Live Your Life

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Live Your Life » Книги, комиксы, игры » Сказки и быль


Сказки и быль

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://sd.uploads.ru/t/JhOBb.jpg

Адрес форума: http://ortiga.rusff.ru/
Официальное название: Сказки и быль
Дата открытия: 4.11.2014
Администрация: Мика, Дан, Пепел
Жанр: приключения, фантастика
Организация игровой зоны: эпизоды
Краткое описание: авторский мир, за основу которого взята Теория Великого Кристалла из книг Крапивина. Согласно ей, Вселенная имеет форму бесконечно сложного многомерного кристалла, у которого каждая своей грань является какой-то отдельной вселенной. Кое-кто может путешествовать по Граням этого Кристалла. В основном это подростки, наделённые особым даром. Некоторые из них могут даже  проводить в другие миры кого-то ещё. 
Жителям одной из Граней не повезло. В результате таинственной катастрофы, случившейся 75 лет назад, их мир оказался изолированным не только от остальных Граней, но и от части собственных территорий. Однако жизнь в нём не замерла, а скорее, наоборот - стала более размеренной и благополучной. Как выяснилось впоследствии, умеющие перемещаться с Грани на Грань всё же могут попасть в этот мир, но вот уйти с него не по силам даже им.

Ссылка на взаимную рекламу:  http://ortiga.rusff.ru/viewtopic.php?id=21&p=9#p985

0

2

«Крысолов. А крысята – это мы?» - Сашкина мысль была тоненькой, как мышиный писк. Наверное, мышиный. В Корпусе мыши не водились, так что воспитанники только прочитать где-нибудь могли, как они пищат. Но все равно – мышиный писк.
Говорили, кто-то из ребят когда-то приручал мышей. Это заметили. Больше мышей в Корпусе не было.
Конвоир мысль не услышал. Сашка, как и Матек, умел думать очень тихо. «Господин подполковник», надо же, - взгляд Матвея тяжело уперся в темный мундир.
В «школу для одаренных детей» не хотел никто. Рик боялся. Сашка тоже. У Матвея тоже кровь в льдышку превратилась. Так и сидел он, безмолвно прожигая глазами конвоира.
«Конвоир ты будешь», - осторожно, правда, подумал, экранируя вырвавшуюся злой черной стрелой мысль. «Не подполковник», - белая таблетка. Меловой привкус во рту. Глоток воды, тоже отдающей мелом.
Рик, сглатывая так, что жилки на шее натягивались, придвинулся к Матвею, заглянул в глаза. Боялся. Сашка рядом тяжело засопел. Они напоминали щенков, уставших, утомленных, которых новый (непонятно кто – хозяин? Продавец?) равнодушно засовывает в коробку, на пахнущую прежними щенками старую подстилку. Та вся в шерсти и немного сырая.  И они безропотно и покорно сидят в этой коробке, только грустные мордочки покачиваются на тонких шеях в такт ходьбе того, кто коробку несет.
В машине пахло бензином. На пластиковой панели обшивки была царапина. Монеткой, похоже. Матек сдвинул брови, пытаясь прочесть. «Лех…» Дальше не получилось. Замерзнуть успевший, пока проходили по двору, и сейчас ежившийся от не прогретого воздуха выстуженного автомобиля Рик залез на сиденье почти с ногами. Обхватил плечо Матека, заслонил собой надпись.
Глаза у него были как чашки с водой.
«Не плачь», – послал Матвей ему ласковую, ободряющую мысль. Правда, стало только хуже – Рик захлюпал носом, задрожал губой. Сашка, сидевший с другого боку, предупредительно дернул малыша за рукав курточки, и вскинул глаза на зеркальце заднего вида. Матек тоже невольно туда глянул, и злым прищуром встретил взгляд конвоира.
Автомобиль зафырчал. Гладкая дорога шелестела под колесами, и под мерное покачивание на рессорах сперва засопел наревевшийся в плечо Матвею Рик. Затем Сашка – с кулаком под щекой, нахмуренными даже во сне бровями. Матвей боролся с подкатывающим сном до последнего, но тот взял его в мягкие пушистые ладони, и погладил по голове.
«Спи».

Проснулись они от трясущих их рук. Лицо у конвоира было бесстрастное, точно руки его, выволакивающие сонных, красных со сна, плохо соображающих мальчишек, существовали отдельно. Вот просто – отдельно. За автомобилем  смыкаются выкрашенные серебристой краской ворота. Большой двор. Несколько невысоких каменных зданий, в ранних сумерках сереющих оконными стеклами.
- Макароны, - уныло протянул Сашка, наматывая на вилку сросшиеся, благодаря залившему их яйцу макароны. Матвею есть не хотелось – после дня сна, в душной машине, его только подташнивало. Еще от непонятного волнения…
Это пробивалось осознание того, к у д а их везут.
«Нет! Не хочу!» - экран набросил, да похоже, поздно. Хорошо, что его не видели, потому что он отпросился в пустой, кафельный, пахнущий хлоркой туалет. Попить там воды. Компот в столовой только заново жажду вызывал.
С тяжелой головой он вернулся в столовую, поковырял еду, и был очень рад, когда они вышли. Запах пропитал казарменное сукно… кажется, еще и хлоркой отдавало.
Казарменные койки с их вещами. Сашка рванулся к своему чемодану, затем чуть сбавил шаг. Матек входил последим – он оборачивался, когда конвоир говорил. Рик и Сашка не смотрели.
- Да… господин подполковник, - выговорил он безжизненно, и равнодушно – внешне. Внутри ненавидел себя за вбитое, за…. То, к чему привык за годы жизни в Корпусе.
Страшно было. Страх становился обманчиво покатой ледяной горкой, за гладкой кромкой которой открывалась темно-голубая бездна с чернотой на дне.
- Не хочу телевизор, - Матек тряхнул головой, глазами похлопал. Рик снова уцепился за его руку – не прилипчивый а… так.
- И я не хочу, - сбросив ботинки, Сашка сидел с ногами на кровати. Тощие запястья высовывались из обшлагов рукавов. Пальцы в замок сцепились.
- Мак, расскажи что-нибудь, - хриплым шепотом попросил малыш. Матек кивнул, залезая на койку к Сашке. Рик приткнулся здесь же, обняв подушку. Сашка чуть потеснился, едва не уронив с колен игрушечную собачку с мохнатой мордой. «Терьер».
Черная спина конвоира маячила у плоскости стола.
Матек чуть потер виски. История тихо загоралась в нем.
«Это был синий дом. Такой, как небо. И с белыми полосками возле окон. Маленький дом, как будто для кукол, под кустом орешника… люди его не замечали, потому что его прятали ветки, которые не облетали даже зимой. А сам куст, и дом под ним, стояли в чаще дремучего заповедного леса, и только звери знали о том, что он там стоит. А лес был в королевстве. Там всякие рыцари, поля, крестьяне, города… купцы. И вот один крестьянский сын шел-шел по полю, пахал его, и вдруг ему лошадь говорит человеческим голосом: «Жан» - его Жан звали, так вот, говорит ему лошадь, что заболел у королевы маленький сын. И что спасет его только дом из осколка неба…»
Они сидели в безмолвии, сдвинув лохматые головы. Они видели и пашню, и город, и королевский дворец. И синее небо… с домом.

Отредактировано Микаэль Миронов (15-06-2018 12:50:03)

0

3

Конечно, психокинетический щит, который Белый вырабатывал в нем, то и дело швыряясь в самый неожиданный момент всякой мелочью, вроде огрызков, мячиков, и прочего, не раз спасал Пеплу жизнь. Но спасти жизнь - это одно, а спасти честь и достоинство - несколько другое. То есть. Неожиданный удар инстинктивно поставленная защита приняла на себя. Как, например, тот выстрел... или тот выстрел... не важно.
Беда в том, что физики никто не отменял. И действие ровнялось противодействию. То есть, сила, которая должна была выбить нафиг его из лодки, вместо этого откатом ударила по самой лодке - потому как лежал-то атакующий прямо в ней. Через него и пошло.
Лодка резко дернулась вперед, и неустойчиво наклонившемуся к опутанному любителю сперва бить, а потом разбираться Пеплу пришлось искупаться вдругорядь. Хорошо хоть нож не выронил. Жалко было утопить ножик. Ножик был из экспедиционного набора космопроходцев. "Звездная сталь!" - отрекомендовал его тогда Гак, притащивший подарочек не прощание...
Впрочем, тут же вспомнилось, что на рукоятке-то специальный материал, сверхлегкий. С которым столь же сверхлегкая "звездная сталь" не тонет даже в жидкостях с плотностью ниже, чем у воды.
Пепел еще раз вынырнул. Но в лодку осмотрительно не полез. Он мог бы парализовать гостя, но, во-первых, сил и так почти не осталось, а во-вторых, надежда на разумность случайной встречи умирала последней, потому как случайных неслучайностей в биографии Иеремеии было очень много.
- Милостивый государь, а вы не обалдели? - поинтересовался Пепел.
"Милостивый государь" этот в его въелся еще во времена жизни в Гимназии. Это на Островах было, по сути, обращение по-умолчанию. А что до речи... ну, как объяснял тот же умнейший Фибеус Марц Гак на вопрос, отчего они, жители разных миров, понимают друг друга - "понимаешь, при непрямом, то есть не обычном, физическом, как на звездолете, а вне-пространственном переносе между мирами происходит семантическая конвертация через общую ноосферу граней... ну то есть измерений... ты не забываешь свой родной язык, нет. И я не выучил твой. Просто так получается, что это как бы один язык. Как бы".
Вот на этот невероятный принцип сейчас Пепел и уповал. Если это другой мир, то, согласно теориям Гака, эта самая конвертация могла и сработать.
Эпизод полностью

0

4

+

http://s7.uploads.ru/t/bjZwQ.png
Матвей Савельев ищет маму.
1. Имя, фамилия, прозвище, возраст
На выбор. Возраст желательно от 30 до 40.
2. Внешность
На выбор.
3. Профессия/должность
На выбор.
4. Характер.
Тут надо будет обсудить, какая женщина выдержит сыночка с таким характером и такими способностями))) Но желательно всё же характер сильный и боевой - война и драма с наседкой вряд ли получится)
5. Навыки
Соответствующие выбранной профессии. Если хотите иметь способности - милости просим.
6. Примерное описание
Потеряв сына и мужа, загрустила, ушла в работу. Но однажды - по работе или как ещё - пришла в интернат и споткнулась, заметив там потерянного сына. Конечно, позже разобралась, что не он, похож просто... Да и сын был старше/младше. Но пацан запал в сердце, решила усыновить. Конечно, легко не было - пацан кочевряжился, бюрократы вредничали, но женщина преодолела препятствия и забрала мальчишку, уговорив его каким-то чудом.
7. Планы на игру.
Вот здесь надо будет решать вместе. Сказки не будет в любом смысле - Матеуш не пупсик, а интернатский пацан с соответствующим характером и норовом. К тому же однажды родная мать его отдала приёмной, а это, знаете ли, оставляет след на душе. А у неё в прошлом - гибель мужа и сына, тоже шрамы на сердце. В общем, можно устроить роскошную драму по этому поводу.
Ах да! У Матека есть родной отец. О котором он пока не знает. Но какая роскошная коллизия, конфликт и всё такое может закрутиться! Ревность к той, что взяла сына. Обида, что он туда пошёл. Там ещё папенька - не сахар, сам интернатский, характер жуть. В общем, вам понравится. И да, не исключены любые отношения: от дикой ненависти, ревности и скандалов до не менее диких чуйствов, ибо приёмная мать Матека окажется вылитой Ларой, юношеской любовью Тадеуша, отца. Взрывоопасную смесь можно намешать, знаете ли.

Отредактировано Микаэль Миронов (06-07-2018 16:26:20)

0

5

Матек очень быстро перестал напоминать Полине сына. Так похожие в чертах лица, они были совсем разными по характеру, привычкам и даже мимике. Только изредка, когда он замирал на уроке, о чем-то задумавшись, у Полины по спине пробегал холодок мгновенного узнавания. Но так бывало все реже и реже. Стоило ему повернуться, нахмуриться, прикусить карандаш перед решением сложной задачи, потереть переносицу, как от морока не оставалось и следа. И если поначалу ее тянуло к мальчику именно из-за этого случайного сходства, то теперь Полина, незаметно для себя, все больше и больше увлекалась процессом приручения. Другого слова было не подобрать. Несмотря на несвойственную возрасту серьезность и основательность, Матвей иногда напоминал Полине маленького зверька. Как будто из норы настороженно высовывалась любопытная мордочка и тут же пряталась, не зная, чего ожидать от нового мира.
У него был несомненный талант к рисованию, но даже это Полина узнала не сразу. Он словно чего-то опасался, и первые попытки были очень несмелыми. Полина старалась держаться с ним почти как с взрослым, без преувеличенных похвал, но ни одного его успеха не пропускала - хвалила сдержанно и искренне, угадывая, что он почувствует любую фальшь.
Когда начались приготовления к Новому году, ей еще больше хотелось вовлечь в них мальчика, расшевелить, чтобы вел себя не как маленький старичок, а как нормальный пацаненок его возраста.

Новый год для Полины всегда был особенным праздником. Как бы ни складывалась жизнь, она ждала чуда и ей казалось, что чудо это обязательно должно быть общим и охватить как можно больше людей.
Сам праздник она провела в Интернате. 31-го декабря с утра, как всегда, заехала к родителям и бывшим свекрам, раздала подарки и, ссылаясь на дежурство, почти тут же уехала удивлять своих учеников нежданными гостями - Полина привела с собой обоих псов. Не годится ведь в праздник оставлять их одних, верно? Мелкий Шмыг тут же обследовал новую территорию, завел друзей среди мальчишек и через пять минут приносил им по очереди то мячик, то палку. Ромашка же втихаря спрятался под стол и из-под скатерти выглядывал только мокрый кожаный нос.
Зима в этом году выдалась очень холодной и ветреной. В праздник и вовсе объявили штормовое предупреждение, поэтому весь день и вечер просидели в ярко украшенной комнате отдыха. Готовились заранее. Сами плели гирлянды, ходили за сосновыми ветками, делали игрушки и упаковывали подарки. Поскольку обед должен был быть особенным, Полина присоединилась к Евгеше, и на пару они к пирогам и большому торту со взбитыми сливками напекли еще фигурных пряников, которые потом вместе с интернатскими раскрасили глазурью и украсили ими сосновые ветки, наполнившие комнату отдыха терпким ароматом смолы. Из оранжерей привезли настоящих мандаринов, так что праздник получился ярким, вкусным и веселым.
Ну а потом наступили каникулы. Школа была закрыта, оставалось только закутавшись по самые брови иногда выходить побродить по ветреным холодным улицам, а потом сидеть в теплом свете лампы, читать и жевать мандарины. Занятия рисунком Полина решила не отменять, но предложила прийти на них только тем, кто хочет и дала вольную тему.
Пока ребята работали, Полина паковала большой загрунтованный холст, чтобы отнести его домой. Правда, как это сделать, она пока не очень понимала. В одиночку тащить его было неудобно. Подрамник, конечно, был легким, но это еще больше усложняло задачу. Она живо представила, как выйдет с ним на улицу и так и помчится вниз с горки, как под парусом. Рик и Сашка, пока Матек сидел за мольбертом, то ли помогали, то ли мешали Полине и успешно обмотались бечевкой и упаковочной бумагой. Они осваивались в новом мире куда быстрее старшего товарища, проще забывали плохое и искренне радовались всему новому.
- Полин Дмитрна, а вы как его понесете? Он большущий же! Давайте мы вам поможем?
- Помощники, вас ветром вместе с таким парусом не унесет? - рассмеялась Полина. - Улетите, а я буду вас потом где-нибудь в горах ловить.
Рик задумчиво взъерошил макушку:
- В дорогу можно наесться побольше пирогов. Тогда не улетим! А зачем он вам такой большой? Вы что на нем рисовать будете?
- Да вот еще пока не решила. Может вы что присоветуете?
Рик с Сашкой тут же наперебой стали предлагать сюжеты - большинство были захватывающими и приключенческими. Они кого-то спасали, что-то открывали, летали на воздушном шаре и вдруг, расшалившись, Сашка предложил:
- Давайте погоню! Чтобы мы были на машине, за нами гнались бандиты, а потом машина бы перевернулась, мы бы выпрыгнули, машина бы взорвалась и... - он рассказывал увлеченно, размахивал руками, однако Рик посерьезнел, а потом мрачно дернул друга за руку.
- Ты дурак, что ли? Нет, не надо такого рисовать.
Сашка, остановленный будто на полном скаку, тоже притих. Полина интуитивно почувствовала, что обычные фантазии незаметно перешли в нечто большее, куда более реальное и нехорошее. Хотелось спросить, но она не стала и только качнула головой.
- Какая-то мрачная картинка получается у тебя, Саня. Может лучше что-нибудь более мирное придумаем?
Эпизод полностью

0

6

Пирожки оказались какими-то странными. Нет, на вкус они были шикарные. Тёплые, ароматные, очень вкусные. Но…  оказывали странный эффект. Словно таблетка валерьянки, которую Матек сроду не видел. И никогда не знал, что можно вот так – просто сидеть, пить чай, глазеть на стены с картинками… Он смутился, увидев, что Полина повесила его рисунок. Почему его-то? В классе не только он рисует хорошо. И это тоже легло в копилку странных сегодняшних ощущений.
На самом деле ощущение называлось просто – домашним уютом. Только откуда мальчишке-сироте это знать? Даже при маме Кате он был сиротой, ненужным и лишним. В интернате – какой там дом? Да, здесь лучше, чем в Корпусе, но тоже не то. Потому что дом – это вот так. Лампа, стол, чай. Собака в будке или под столом, рисунки на стенах, а главное – ощущение, что ты нужен, что тебе рады. И сейчас Матек с удивлением понимал, что это ощущение присутствует. И не знал, что с ним делать.
- Корпус – это… ну как интернат, - нехотя объяснил Рик.
- Только хуже! – эмоционально поправил Сашка, едва не смахнув чашку со стола. – Там военная дисциплина. И всех, кто со способностями, изучают. И вообще, плохо там. Здесь лучше, в интернате.
- Нам там не нравилось, - буркнул Рик, вспоминая, что именно оттуда их едва не увезли куда-то в страшное место. И если б не тот дядька… Может, зря они его боялись? Как теперь узнать… И он ли? Вроде бы выпрыгнули они из машины… А потом Мак что-то сделал…
Мальчишке неохота было вспоминать тот страшный день, и он с готовностью отвлёкся на очередной пирожок. С Маем странное творится… Вроде на вид такой же, как всегда, но Рик знал друга не первый день и понимал, что тот в смятении. Даром что слова такого не знал. Блин, чем ему помочь?
Тепло… Май вдруг понял, что не даёт ему покоя. Тепло. Никогда он не ощущал ничего подобного. Да что там, он и в доме-то был первый раз в жизни. У мамы Каты была квартира, но даже не в этом дело. Там было холодно, почти как в Корпусе. И ощущение ненужности… Женщина не запрещала приёмному сыну лазить в холодильник или валяться на диване, но… Май почему-то старался пореже выходить из комнаты. И если находился на кухне, когда приходила домой мама Ката, то стремглав нёсся к себе в норку. Почему-то ему казалось недопустимым, если она застанет на кухне. Почему? Не ругалась же. Впрочем, она вообще не ругалась. Просто равнодушно отчитывала. Лучше б орала. Это бы означало хоть какие-то эмоции. Пусть ненависть, но не равнодушие – убийственное, как плита.
А здесь… Здесь всё иначе. Вкусности, явно приготовленные для них. Уютный дом. Собаки. Улыбающаяся Полина, в которой не чувствуется фальши. Что взрослые бывают разные, Май уже понял. В Корпусе воспитатели были плохие. Жестокие, холодные, равнодушные. В интернате – добрые, хорошие. А эта… Полина в смысле… Она совсем другая. Таких он ещё не знал. Просто потому, что не сталкивался никогда с нежностью и любовью, а именно этим пахло от Полины. Может, и не любовь, а только зачатки. Или любовь, но не к ним конкретно, а вообще, к миру. Незнакомо Матеку было это чувство, вот и не опознавал.
- Как в том, - тихо подтвердил он. Внезапно рука дрогнула и чашка опрокинулась, заливая тёмно-коричневой жидкостью красивую скатерть и колени мальчишки. Это стало последней каплей. Матек заплакал – едва ли не впервые в жизни.
- Какой конкретный? – сквозь слёзы спросил он. – Я его видел, этот конкретный? Я в доме первый раз в жизни. Вообще в доме. Где нормальные люди живут и уютно.
Рик и Сашка изумлённо смотрели на друга, забыв про надкусанные пирожки. Они никогда в жизни не видели Мая плачущим. Даже разбивая коленку, он или шипел, или улыбался сквозь боль. Не то чтобы супергероя из себя строил, просто приучили, что эмоции – недопустимая роскошь. Холодная мама Ката и не теплее – воспитатели Корпуса. Такое окружение быстро выбивает из живого ребёнка всю эту жизнь, эмоции, что-то такое, отличающее от серых стен и серых людей.
Матвей сам бы удивился, если б понял, что с ним. Но времени понять это у него не было. Поэтому он просто шмыгнул носом, глядя на безобразное коричневое пятно на скатерти и такое же на штанах. А когда чай закапал на пол, Матвей почти очнулся. Где-то в глубине души взвыла сигнализация: опасно. Эмоции! Нельзя! Спрятать, опасно! Но сил на это пока не было. И мальчишка молча глотал слёзы, глядя на капающий со стола чай. Пошевелиться он не мог, словно заколдованный.

0


Вы здесь » Live Your Life » Книги, комиксы, игры » Сказки и быль


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC