмотрел ей в глаза и сказал тоном завзятого донжуана, который, тем не менее, воспринимался невинными девицами как свидетельство искреннего интереса:
- Ваша красота ослепительна, мисс Ротшильд. Как ужасно, что я не могу восхищаться ею каждый день.
[Генри Филипп Примроуз]

Прикосновение разбудило воспоминания, разбередило душу. Оно было таким же, как тогда, много лет назад...
Анри не был первым, кто польстился на красоту юного Роберта, так что ему уже был знаком интерес к себе, и прикосновение не стало тогда чем-то выбивающим почву из-под ног... и все же он тогда понял, что не может сопротивляться. Что именно это прикосновение особенное, и этот взгляд. Этот человек.
Они были разными, конечно же. Очень, очень разными.
Они остались разными. Запертая дверь это подтверждает.
Но... тогда они любили друг друга. Сейчас - он точно знает - он все еще любит Анри.
Поэтому так заныло сердце, едва он увидел его. И поэтому сорвалось признание.
Роберт протянул руку и положил пальцы на запястье Анри.
[Роберт Марлоу]

Анри сам заговорил об отъезде, и Роберт помрачнел. Он не хотел знать... и все-таки вопрос сорвался с языка.
- Когда... когда ты уезжаешь? - и тут же, забыв обо всем, Робер поднес руку к губам своего гостя и любимого, положил пальцы на эти губы, грозившие раздавить его безжалостным ответом.
- Молчи. Не надо. Я не хочу знать, - торопливо произнес он. - Я хочу насладиться этим нежданным подарком судьбы, не считая минут. Пойдем к реке. Потом мы вернемся. Уничтожим пару сочных бифштексов. Посидим с тобой у огня за стаканчиком виски...
Он боялся говорить о том, что может последовать за этим. Боялся - и хотел, и поэтому, быть может, не торопился убрать руку, поглаживая губы Анри кончиками пальцев.
[Роберт Марлоу]

Анри поймал губами кончик указательного пальца Робера, чуть прикусил, играя, и тут же отпустил. Прикосновение снова вернуло его в прошлое, когда они оба были молодыми, дерзкими, чрезмерно самоуверенными и питали надежды, которым впоследствии было не суждено сбыться.
- Идем, - попросил он, осторожно подталкивая Робера к выходу из кабинета. - Мне кажется, что собирается пойти дождь, а мы с тобой не настолько молоды, чтобы позволить себе промокнуть до костей. А помнишь, как мы с тобой прятались от ливня в "Ягненке и флаге", считая удары Старого Тома? Помнишь? Башмаки и чулки промокли насквозь и мы их сняли и бежали босиком от Крайст-черча до самого паба, хотя по дороге можно было найти и другие убежища. Но в "Ягненке" подавали самые лучшие в городе  отбивные и забористый эль, а хозяину не было никакого дела до двух молодых идиотов, которые смотрели друг на друга влюбленными глазами.
[Генри Филипп Примроуз]

0

5

Призраки замка Далхауз проливают свет на прошлое главных героев повествования....

Дверь отворилась и в проеме возникла бледная фигура.  Монтагю оцепенел, испугавшись, что это Дикон проснулся и пришел к дяде в поисках своего возлюбленного. Однако, преодолев первый приступ ужаса, он заставил себя всмотреться в нежданного гостя пристальнее и испытал еще более сильное потрясение: это был его двойник, одетый в старомодную белую рубашку с кружевными манжетами и брюки, покрой которых выдавал принадлежность к золотому веку пиратства. Призрак молча взирал на Монтагю, его бледное лицо несло на себе печать презрительного осуждения, которое вскоре сменилось яростью. Казалось, он с трудом сохраняет спокойствие и удерживает себя от решительных действий. Бледная рука доппельгангера легла на эфес абордажного клинка, и Монтагю схватил за руку лэрда, то ли ожидая, что тот развеет эту страшную иллюзию крепким рукопожатием, то ли пытаясь найти опору в живом тепле человеческого присутствия.
[Монтагю мак-Вильямс]

Призрак улыбнулся, посмотрел в окно и кивнул. И протянул руку, двинувшись от окна к постели.
Наверное, следовало все-таки испугаться. Когда покойники зовут за собой...
Дикон поднялся с постели, быстро оделся и протянул руку навстречу.
Пальцы прошли сквозь призрачную руку, их обожгло холодом, и на лице призрака появилась печальная улыбка. Он двинулся прочь, к двери, и Дик пошел следом.
Они прошли через замок к наружней двери, затем через парк, к самому отдаленному и глухому его углу. Здесь дубы широко раскинули свои ветви, сплетая их в зеленый шатер, через который днем, наверное, светило солнце мягким зеленым светом - а сейчас луна и звезды не в силах были пробить своим светом этот полог.
Над каменной плитой призрак встал и указал на нее. Затем сделал жест, как будто поднимал плиту...
...и прошел через нее.
Дикон наклонился.
Поднять камень у него не хватало сил - да что там, и сдвинуть его было ему не под силу. Он провел ладонью по прохладной его поверхности, на которой ощущались то ли неровности от природы, то ли выбитые слова.
Фонарь. Ему нужен фонарь и помощники.

...Дикон первым спустился вниз, подсвечивая себе фонарем. Воздух был на удивление сухим, каменная кладка, сделанная на совесть двести лет назад, не пропускала ни сырость, ни тем более воду. И все-таки пахло... странно. Морским ветром? Солью?.. Подняв фонарь выше, Дик понял причину: далее коридор был отделан досками корабельной обшивки, еще хранившими кое-где следы облепляющих дно ракушек, и, едва сырой ночной воздух ворвался в склеп, как снова запахло морем.
Правильный выбор, подумалось Дику. Вымоченные годами в соленой воде, доски приобрели крепость камня и не гнили... и были уместны, очень уместны здесь.
[Ричард Марлоу]


...и подтверждают максиму о том, как трудно сохранить добрый нрав и удержаться от взаимных обвинений, прожив бок о бок более двух сотен лет.

Призраки просочились сюда же и встали над гробом, глядя друг на друга. Дик удивленно покосился на призрачные фигуры: ему послышалось, или...
- Ты куда мне руку положил, сволочь? - прошипел призрак Дикона, сердито глядя на своего призрачного возлюбленного. - Ты тогда последний раз меня полапать хотел, а они теперь смотрят! Не стыдно, да? Совсем не стыдно? А, ну тебя, двести лет - и до сих пор никакого стыда! У шлюхи в борделе стыда и то побольше!
[Ричард Марлоу]

Взглянув на содержимое саркофага, Монтагю убедился, что упрек призрака Ричарда, высказанный в выражениях, не подобающих аристократу, был справедлив: кисть руки одного из скелетов навеки застыла на тазобедренной кости второго, крепко сжимая короткий отросток, на языке анатомов носящий имя baculum. Тем временем его предшественник не остался в долгу: одернув полупрозрачные манжеты рубашки, он брюзгливо ответил, отодвинувшись от своего спутника на дюйм или два и не поворачиваясь к нему лицом:
- Не вали с больной головы на здоровую, mon ami: в моем завещании не было сказано ни слова о том, в какой позе уложить мое бездыханное тело рядом с таким же твоим. Это все гнусные проделки твоего незаконного отпрыска, которому я оказал высочайшее доверие, коего он был недостоин.
[Монтагю Мак-Вильямс]

Призрачный двойник Ричарда не смутился. Напротив, уперев руки в бока (и уподобившись сварливой супруге, о чем он вряд ли подозревал), он придвинулся на тот же дюйм или два и продолжил:
- Каким бы незаконным не был мой отпрыск на момент его появления на свет, но я его признал, а вот с тобой история совсем другая, mon ami! Тебя вроде как никто так и не признавал, или я не знаю чего-то о тебе, моя радость? - голос призрака сочился ядом. - И не трогай шлюху: она была честной.
[Ричард Марлоу]

Монтагю потянулся к полуистлевшей тетради, покоившейся под черепом, но как только его пальцы коснулись ветхого корешка, как призрачный Монтагю завопил:
- Осторожней, болван! Не оторви мне голову!
Монтагю отдернул руку и с поклоном произнес, забыв о том, что его жест и слова должны выглядеть весьма странно в глазах слуг, не имевших понятия о присутствии призраков:
- Я буду очень осторожен, сэр! И если вы лишитесь головы, то произойдет это не по моей вине, а потому, что вы вывели из терпения своего спутника!
Положив ладонь на лобную кость черепа, он осторожно вытащил тетрадь и сунул ее в карман плаща, намереваясь прочитать по возвращении в свою комнату. Тем временем его двойник, убедившись, что целостность его бренных останков не нарушена, подплыл к нему и зашептал на ухо, тыча указательным пальцем в живую ипостась Ричарда:
- Держи ухо востро с этим проходимцем, сынок: ты же видишь, каким он был два столетия назад! Таков он и теперь, уверяю тебя: яблочко от яблони недалеко катится! Не давай ему спуску ни в чем, стой на своем, даже если он будет угрожать тебе тем, что никогда не переступит порога вашей общей спальни. Посмотри на меня: я любил этого самоуверенного красавца лет двести, и что в итоге? Он только что обвинил меня в измене с человеком, с которым сам же и переспал, пока я бороздил океан, добывая средства для нашего с ним совместного проживания! Рисковал жизнью, проливал кровь невинных людей, купил ему книжную лавку, чтобы он как сыр в масле катался во время моего отсутствия...
Голова призрака упала на грудь Монтагю и он зарыдал, вибрируя своим бесплотным телом.
[Монтагю Мак-Вильямс]

0

6

Призрачное танго в честь дня рождения графа Рамси

http://3.bp.blogspot.com/-x-rgXFTsCvU/VPUAVQjcGYI/AAAAAAAAAJI/7l-z-o4wMuw/s1600/class_announce.jpg

Монтагю Мак-Вильямс написал(а):

Монтагю закрыл футляр и вернул его на каминную полку:
- Подарки подарками, но кроме них надо придумать что-то по-настоящему необычное, и я рассчитываю на вашу помощь. Вносите свои предложения, леди и джентльмены.
Призрак приватира сразу же уловил суть и высказался первым:
- Когда-то мы с Ричардом на пару недурственно исполняли боевой шотландский танец с мечами. Конечно, с той поры много воды утекло, но думаю, что поднатужившись, мы сможем тряхнуть  стариной.

Ричард Марлоу написал(а):

Призрачный Ричард поглядел на своего возлюбленного взглядом "Убил бы, да ты уже и так мертв".
- Я двести лет как хром, какой танец? - возмутился призрак, звучно шлепнув Монтагю по руке. - Боевой танец с мечами! Даже не мечтай! Вот если бы ты предложил станцевать тот танец... Помнишь, его танцевали те двое, лет пять назад? Эти... из Южной Америки, такие смуглые темноглазые мальчики, их застала буря и они переночевали в замке, и перед сном танцевали? Это я бы с тобой с удовольствием... - призрак сладострастно вздохнул, мечтательно прикрыв глаза.

Ричард Марлоу написал(а):

Едва ладонь коснулась волос, как Дикон опустил глаза, смущенно улыбаясь, и вложил руку в ладонь Монтагю, другую положив ему на плечо. Губы дрогнули.
- Помнишь тот день на Ямайке, когда я к тебе пришел? - шепнул он в ответ. - Помнишь, как мы с тобой тогда занимались любовью? Давай... станцуем, как мы танцевали тогда.
Он сделал шаг навстречу и усмехнулся, дразня.

Монтагю Мак-Вильямс написал(а):

В отличие своего партнера призрак приватира не улыбался. Как только он сделал первый шаг, его лицо застыло, напоминая театральную маску, на которой жили лишь глаза. И началась совместная, тягуче-томительная прогулка: обманчиво плавные движения, скрывающие напряжение  мускулов, оказывали на него почти гипнотическое воздействие. Взгляды партнеров ни на мгновение не отрывались друг от друга: казалось, что между ними протянулась невидимая, но неразрывная нить, что крепче любого корабельного каната. Несмотря на сдержанность движений и рациональную продуманность каждого па, в танце чувствовалась страсть и одновременно легкая грусть: как будто двое влюбленных вспоминали о прожитых вместе годах, о приобретениях и потерях, о том, что дорога любви слишком узка для двоих и пройти по ней можно, лишь став единым целым.

0

7

Танго вдвоем, или почему на Квире танцуют только мужчины
объясняет Генри Филипп Примроуз

ТАНЦУЙТЕ С НАМИ

Роберт Марлоу написал(а):

- Как сейчас... - Робер чуть надавил ладонью, показывая, куда он собирается вести. Он не копировал призраков - они танцевали свою историю любви, а они с Анри - свою. Он не отводил взгляда от глаз Анри, не глядя - но чувствуя его движения. Как будто они были в постели. Как будто они стояли, обнявшись, у зашторенного окна, не в силах разорвать объятия.
Поворот. Еще один. Сегодня он ведет - но значит ли это, что будет вести? Значит ли, что он сумеет удержать возлюбленного в своих объятиях до самого конца? Или тот вернется в Лондон, к супруге и карьере, и Роберу не будет смысла ехать следом - им останутся только редкие встречи на пару часов? Сердце сжалось, он резко развернул Анри к себе спиной, обвил его руками и продолжил танец именно так - касаясь губами его затылка, сходя с ума от осознания краткости их счастья.

Генри Филипп Примроуз написал(а):

Четвертый граф Роузбери, он же статс-секретарь министерства иностранных дел, наиболее вероятный кандидат на министерское кресло  и добропорядочный семьянин (по крайней мере таким он старался выглядеть в своих глазах и глазах окружающих, в чем, надо сказать, немало преуспел) исполнял  танец сливок общества - не тех сливок, от вида которых вожделенно сводило скулы у мамаш из высшего света и их дочек на выданье, а от сливок настоящих:  "подонков", которыми кишели трущобы Буэнос-Айреса, которыми полнились сточные канавы огромного перегонного куба, принимавшего в свое чрево тех, кого отверг Старый Свет. Что общего было у него с пастухом-гаучо, попавшим из  пампасов  в  каменные джунгли большого города, или моряком, только что сошедшим на берег, чтобы потратить жалкие гроши, полученные за несколько месяцев корабельной каторги?

Ничего, кроме  кипения крови, побежавшей по жилам стремительнее, чем если бы он ожидал результатов голосования в парламенте.
Ничего, кроме любви: той единственной, которую он не так давно считал потерянной и угасшей, но которая на поверку оказалась сильнее, чем он хотел или боялся верить.

Дыхание Робера обжигало затылок. Анри - не Генри Филипп Примроуз - прижался обтянутыми твидом ягодицами к бедрам партнера, вздрогнув  от сладострастной судороги. Он больше не был добропорядочным семьянином и дальновидным политиком: в мгновение ока он превратился в аргентинского пастуха, моложе себя нынешнего лет на двадцать, далеко не семи пядей во лбу, но при этом полного жизненных сил и не знавшей сомнений страстью.

0


Вы здесь » Live Your Life » Неформат » Queer Queen's London


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC