Live Your Life

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Egils Saga

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://forumfiles.ru/files/0019/cc/77/74036.png

Адрес форума: http://norge.f-rpg.ru/
Официальное название: Egils Saga
Дата открытия: 04.12.2018

Администрация: Áki Folden, Freydís Lågen
Жанр: мистика, этнический фольклор
Организация игровой зоны: эпизоды

У магии нет симпатий и нет любимцев; не любит она нарушения сложившихся устоев, не терпит потери равновесия. Но вот оно случилось, и утерянное она будет возвращать слепо и без жалости, перемелет всех, кто встанет у неё на пути, будь то люди или её дети.


Ссылка на взаимную рекламу:  Рекламная 01

Отредактировано Láðvǫrðr (09-12-2018 21:52:25)

0

2

. . . . . . . .
Пока мы пишем концепт-акции и выбираем вино для глинтвейна - год заканчивается. Поэтому, мы поднимаем голову от текстов-планов и радуемся окружающим, друг другу и себе, а также боремся с желанием неприлично много цитировать посты.
. . . . .

Небо над морем зелёных верхушек сереет; мелкие капли дождя шумят по березняку, обливают тонкие редкие осины, но настоящее ненастье только впереди. Гроза идёт на север; шквалистый ветер ударит по лесу, но чуть позже, когда впереди замаячат высокие хмурые ели.
—Rúnar Rauði,  «Господин горных дорог»

Невнятное состояние, когда ты на грани. Сна и бодрствования, жизни и смерти. Все кажется не тем, чем является на самом деле, или же наоборот — из-под завесы проглядывает истинное. Мужчина гладит Фрейдис по щеке, а она чувствует ледяное прикосновение и едва слышно бормочет, пытаясь отвернуться: "Сгинь, рано еще...",  словно ей решать когда и кого заберет Хель в свое царство.
— Freydís Lågen, «Господин горных дорог»

У Рагнейд в прошлом новости и дальняя дорога.
Одежда серая и строгая, из  украшений — белый кружевной воротничок, да ряд черненных  пуговиц. Поезд отходит прямо со станции Ронана, грозный, свистящий резким гудком и выдыхающий в небо черный густой дым. Стук колес по отлитому в рельсы чугуну ритмичен, словно выдрессирован теми, кто пришел за их углем и железом. Воздух пахнет углем, а мужчина, севший на скамейку напротив — табаком. Его совершенно не смущают односложные ответы собеседницы и взгляд в окно, на проплывающие вдалеке горы.
— Ragneiðr Rauða, «На исходе зимы»

В пять утра Асгерде снится, что родители, наконец, сдались и дали зеленый свет её желанию стать егерем. Отец даже кладет ей ладонь на плечо, чуть сжимает, и желает удачи. Мать счастливо улыбается и больше не повторяет, как скучают по непутёвой Аде кастрюли и сковородки на кухне. Более того, она протягивает столь желанную кожанку, глупо перевязанную подарочным бантом, вместо фартука в цветочек. Ободряющие слова говорит и Эйнар, но девушка слушает его вполуха и благодарит невпопад, ожидая одобрения другого брата.
— Ásgerða Rauða, «Watch carefully as the blade cuts»

Лишь тонкое прикосновение сознания, не более, и вороны градом обрушиваются на хрупкую девичью фигуру, стремясь выклевать глаза, оставить следы своих когтей на бледной тонкой коже, заставляя кричать от боли.
— Helga Folden, «Будущее прямиком из прошлого»

Ауки соскальзывает в дрёму и пробуждается опять; невольно он ожидает прихода усталой медсестры, только отошедшей от постели больного; или крика раненного, что так нашпигован осколками, всё что на нём совсем в крови, и вряд ли теперь он выйдет отсюда без потери чего-то нужного, если и вовсе не освободит свою койку по смерти; или поднятия по тревоге в мрачном утреннем сумраке.
— Áki Folden, «Будущее прямиком из прошлого»

Отредактировано Láðvǫrðr (03-02-2019 16:27:54)

+1

3

MIKKEL  ||  МИККЕЛЬ
http://funkyimg.com/i/2QhAf.png http://funkyimg.com/i/2QhAg.png
Lorne MacFadyen
. . . . . . . . . . .

КЕМ ЯВЛЯЕТСЯ
. . . . . . .
Обычный человек (или с прикрученным фитильком*), профессия и вид деятельности на усмотрение игрока, возраст от тридцати до тридцати трёх лет

КЕМ ПРИХОДИТСЯ
. . . . . . .
Шапочным знакомым мне, надоедой или орудием Irene Flatter.


О ПЕРСОНАЖЕ
. . . . . . . . . . . 


Миккель родился и вырос в Норвегии; прекрасно знает оба диалекта родного языка, стоит на лыжах и прекрасно ловит на блесну, но себя он чувствует не на месте. Никто не знает, даже его милая жена, как он ненавидит эти хмурые горы и поездки к родителям жены на север, как боится водоёмов, и что собаку и ружье он держит в доме совсем не ради охоты. В свободное время Миккель гуляет по окрестностям, задерживаясь на семейный ужин, тратит деньги на фото и видеотехнику, на блокноты и ручки - он ищет то, что его испугало. Ищет и хочет отомстить, а не находя, вымещает злобу на других: накричит на румяную старушку, что живёт у домика на отшибе, отменит обещание данное сыну, подденет жену, попрекнув её недосоленным супом, расплывшейся фигурой и недостаточно охлаждённым напитком.
Или совершит преступление.

Ещё мальчиком Миккель повстречался с нёком, и едва не был затянут им в воду.
Подростком Миккель встретил прекрасную деву в лесу и был ей осмеян; и у хульдр бывает игривое настроение.
Накануне его тридцатого день рождения его едва не убила бергсра.
И никто ни разу Миккелю не верил.

Миккеля терзают кошмары и невозможность поделиться и доказать. Ни одна съёмка не увенчалась успехом, вся техника превращается в хлам. Его друзья давно перестали слушать «россказни», а новых знакомых он боится отпугнуть. Но он точно знает - цепкие пальцы и мутная вода, хвост из под полы зелёного платья и хрупкая девушка в горах ему не приснились.
Иногда он считает себя одним из них.

ДОПОЛНИТЕЛЬНО
. . . . . . . . . . .


[!] Имя и внешность меняются, фамилия на усмотрение игрока - она может вообще не иметь скандинавских оттенков.
[!] Из Миккеля можно слепить местного тихого маньяка c съезжающей крышей. Возможно, кто-то из беженцев недосчитался парочки детей и предпочёл умолчать, а может быть, на кого-то напали, и он успел убежать, а то жертвы и вовсе за пределами Норвегии. Из Миккеля можно слепить маньяка и покруче. Кто знает, что он делает с телами?
[!] В игре есть одна прекрасная особа, Irene Flatter. Линия Миккеля с ней может отличаться, от "я докажу, что ты не та, кем являешься" до использования Миккеля в целях Ирен.
[!] * Вполне вероятно, что Миккель по-своему одарён, хотя и не колдун - чувствует следы магии.

Пример поста

Зимой всегда легче. Снег мягко ложится на горы и скалы, закрывает будущую траву; слеживается и становится плотным точно лёд или обрастает плотной ледяной коркой, когда к Рагнейхему подступает лёгкая оттепель, и следом же, с темнотой, когда загораются россыпь чистых звёзд, морозит вновь. Лисицы тявкают по ночам у посёлка или за оградой, но близко не подходят, а утром яркое, негреющее солнце подсвечивает их аккуратные следы и лёгкие рыжие шерстинки у голых кустов. Мыши дома скребутся где-то внизу, играют мышата в подполе, как бы не закрывали от них все запасы - всё равно заводятся и все равно прут зубастые в дом, оббегают пучки душистых трав, шуршат в пакетах и ищут съестное; Ауки никогда не нравилось их травить и он спускал с рук мышиные разборки, не прельщаясь идеей приложить усилия и разобраться с ними.

У стен Рагнхейма то и дело шалят какие-то странные маленькие нечто; Ауки видел их пару раз вблизи, но так и не понял, а что, собственно, скачет по сугробам прямо под окнами; мелкое, не больше полуторамесячного котёнка, и светлое со светлыми же глазами. Но вреда они ни разу не наносили. Не приставали к животным, не нападали на людей. Просто вылезали откуда-то в лунную ночь, приветствовали её по-своему, или же перед северным сиянием; тогда их следы похожие на крысиные были особенно заметны на снежном покрове... Зимой Ауки засыпал легко, бессонница редка была в тот холодный отрезок года. Сонное дыхание жены и ребёнка, если кто-то был ещё столь мал, что лежал ещё в детской кроватке, зимняя тишина не оставляли его равнодушным.

Летом совсем всё иначе. Серыми ночами возвращается к Ауки его «болезнь», посещает бессистемно и неаккуратно. Он слишком плохо засыпает, и слишком неровно спит, лежит временами совсем без сна - единственный такой посреди тёплой ночи. Всё так же балуются мыши, но не выползают те странные, по-прежнему безымянные создания. Попрятались они куда-то, растворились в стенах или ушли в землю, как талая вода, и захватили с собой покой их невольного соседа. Прижимается к нему жена, ровно дышит ребёнок; Ауки соскальзывает в дрёму и пробуждается опять; невольно он ожидает прихода усталой медсестры, только отошедшей от постели больного; или крика раненного, что так нашпигован осколками, всё что на нём совсем в крови, и вряд ли теперь он выйдет отсюда без потери чего-то нужного, если и вовсе не освободит свою койку по смерти; или поднятия по тревоге в мрачном утреннем сумраке. Снотворные лишь для крайнего случая, на полдня после них Ауки сковывает усталость и сонливость как после длительной болезни; знахарская аптека, временами, действует вовсе не так, как ему хочется, как ему нужно.

С каждой минутой приближается рассвет, но каждые шестьдесят секунд едва ли не вечность. На закрытую большую кровать мягко прыгает кошка с вытянутыми ушами. Белая, светящаяся мягким светом, синеглазая и лёгкая, почти что невесомая. Она не сминает одеяла, ступает без звука, движется плавно и аккуратно. Она никогда не смотрит на Ауки дольше пары секунд, ведь пришла она не к нему. Одна из фюлъгьий Рагнхейма приходит именно к Рагнейд с самой её беременности Снайром, а временами навещает и детей. Дремлет на её животе или рядом с ней, только и дёргая временами ушами, отслеживая дыхание Рагнейд и дыхание того из младенцев, что спит неподалёку, защищает их сон и покой. И у хранительниц Рагнейхма есть свои пристрастия, даже если приняли они всех домочадцев.

С свистом первых птиц и тихим шорохом одеяльца, что Инга сминает, вытягиваясь, перед тем как подать голос, Ауки окончательно отбрасывает попытки уснуть. Поднимается на локте, аккуратно слезает с кровати, не задевая ни Рагнейд ни необычную кошку. Ночная посетительница распахивает глаза, приподняв изящную голову; провожает Ауки взглядом до самой двери, смотрит как он уносит свою дочь за пределами спальни, но остаётся на месте, на Рагнейд. Давно это было, но всё-таки Ауки помнит, не слишком хранительнице понравилось, когда он решил облегчить молодой матери уход за младенцем и поднялся к нему сам. А может быть, она не была в восторге потому, что знала - молодой отец до чёртиков боится уронить сына, хотя казалось бы, почему, ведь он держал до того случая и больших и маленьких, и даже новорождённого в далёких сороковых, приняв его у матери. Но свои дети не то что чужие, это Ауки понял именно со Снайром, пока вынимал его из кроватки под взглядом недовольной, вздыбленной фюлъгьи, приготовившей свои острые длинные белые когти, увеличившейся в размерах до здоровой рыси. За сорок с лишним лет отношение этой воплощённой любовной строгости определённо смягчилось. Но попытайся бы кто ещё прокрасться в спальню Фолденов на первом этаже большого дома, приблизиться к младенцу - и чужаку бы досталось.

Инга получает всё, чего хотела, и даже больше. Она так и остаётся спать у отца на плече, не просыпается, когда он ходит по чистой пустой кухне, не шевелится, когда он садится и опирается плечом о высокий подоконник. Не издаёт ни звука, когда за дверью слышится движение и в кухне становится ещё одним больше.
— С пару часов. — отвечает Ауки. — Ты рано, милая.
Возможно, его бессонница оправданна, даже полезна, если он может быть рядом с женой и младенцем, когда они нуждаются в этом, или если единственный провидец в семье поднимается вдруг рано.
Ауки вновь встаёт. Теперь уже, чтобы убрать с крепкого деревянного стола пустую бутылочку из под молока да нажать кнопку прозрачного чайника.
— И выглядишь, словно за тобой стая нёков гналась.
Он достаёт из шкафа две чашки, умудряясь управляться одной своей рукой и не потревожить спящую дочь.
— Ну или туристическая группа устроила скандал из-за какого-нибудь разумного запрета.

0

4

КОНЦЕПТ АКЦИЯ: «СЕМЕРО»

JØRGA FOLDEN | ЙЕРГА ФОЛДЕН
http://funkyimg.com/i/2QTgL.png
Kylie Rogers
. . . . . . . . . . .

По утрам Йёрга наставляет молодёжь; вновь и вновь режет руны, стремясь передать молодым хоть частицу из своих обширных знаний. Вечерами Йёрга рассказывает детям сказки, и не понять, сколько в них правды и вымысла; оживляет прошлое для малышей, включая их в народную память; рисует перед взрослыми возможное или желаемое будущее; предостерегает и рассыпает добрые пожелания, когда находит для этого достойный повод.
Решив познакомиться с ней, вы, верно, подумаете, что ошиблись дверью... Давным-давно Йёрга определила свой путь и следовала ему неукоснительно, вопреки желанию родителей и всей своей семьи, уже много лет её никак не отличить от других восьмилетних детей. Разве что по серьёзным, совершенно не детским глазам.
. . . . . . .
[!] Более чем вероятно, что Йёрга не только наставник, но и жрица, но на этом мы не настаиваем. Приблизительный её возраст: сто девяносто лет.
[!] Игроку на подумать:
─ Как Йёрга относится к другим «сотоварищам»?
─ Сомневалась ли она в своём решении хоть иногда?
─ Какой из кланов должен хранить Песту по её мнению, достоин ли Эгиль Йессинг своего места?

0

5

КОНЦЕПТ АКЦИЯ: «СЕМЕРО»

JÓDÍS LAGEN | ЙОУДИС ЛОГЕН
http://funkyimg.com/i/2QTi8.png
Rebecca Ferguson
. . . . . . . . . . .

Йоудис не задержится в вашей памяти надолго. Случись вам случайно толкнуть её, например на оживлённом перекрёстке или в забитом транспорте, вы и думать о ней забудете, как только разойдутся ваши с ней пути, и она исчезнет из вашего поля зрения. Эта женщина симпатична, но без макияжа и краски сливается с толпой, теряется на фоне представительниц своего пола. Невидимка в семье, в учебном заведении, на дружеских встречах, если только не откроет рта. Но Йоудис никак не по этому поводу не переживает, напротив она, культивирует свою незаметность.

«Изюминка» Йоудис таится вовсе не в облике. Не нужны ей подручные средства, чтобы обратить на себя внимание и задержать его. Не нужна яркая внешность, чтобы служить богам тем путём, что она сама себе определила.
Каждый языческий праздник Йоудис выбирает себе мужчин из числа свободных и проводит с ними время, во славу Фрейра и Фрейи, не привязываясь и не терзаясь моральными вопросами; отвечает взаимностью и тому, кто прямо изъявит своё желание.

Йоудис не отказывает, но ещё чаще не отказывают ей, ведь зов её феромонов - властная сила.
. . . . . . .
[!] Разнообразие половых связей весьма щекотливая тема, но Йоудис не портовая проститутка с веером венерических заболеваний, в этом мы совершенно уверены. Полагаем, что ей не меньше тридцати пяти лет.
[!] Игроку на подумать:
─ Как семья/ближайшее к Йоудис общество относится к её деятельности?
─ Охватывает ли она только Логенов? Или же Йоудис не обращает внимание на клан/присутствие или отсутствие магических способностей?
─ Легко ли было ей встать на такой путь или же он потребовал моральных усилий?

0

6

КОНЦЕПТ АКЦИЯ: «СЕМЕРО»

JARDAR NORDHAUG | ЯРДАР НОРДХЁУГ
http://funkyimg.com/i/2QTiQ.png
Mads Mikkelsen
. . . . . . . . . . .

Картины и фотографии не передадут голоса, не расскажут о любимых и ушедших больше, чем было изображено. Ярдар никогда не говорил с отцом. Не был с ним по-настоящему знаком, не видел в живую отцовского лица - тот умер, едва новорождённый сын сделал свой первый вздох, забарахтавшись в руках принявшей его женщины.

Ярдар ничего не знал о наружности своей невесты, пока не наступило время обряда и её не ввели к нему. Он не выбирал эту женщину, его судьбу должны были решить боги, а значит, степень знакомства, внешность, душевные склонности не имели никакого значения.

Ярдар никогда не видел лиц своих детей. Перед его глазами повисла пелена мрака, а мир ограничился знакомыми на ощупь очертаниями и углами; Ярдар ослепил себя вскоре после свадьбы.

Жреческая судьба это неопределённость или предназначение, благословение или наказание; кого не спроси, единого мнения не будет. Жрецов не так много рождается; пока приемник или преемница не появятся на свет - жрецу не умереть своей смертью. Но здесь семейная преемственность - настоящая, до неверия, редкость. Пусть краски и тени исчезли из жизни Ярдара, он знает, что его жертва не напрасна, боги слышат его, и благословили однажды, позволив родиться в семье ещё одному жрецу -  его старшей дочери.
. . . . . . .
[!] Так как жречество крепко вшито в семейную историю (тут и отец, и сам Ярдар, и его дочь), то изменить это нельзя. При этом Ярдар может быть наставником. Мы предполагаем, что Ярдару не меньше пятидесяти лет.
[!] Игроку на подумать:
─ Как складывались отношения Ярдара с женой? Кто она такая, ведьма или человек, клановая или одиночка?
─ Трезво ли оценивает Ярдар свою невольную "уникальность"? Считает, что она даёт ему какие-то права?
─ Какие отношения у него с детьми, выделяет ли он как-то дочь-жрицу?

0

7

КОНЦЕПТ АКЦИЯ: «СЕМЕРО»

JØRDIS ULVANG | ЙЁРДИС УЛЬВАНГ
http://funkyimg.com/i/2QTjy.png
Miranda Otto
. . . . . . . . . . .

Уходя, Йёрдис не заботится о сохранности своего имущества; дверь небольшого яркого домика остаётся открытой дни напролёт. Из утеплённого сарая подают голоса несколько стройных коз и приземистых овец, по огороженному пятачку гордо вышагивают куры, выхватывая из под носа товарок зёрна кукурузы побольше; животные в этом скромном хозяйстве знают мало ограничений, а если закрывают их, то на одну щеколду.
Йёрдис и не помнит, где хранятся ключи, где лежат навесные замки. Да и зачем? Она живёт в самой малонаселённой части Норвегии - на севере, в стороне от туристических маршрутов. Некому приходить, некому красть.

Случатся вдруг гости, родственники или просто заплутавшие в северных просторах, то ждёт их горячий чай с большими земляничинами, терпкая травяная настойка, домашний сыр и ненавязчивая забота умелой хозяйки. Задержавшиеся останутся ночевать на прохладных простынях под шерстяным одеялом, пропахшим мятой и малиновым листом.

Йёрдис расскажет вам о жизни на севере. О тёмных зимах и северном сиянии прямо над своей головой, об оленеводах-саами. А иногда проронит слово-другое о своих детях. Но где же они? Ни игрушек, ни детской одежды; вам не придётся сдерживаться, наступив на детальку от «Лего». Ни подарков ни фотографий взрослых сыновей и дочерей; вы ничего не смахнёте с тяжелого деревянного комода. Стены не расписаны мелками и красками, за шкафом не валяется старое шоколадное печенье. Косяк двери чист от зарубок - летописей детского роста. Не ищите их здесь. Дети Йёдис накормили собой берсерков, их младенческие кости - игрушки для волчат - лежат в густой траве. Мать сама вынесла каждого новорождённого в лес, во славу богов отдала их берсеркам.

Может быть потому они и не приближаются к её дому, не трогают её коз и овец, не убивают кур?
. . . . . . .
[!] Хотя Йёрдис носит фамилию Ульванг она кланового проклятья избежала, а значит её магический дар может быть любым. Мы предполагаем, что ей никак не меньше восьмидесяти лет, и вовсе не пара младенцев встретила свою смерть таким образом.
[!] Игроку на подумать:
─ Чего Йёрдис боится больше всего?
─ Насколько широк круг знающих о судьбе её детей?
─ Как складываются её отношения с окружающими, завязываются ли новые знакомства?

0

8

. . . . . . . .
Потихоньку подбиваем концы к явлению вальравна, дописываем «семейную» акцию и улучшаем матчасть. А ещё цитируем посты.
. . . . .

— Я скажу, что такое часто не увидишь. И вскрывать-то нечего.
Хольгер обходит стол с трупом по кругу. Кто мог такое сделать и как? Куски мяса просто выдраны, вены порваны. Cломаны ногти, перелом рёбер и конечности. Живот наверняка был объёмным, учитывая комплекцию мужчины, но его опустошили.
— Я полагаю, если отсутствующие внутренние органы не выставлены отдельно, то тело найдено было без них? — уточняет Хольгер.
Его бабушка любит почки. Из них она делает славные корзиночки с луком.
Отец обожает куриные сердечки. И всегда просит добавлять к ним больше сметаны и перца.
Хольгер предпочитает забыть, что не имеет ничего против жареной печени. Не то потому, что боится больше никогда не ощутить масляный вкус субпродуктов на языке, не то потому, что захочет есть.
—Rúnar Rauði as Holger Bergstrøm,  «skjálfa»

Ирен практически не слушает, что он говорит. Просто наблюдает за тем как шевелятся его губы, как дергаются мышцы лица, демонстрируя то одну то другую эмоцию. Пусть мимолетно, на секунду, но от этого только вкуснее. Требуется усилие, чтобы не последовать за ним вкруг стола, не дышать в шею могильным холодом и не направлять его руку то к одному участку тела, то к другому: "Посмотри сюда, что думаешь об этом?". Ей бы хотелось рассказать, если ему, конечно, интересно, что именно случилось с бедной четой Ларссон. Жертвой кого они стали, и чем чреваты встречи с дрёйгами в разные периоды их состояний. Может даже намекнуть, что с одним из них Хольгер столкнулся лицом к лицу.
— Irene Flatter, «skjálfa»

Но всего лишь одно лето и Эрна вытягивается, резко тянется вверх, пытается догнать молодую вишню за старым домом, высаженную в год её рождения. Рукава рубашек и свитеров стремятся к локтям, открывая при движения руки выше запястья, брючины не закрывают лодыжек, оставляя их на откуп комарам и мошкаре, обувь становится слишком узкой или слишком короткой. В конце августа в доме хрустит обёрточная бумага, шелестят коробки, новая одежда укладывается на полки, новая обувь выдерживает первые наскоки котов, интересующихся крепкими шнурками. Это всё только начало, Ауки знает, что будет дальше, и от этого ему совсем не весело, даже если под боком у него есть ещё самая младшая, ещё не отметившая своего двухлетия, Ирса.
— Áki Folden, «skuggaveröld»

Ей очень нужен этот день в компании папы. Просто потому, что в семье с кучей детей (пусть большая их часть уже достаточно взрослые) такой шанс выпадает не часто. Ауки может и умеет читать родительские нотации, но ещё лучше он справляется с ролью слушателя и советчика. Не первый и не последний год Ауки Фолден балансирует между ролями мужа, отца и главы клана. Кто если не он знает толк в том, как разобраться с происходящим.
— Куда мы поедем? — интересуется Эрна.
Ей нравится план "убраться подальше". Это лучшее исправленное утро в её жизни на данный момент.
Когда они трогаются с места, некоторое время девочка просто молчит. Ей нужно решить для себя, с чего вообще начинать и как много мыслей стоит озвучивать.
— Пап, ты когда-нибудь сожалел о своём даре?
— Erna Folden, «skuggaveröld»

Небо над Тронхеймом серое и низкое, вот-вот упадёт всем своим весом на старые крыши, на людские головы, и разобьётся на куски. Ауки кажется, что так здесь всегда, его глаз ищет знакомые и любимые очертания, яркие краски Бергена, но не находит, вместо них вспышка пурпурного на турмалиновом браслете Рагнейд, алая вышивка на груди спящей дочери.
— Áki Folden, «My dark disquiet is singing such haunting melodies»

Место блокнота перед женщиной занимает горелка и миниатюрный котелок — у Рёйды всегда всё своё. Увесистая каменная ступка и пестик выставляются слева.
Асгерда ничего не поясняет — достает и смешивает ингредиенты с быстротой фокусника. Притормаживает лишь однажды, вертя в руках зачарованную колбу с парой глазных яблок. Очень похожих на человеческих. Недолго сомневается, стоит ли тратить на Фолдена такое сокровище.
“Хорошо, что и одного хватит. Бергсры не берсерки, стаями по лесам не шастают. Рунар мне мешок новых не притащит. А торговцы затребуют целое состояние.” - и глаз, раздавленный пальцами всё-таки летит в подогретый котелок.
А ровно через тридцать секунд, отмеренных секундомером на смартфоне, представление заканчивается.
— Ásgerða Rauða, «My dark disquiet is singing such haunting melodies»

— Знаешь, что меня особенно в тебе восхищает, Нат? Твоё спокойствие. Думаю, из тебя выйдёт отличный глава клана, даже если не все верят в это сейчас. Не заметь я за тобой этой готовности смотреть на ужасные вещи прямо, то едва ли решилась бы пойти.
Эрна говорит правду. Ей вообще не очень нравится лгать или хотя бы искажать правду, так что единственной рабочей для неё тактикой избегания является молчание. С Наттфари ей молчать не приходится.
— Erna Folden, «unveiled»

На том месте теперь хрустит лёд. Тонкие волокна поднимаются от пола, переплетаются, и волей Наттфари отливаются в копию покинувшей тело владельца улики, такой, какой Наттфари её запомнил. Лёгкое напряжение и вовсе оставляет Наттфари, лёд успокаивает его как обычно, и теперь — да — он может сказать о себе следующее: «Да, Эрна, ты не ошиблась, я спокоен.» И добавить: «Я воссоздам теперь всё, что увидел, и сомнений в моем спокойствии не будет.»
— Náttfari Lågen, «unveiled»

Мокрый песок, редкие камни, оставленная отливом дохлая рыба. На пряже никого, только он сам, Асгерда и  и её правильная догадка. Нёк бьётся в оковах капкана и воет не своим голосом, очень напоминая им побитую и замёрзшую собаку. Временами он переходит на вполне человеческий язык, особенно, когда он считает, что Асгерда к нему слишком близко. Тогда он бранится как старая бабулька в глубоком маразме, сыпет и сыпет ругательствами, бездумно и бесмысленно их комбинируя, начиная от безобидных шепелявых кличек и заканчивая словами, что в нормальном обществе не употребляют. Вряд ли это существо понимает, что конкретно означает то или иное слово, в его словаре ведь не только норвежские; вряд ли нёк может применить какое-то из синонимов к себе лично, но что такое поведение вызовет отклик — улавливает прекрасно. Как ребёнок или как умная собака.
— Rúnar Rauði, «watch carefully as the blade cuts»

— Прости, что? - второй раз за это утро поднимает на брата удивленный взгляд. Тщательно ищет на его лицо признаки жестокого розыгрыша — ведь не может он на полном серьезе предлагать подобное девчонке, которой отцом дозволено лишь изредка выпустить парочку пуль вдогонку скрывающимся в омуте перепончатым лапам.
“Его что, воспитывали другие родители? Или ему в армии бревно на голову ро...”
— Зараза! - испуганно вскрикивает прежде, чем успевает додумать мысль, а Рунар повторить, как для дурочки. Отклоняется назад слишком сильно и падает на задницу, из этого нелепого положения грозя кулаком ощерившемуся нёку, чьё недвусмысленное движение вперед заметила-таки боковым зрением. Тяжело дышит с полминуты, успокаивая отплясывающее в груди чечетку впечатлительное сердце.
— Ásgerða Rauða, «watch carefully as the blade cuts»

— Stundum getum viđ ekkert gert. — Сигрид выходит вперёд и заглядывает Ауки в глаза.
На ней то же платье, что в вечер расставания, и волосы заплетены в одну косу. Черты любимой сестры плывут как воск, когда Ауки сосредотачивается на них и запоздало удивляется внезапной встрече. Из своих тринадцати она прыгает куда-то за тридцать, словно хочет дотянуться до возраста брата.
Помочь ему услышать её.
Но что-то чужое мелькает в её лице, какой возраст бы не был на нём написан. Что-то незнакомое звучит в её голосе, когда она переводит сказанное на норвежский.
— Порой мы бываем бессильны.
— Það veit ég.
Сигрид улыбается и Ауки выпадает из солнечного и тревожного сна в  скольжение на краю дрёмы и пробуждения, чтобы окончательно проснуться через несколько часов.
— Áki Folden, «На исходе зимы»

Несмотря на пригревающее несколько дней кряду майское солнце, в самом лесу на прогалинах меж деревьев, лежал снег. Чистый, не тронутый ногами людей и лапами зверья, покрытый тонкой корочкой льда. Он подтаивал днем, но к вечеру вновь схватывался морозцем и не давал сугробам расползтись водой по окрестным ручьям.
Перешагивая незримую границу поля и леса, Рагнейд огляделась по сторонам. Ей всегда казалось, что в лесу кто-то есть, и этот кто-то за нею наблюдает. В первом случае сложно оказаться неправым. В лесах Норвегии всегда есть кто-то. Во втором же случае оказаться правым можно с вероятностью в пятьдесят процентов.
— Ragneiðr Rauða, «На исходе зимы»

Хотелось запустить пальцы в густой мех, найти на шее пульсирующую жилу и по капле иссушать животное, отобравшее у нее любимого брата. Напиться им, как он напился крови Гестюра — полностью, до дна. Не оставляя и шанса на спасение. Хотелось смотреть как тяжелое дыхание слабеет и глаза наполняются страхом, когда грудная клетка перестает подниматься достаточно высоко, когда кислород больше не поступает к мозгу и лапы сводит мучительными судорогами, когда легкие разрывает изнутри будто проросли в них острые когти и точатся безуспешно, а от того еще более яростно, о мягкую плоть.
Хотелось не воздаяния и справедливости, хотелось мести. Хрустально чистой, холодной до онемения в конечностях, словно воды Салтенфьорда. Глядя на темную воду, в эту самую секунду, Рагнейд казалось, что это сможет накормить ее злость и ненависть. И со знанием, что невозможно найти именно того зверя, что виновно в смерти брата, Рагне готова была пойти на уступку — хватит и другого. Других.
— Ragneiðr Rauða, «Present tense»

...Ровно в тех местах, где задержались пальцы, покраснеет кожа. Онемение начнет разливаться по ней волнами и уходить вглубь неприятными, щекочущими волнами. Не отпрянешь, увидишь и почувствуешь, как  отхлынет кровь, спрячутся вены, и сердце заколотится в груди. Яркость ощущений и степень последствий зависит от продолжительности контакта, от соображения забирающего жизненную силу; милосердие или казнь, смертельный приговор. Чем резче — чем сильнее будет протестовать тело, быстрее уходить жизнь, а неподвластный страх, нежелание умирать поднимутся из глубины подсознательного, пока отзвуки сердца не отстучат последние секунды осознания происходящего, и не будет уже всё равно.
— Áki Folden, «Present tense»

— ...и глаза... — Фрей зажмуривается и облизывает губы, прикусывает их и словно для себя в первую очередь, твердо и уверенно, как непреложную истину, отбивает слова, — у волков глаза желтые, золотистые... я точно знаю, они меняются у них на третьем месяце жизни... а у того волка они были голубыми. — Девушка смотрит прямо в глаза мужчине, словно ожидает от него какого-то ответа. Помимо возраста, когда волчата меняют голубые глаза на желтые, Фрейдис также знает, что иногда этого не происходит, крайне редко, но все же. Она не может сформулировать это знание в слова, успокоить себя, ибо вытесняются они иным знанием, недоступным обычным людям. — Берсерк. — Она переходит на шепот, будто боится, что их услышат. Услышат те, кто мокнет и прячет нос в лапы снаружи, изредка поднимая его, чтобы уловить запахи людей и воем сообщить об этом сородичам. — Настоящий...
— Freydís Lågen, «господин горных дорог»

Рунару следовало остаться на ногах; успокоить раненную девушку и вернуться к окну, прижаться лбом к прохладному стеклу, чтобы слушать равномерный — вечный, словно никогда он не закончится — шум лесного ливня и сосредоточиться, не позволять разуму расплываться. Но он лежит и тёплые руки скользят по его телу, по бесследно зажившим ранам, по тонким, едва заметным шрамам, а мысли теряют чёткость. Только вспыхивают, как угли, болотные огоньки в холодную, промозглую осень — они похожи на парящие в воздухе ягоды малины, и россыпью ведут куда-то далеко, в тихую и тёмную топь. Незнакомка говорит про кровь на языке, и рот заполняется слюной; Рунар едва не давится, и глухо кашляет в чужих, неожиданных объятиях.
— Rúnar Rauði, «господин горных дорог»

Снежная крошка превращается в хлопья; белые, искрящиеся в свете фонаря, башенки выстроились на небольшом заграждении, искуственный пруд, а вернее, просто лужа, покрылась льдом, под коркой только грязная вода. Оставленный хозяевами дом стоит с заколоченными окнами и дверью, без света, пустой и холодный. Ауки стоит около него несколько минут, вслушиваясь? потом обходит кругом. Чужая неухоженная собственность всякий раз вызывает у него смутное опасение. Что-то заинтересуется этим местом, если ещё нет. Только будет лучше, если это что-то узнает — участок не используют, но посещают, и вить здесь гнездо бесмысленно.
Откуда-то доносится писк, но как Ауки не напрягает слух, он не может понять, кажется ли это ему, или всё это лишь вой и свист ветра.
— Áki Folden, «Caturday»

Котенок сопротивлялся первые секунды, отчаянно цеплялся ногтями, оставляя на коже царапины и уколы, тут же наливающиеся маленькими капельками крови, но вскоре видимо понял, что все делается для его же блага, расслабился и доверился женским рукам. Спустя минуту поглаживающий и массирующих худое тельце движений он уже растянулся, забавно дергая распушающимся в воде куцым хвостиком и довольно зевал. Убедившись, что малыш согрелся, Рагнейд вытерла его и завернула в сухое, нагретое у печи, полотенце.
— Подержи пока, — передав животное мужу, женщина вернулась к молоку.
— Ragneiðr Rauða, «Caturday»

Рёйда не удивлена присутствием женщины, как таковым. Она знает, что большие мальчики делают с симпатичными девочками и то, что её брат — не воздерживающийся монах. Вот только ведьма впервые видит девушку, оставленную Рунаром хозяйничать в его доме в одиночестве.
И это ужасно злит, ведь  до сегодняшнего дня Асгерда наивно верила, что когда интрижки брата перейдут к совместному проживанию, она сначала увидит лицо его пассии на какой-нибудь семейной встрече по притянутому за уши поводу. А потом уже будет оценивать достоинства её фигуры.
“Не наоборот. Наоборот мне не нравится. Хотя, признаю, задница у неё ничего.” — прислоняясь плечом к стене, Ада морщится и скрещивает на груди руки.
За неоправданные ожидания хочется грохнуть кофр об пол и закатить истерику в телефон с обязательным “Предупредить, что, язык отсохнет? Мы же договаривались еще лет двадцать назад!”. Высказать пару ласковых — и наверняка нецензурных — этой барышне, распластавшейся на полу.
Но Рёйда лишь покашливает гипертрофированно громко, привлекая к себе внимание.
— Ты еще кто такая?! - цедит сквозь зубы, недовольным взглядом сверля переносицу обернувшейся девушки.
— Ásgerða Rauða, « Hrafnvíns»

Отредактировано Láðvǫrðr (03-08-2019 21:12:03)

+2

9

КОНЦЕПТ АКЦИЯ: «СЕМЕРО»

JUNE RAUÐA | ЮНЕ РАУДА
http://funkyimg.com/i/2QTkk.png
Lena Headey
. . . . . . . . . . .

Юне Рёйда не Йёстен и не Йёгер. Она не ходит по округе, не отказывается от материальных благ и удовольствий от жизни, есть у неё то, что может всякого привязать к определённому месту: и дом и обязательства. Но роднит её с примечательными бродягами лёгкость на подъём. Случись нужда, обратись к ней знающие, и Юне приедет. Войдёт в дом без звука, без лишнего движения, присядет у изголовья больного и положит на лоб ему свою узкую руку.

Её имя говорит о лете, ведь Юне значит "июнь". С чем ассоциируется у вас начало самого тёплого и радостного сезона в году? С ярким солнцем и ягодами, каникулами или долгожданным отпуском, но вряд ли со смертью.

Юне не убийца. Ни вам, ни кому-то ещё не нужно её бояться, она придёт только когда её позовут, чтобы облегчить страдания и проводить безнадёжно больного в последний путь. Но если аккабадорам Сардинии требовались для этого подручные инструменты, то Юне обойдётся лишь долгим прикосновением.
. . . . . . .
[!] Дар Юне сходен с даром Ragneiðr Rauða, вполне возможно, что эти две женщины хорошо с друг другом знакомы. Мы просим сохранить мягкое значение/звучание имени при его замене. Юне не меньше семидесяти лет.
[!] Игроку на подумать:
─ Искушали ли Юне убить нежелательного родственника, не обязательно паллиативного? Какое решение она приняла?
─ Берет ли она плату за свою помощь, какую? Или же ею движет альтруизм?
─ Какие у Юне сложились приметы и суеверия?

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC